Краски твоего голоса

      Капли дождя звонко отбивали по оконному стеклу какой-то особенный, только им знакомый ритм. Размеренно чиркал по бумаге грифель карандаша. Также размеренно о горящую лампу бился белоснежный сияющий мотылëк. Все эти звуки сливались в странную повторяющуюся мелодию.       Это был обычный вечер. Пак Чимин сидел за большим столом, заваленным бумагами, и строчил расчëты. Он увлечëнно прикусывал губу и хмурил брови, а после вдруг озарялся улыбкой и принимался отбивать пальцами по клавишам ноутбука. И так снова и снова. Предсказуемо и последовательно.       Вся жизнь Чимина была именно такой. Размеренной, предсказуемой и абсолютно логичной. Это вовсе не казалось ему чем-то скучным. Пак любил, когда всë подчинялось определëнным порядкам и законам. Меньше всего он любил хаос. Наверное, поэтому Чимину нравилась математика, еë структурированность, правильность. Он никогда не любил спонтанность. Из-за этого парень и пошëл на инженера-конструктора. Ему до чëртиков нравилась его работа, и он всегда с гордостью о ней рассказывал. Возможно, в ней не было ничего особенного, но для Пака инженерия была особым миром. И он любил окунаться в него с головой, прячась от бесполезной суеты и сотен нелогичных случайностей.       Наконец, парень закончил расчëты оптимальных режимов работы для нового двигателя и обессиленно упал на аккуратно застеленную кровать. На тумбочке завибрировал телефон. Пак недовольно цокнул и лениво потянулся за гаджетом. «1 новое сообщение от абонента Ким Тэхён». «Земля вызывает математического задрота. Приëм, как слышно? Мы едем в клуб оторваться по полной в честь конца рабочей недели. Может, за тобой всë-таки заехать?»       Чимин разочарованно вздохнул. Ким Тэхён — его лучший друг ещё со школы, но он до сих пор не понимал, как же так получилось. Они с Тэхёном были совершенно разными. Ким был беззаботным, порой по-ребячески наивным, постоянно витал в облаках. Он любил рисковать и редко думал наперëд. Любил многолюдные места и шумные тусовки. Тэхён был общительным, весëлым и, как говорится, душой любой компании. Поэтому Чимин не удивился местоимению «мы». Наверняка это очередной приятель, с которым Ким познакомился на этой неделе.       Тэхён почти не изменился с тех самых школьных времëн, как и Чимин. Пак с детства был замкнутым одиночкой, и его это вполне устраивало. Или он просто искусно убеждал самого себя, что вовсе не нуждается в людях. Он не любил большие скопления народа, а шум давил на него и заставлял задыхаться. И он со стопроцентной вероятностью ненавидел клубы. «Нет. Прости, много работы», — набрал Чимин. «Я знал, что ты так ответишь». — Раз знал, зачем спрашивал? — буркнул Пак.       Люди странные и нелогичные. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет разобраться хотя бы с одним из их сложных механизмов.       Пак прислонился к стене, закрыл глаза и прислушался. Почти полная тишина. Лишь изредка бились в окно последние капли затихающего дождя. Тишина звучит красиво. Отдаëтся слабым звоном в ушах, обволакивает тело и укутывает в плотный кокон. Чимин всегда любил это чувство.       Вдруг откуда-то сзади, из-за стены донëсся посторонний звук. Следом второй, третий. Чимин нахмурился. Раньше никто из его соседей не играл на фортепиано. Ноты последовательно сменяли друг друга. Мелодия звучала удивительно гармонично. Звуки плавно сливались в единый поток, словно текли широкой рекой.       По сути музыка — не более чем упорядоченные колебания звуковых волн на разных частотах. Музыка так же логична, как и математика. Обычно она предсказуема, но эту мелодию у Чимина почему-то никак не получалось уловить. Хотелось слушать бесконечно, хотелось поймать, запечатлеть в памяти.       Но Чимину это так и не удалось. Глаза сами собой закрылись, и он провалился в сон. А музыкант всë играл и играл свою неуловимую мелодию прямо за стеной, на расстоянии приблизительно одного метра.