То, что они заслужили

Утром рыцарь окатил падшего принца ледяной водой. -Выходи, - резко открылась дверь камеры. За ночь перед замком были возведены десятки виселиц для казни плененных хаоситов. Когда Сигвальда привели на площадь, в петле висели его подчиненные. Те, кому не повезло умереть мгновенно, долго корчились и задыхались, никто не спешил прерывать их страдания. Морганы нигде не было видно. Она подошла к самому концу, когда объявили казнь Сигвальда через обезглавливание. Леди взяла меч, блестевший в лучах ясного солнца, у паладина, поднимаясь на помост. -Понимаю твое рвение, но я бы предпочел, чтобы ты доверила мою казнь кому-то с большим опытом отрубания голов или хотя бы с большей силой размаха. Женщина обернулась и решительно заглянула в глаза Сигвальду, понимая, что ее связывает с этим предателем нечто большее, чем ей казалось: -Я рада видеть, что к вам вернулось смирение и мужество. Паладин подтолкнул Сигвальда, грубо опустил на колени, склоняя его голову. Затем зачитывал длинную патетическую речь о многочисленных преступлениях, о возмездии и каре, о славной победе над душегубом ,и все это во имя Бретонии и во имя Владычицы, как всегда. -Это не кара - это искупление, - негромко произнесла Леди. -От того не легче, - отвечал Сигвальд. -Покайтесь, и я отпущу ваши грехи, очищу вас этим клинком, чтобы душа ваша упокоилась с миром, - смотрела вперед женщина, которая ставила на кон нечто большее, чем свои интересы. -Не похоже, чтобы смертные были на такое способны. Иначе к нему нужны боги? -Я способна. Уверуйте. – бездоказательно утверждала Леди. И кто-то настолько слабый душой, как Сигвальд уверовал. Крошечная часть его души, размером с пылинку, если давать физическое описание, ухватилась за ниточку надежды на спасение, хотя бы после смерти. И единственный бог, который распорядился его жизнью, ответил на его молитвы, принял покаяние, и принес ему искупление, была женщина, занесшая меч над его головой. Самый милосердный, справедливый, наделенный совершенной наружностью и небезразличный к его судьбе бог, следовательно, – истинный. И смиренному рабу ее не пришлось увидеть, что божество не парило более над землей, а стояла босыми ногами на дощетчатой поверхности, плотно соприкасаясь ступнями с пылью и кровью, стекающей в щели между шероховатых досок. Весь гарнизон замер в благоговейном оцепенении, когда их божественная Леди несколько минут отрубала голову чемпиону Хаоса, сделав не менее 20, недостаточных по силе, ударов, после которых приговоренный к смерти еще подавал признаки жизни. Руки с железной хваткой держали меч, когда наконец все кончилось. Светлые одеяния были украшены алыми брызгами, а ногами Леди чувствовала теплую кровь. На секунду дав слабину, Моргана чуть не выронила меч, но в мгновение сжала его и вознесла над головой, пока отрубленная голова ее казненного раба катилась по помосту. Ее горло разорвал гортанный громкий голос, которым она вознесла привычное восхваление Бретонии и Владычице, провозгласив неминуемую смерть врагам и благословление последователям. Тишину после, срывающей голос, речи перекрыл рев толпы уверовавших. Новая богиня сама уверовала и возлюбила саму себя через устремленные на нее взгляды, представляя, какой они видят сейчас ее, осознавая себя, через их разумение. И, признавая свою любовь к своим последователям, Леди подразумевала наслаждение быть их алтарем, причастием, символом и чудом. Высшим наслаждением оказалось быть оракулом и идолом, которому рабы готовы принести себя в жертву. Как упоительно оказалось быть болью. А острая любовь к своему первому и драгоценному рабу, с коим она чувствовала необъяснимое родство, вонзилась в ее сердце радостной благодарностью. В голове звучали его монотонные слова раскаяния и чувственного, бессмысленного признание, сорвавшееся с тонких, фигурных губ, как никогда очаровательно принца Сигвальда, чье совершенное тело Моргана нещадно изуродовала.