Вдвоём, подальше ото всех

      Август выдался дождливым. Беллатриса постоянно мёрзла, и Родольфус докупил ей тёплых вещей. За ворота по-прежнему не выпускал, не смотря на сносный французский, слишком опасался, что жена сбежит от него.       Ночью опять шёл дождь. Беллатриса не могла уснуть: дождь барабанной дробью отбивал чечетку по крыше. Ей на лицо упала холодная капля, Беллатриса вздрогнула от неожиданности, и тут же ей на нос приземлилась вторая. Она попыталась рассмотреть потолок, но в темноте ничего не смогла разглядеть. Беллатриса нахмурилась. Дрянная магловская крыша стала протекать как назло прямо над её кроватью! Она встала и пошла к мужу.       Родольфус уже спал. Беллатриса нависла над ним и грубо потрясла за плечо. — Просыпайтесь! — сказала она. Родольфус недовольно открыл глаза, как будто и не спал вовсе. — Что вы здесь делаете? — спросил он. — Над моей кроватью капает, — ответила Белла. Родольфус встал, протер глаза. — Как капает? — не понял он. — С потолка, — с агрессией ответила она. — Показывайте, — Родольфус недоверчиво смотрел на неё. Когда они пришли в комнату, на кровати Беллатрисы уже образовалась небольшая лужица. — Черт подери! — Родольфус зло выругался и обернулся к ней. — Oiselet, несите глубокую посуду с кухни, я пока весь этаж осмотрю.       Дом был относительно новый, и когда крыша начала протекать, Родольфус ужасно разозлился на безысходность положения. Вызывать кровельщиков было уже поздно, ограничились тем, что достали с кухни кастрюли и поставили под места, где протекает. Они делали это вдвоём, ходили по этажу, подставляли ёмкости. Беллатриса не удержалась от язвительного замечания о том, что один взмах палочки исправил бы все проблемы. А водоотталкивающее заклятье сделало бы крышу вообще непроницаемой. — Осталась ваша комната, — устало сказала Беллатриса. — У меня две тарелки осталось. Сколько у вас? — Одна, — Родольфус показал ей большую чашу. — Однако, когда вы меня разбудили, у меня в комнате ничего не капало.       Слышался противный стук капель о дно посуды. — Замечательно, — фыркнула Беллатриса. — Вы будете спокойно спать, а мне слушать этот концерт. — Если звук вас тревожит, можете переночевать у меня, — предложил Родольфус и, не дожидаясь её ответа, пошёл к себе.       Беллатриса пошла следом. Родольфус не надеялся, что она примет его почти шуточное предложение. С замиранием сердца он слушал её шаги  (доказательство тому, что она идёт за ним) и удерживал себя от соблазна обернуться, чтобы ещё больше удостовериться в её присутствии.       Они зашли к нему в комнату. Родольфус неловко пропустил её к кровати. — Ложитесь здесь, — он показал рукой на левую сторону кровати.       Беллатриса легла на указанное место, следом лёг Родольфус, как можно ближе, но в пределах приличия. Она повернулась к нему. — Мне этот потоп весь сон сбил, — сказала Беллатриса на английском.       Родольфус, которому ужасно хотелось спать, её точку зрения не разделял. Но поговорить с ней, к тому же она сама начала беседу, он мечтал уже давно. — Мне показалось, вы и до этого не спали, — проницательно заметил Родольфус. — Не спала, — согласилась Беллатриса. — Мне мешал дождь. — Я и забыл, что вы очень чутко спите, — сказал он. — Мы просто давно не спали вместе, — она чуть зевнула.       Родольфус смутился от этой слегка двусмысленной фразы. Он впервые взял её после того, как почувствовал, что Беллатриса влюбилась в Темного Лорда. В нём взыграла ревность, и он пошёл брать своё. Тогда и ещё полвека назад исполнение супружеского долга считалось обязанностью, сейчас это воспринимается больше как удовольствие, но Родольфус всегда придерживался взглядов о том, что принуждать супругу крайне неэтично и оскорбительно. Разве он зверь какой-то, чтобы заставлять? Он думал так, пока был полностью уверен, что она принадлежит только ему. Потом он жалел об этом, ведь его моральные принципы были сильно задеты. А ещё он был слишком зол, чтобы быть нежным, а это наверняка оскорбило её. — Разумеется, вы имеете право спать со мной чаще, — наконец выговорил Родольфус. — Сейчас мне просто негде спать, — ответила Беллатриса. — Кровать мокрая.       В доме было несколько гостевых комнат, где Белла могла бы переночевать, но никто из них не хотел заморачиваться с постельным бельём. — Я завтра вызову кровельщиков, они починят, — пообещал он. — Если завтра не получится, временно переедите в гостевую комнату.       Родольфус, конечно, желал, чтобы она осталась у него, но опять же боялся быть обнаруженным в своих чувствах и показаться смешным. Казалось бы, он ласково называет её птичкой, дарит подарки, никогда не был скуп на комплименты, но всё равно считал, что ведёт себя крайне равнодушно с супругой и ничем себя не выдаёт. Он считал, что может быть ласковее, может совершать более грандиозные поступки, может делать для неё больше, поэтому всё, что было между ними сейчас называлось простой мелочью. Однако эта мелочь — всё что у Родольфуса есть. И поэтому имела огромную ценность.       У него уже слипались глаза. — Ну вот, мне опять холодно! — недовольно фыркнула Беллатриса. — Идите ко мне, — Родольфус протянул ей руку и чуть коснулся плеча, как бы приглашая. — Благодарю, — Беллатриса легла к нему вплотную, и его рука почти сразу же опустилась ей на спину. Ему щекотали лицо её волосы, но он не находил в этом неудобства, не потому что сильно устал, это было просто неважно. Важно то, что она наконец-то стала доверять! Эти объятия, разве они не истинное тому доказательство? Родольфус начисто забыл о сне. Почти с ума сходил от нежности. — А когда вы меня отпустите, вы мне отдадите палочку? — тихо спросила Беллатриса. У Родольфуса внутри всё оборвалось. Опять, опять она за своё! Зачем было всё портить именно в этот момент?! Они впервые были так близки за столь долгое время! Быть может, она и его объятия терпит, чтобы получить желаемое? — Кто сказал, что я вас отпущу? — холодно спросил он. — Вы же сами сказали, — Беллатриса насторожилась. — Если я выучу французский вы меня отпустите. — Я обещал, что позволю вам выйти за ворота, когда вы выучите язык, — ответил Родольфус. — Как это понимать? — резко спросила Беллатриса. — Вы меня здесь всю жизнь собрались держать? — Да всю жизнь! — горько ответил он. Она отодвинулась от него к краю кровати. — Вы логически размышлять не пробовали? Зачем мне заставлять вас учить французский, если бы я не хотел оставить вас здесь навсегда? — спросил Родольфус, глядя на её спину. Он услышал, как скрипнули её зубы. — Вы всё продумали, — вдруг вздохнула она. — Заперли меня здесь, отняли палочку, нарядили в магловские тряпки и приставили учителя. Мне ведь от вас никуда не деться, вы и выпускать меня не собирались, верно? Глупо, не правда ли? Я ведь в любой момент могу аппарировать и никакая палочка не нужна. — Беллатриса повернулась к нему так, чтобы свет из окна падал на её лицо. — Только вот зачем? Это ведь бессмысленно, нерационально, содержать во Франции дамочку в возрасте с ужасным характером. При том абсолютно бескорыстно. Родольфус похолодел. — Как вы меня называете? «Oiselet»? — она захохотала в голос. — Может вы всё-таки чего-то хотите от меня? — Я понимаю к чему вы ведёте, — медленно заговорил он, лихорадочно соображая, что ответить, как оправдаться. — И уверяю вас, вы не правы. Родольфус с ужасом наблюдал, как она прищуривает глаза и останавливает на нём подозрительный взгляд. — Может быть… — протянула она. Беллатриса отвернулась от него и почти сразу заснула. Родольфус потер переносицу. Раскрыт. Больше нечего скрывать, она обо всём догадалась. Ловко нашла его слабое место и теперь будет бить побольнее. Зачем она так? Он ведь знал, она может быть другой. Именно за это и любил.