Вдвоём, подальше ото всех

      Родольфус спустился вниз, тяжело дыша. Он не помнил, как закинул в себя ужин, как ушла Марион. Беллатриса не собиралась выполнять его требование спускаться ужинать, чему он был даже рад. Видеть её не было сил. Обида переполняла его изнутри. Он чувствовал себя обсмеянным, уничтоженным. Достал огневиски, единственное, что осталось у него из их с Беллатрисой мира, кроме палочки. Спустя несколько рюмок, Родольфус задумался. Действительно, зачем он её здесь держит? Терпеть её насмешки и издевательства в ответ на его заботу? Он слишком устал это терпеть, сердце обиженно напоминало о том, что оно живое.       Родольфус напился до такой степени, что уже не понимал, горечь, которая разъедала глотку вызвана женой или алкоголем? Он усмехнулся, подумав о том, что и Белла, и огневиски пьянят со страшной силой. Сейчас жена была желанна как никогда, однако о взаимности он не смел и мечтать. Родольфус горько расхохотался, его же жена обсмеивает его чувства к ней, от своей же жены он скрывал свою любовь, как мальчишка! Разве не смешно?       Он так и заснул. За столом. Хорошо, что была пятница, на работу идти было не нужно. Утром Родольфус открыл глаза и первое, что увидел: утюг и подставка чайника. Идеально собраны. Замечательно. Она была здесь и видела его в таком состоянии. Родольфус сжал зубы, нахмурился и встал. С женой он объясняться не желал, особенно после её угрозы убить его даже без палочки. Ужасно неблагодарно с её стороны, особенно после всего, что он для неё сделал. Голова болела, Родольфус пошёл к себе. Как только зашёл в комнату, Родольфус сразу открыл окно. Подул сырой сентябрьский ветерок. ***       Беллатриса с досадой закусила губу. После их ссоры прошло уже два дня, а он ни разу с ней не заговорил. Неужели так сильно обиделся? Какой черт вообще дёрнул за язык? Нужно было просто извиниться и спуститься с ним ужинать…       В конце концов она заговорила первая. Родольфус был удивлен этому, но ничего более на его лице она не заметила. Тепло в его взгляде исчезло, и теперь Беллатриса чувствовала себя неловко. Она не извинилась, Родольфус всем видом показывал, что никакой ссоры не было. Общение не ладилось, они стали реже пересекаться, и вскоре их связь практически сошла на нет. Родольфус углубился в свою работу, что было подмеченно его начальником. Выдавали больше премий, и мсье Рошер, его начальник, был рад такому сотруднику. ***       Когда этот статный темноволосый господин зашёл в кабинет мсье Рошера, тот подумал о том, что нагрянула проверка из налоговой, совсем забыв, что на это время назначенно собеседование на вакантную должность заместителя. Родольфус излучал уверенность, и испытательный срок прошел блистательно. Работал хорошо, придраться было не к чему. Он был малоразговорчив, однако всегда внимательно слушал и умел вести приятную беседу. Так что на работе Родольфуса знали как положительного во всех отношениях человека.       Свою нерешительность и трусость он сумел спрятать ото всех. Его немногословность — это всё что настораживало мсье Рошера. Разумеется, в офисе и быть не может фамильярной обстановки, мсье Рошер, как хороший руководитель не мог, просто не имел права этого допустить. Но как он узнал через сотрудников, ни с кем из офиса мсье Лоран не водился. Во Франции Родольфус, когда только приехал, сделал себе документы на имя Рене Лорана, и, как это забавно не звучало, такое имя он сделал себе ради инициалов, которые были вышиты на его носовых платках. Через некоторое время, он сделал ещё одни документы на имя Бэль Лоран, а, заплатив, он заключил брак между этими документами без их владелицы. Родольфус просто сделал документы для Беллатрисы и поженил их. Первое время смотреть на паспорт Беллы, где стоял штамп о браке, было пьянящим удовольствием. Особенно, когда Беллатриса злобно требовала отпустить её. Видеть этот глупый штамп и понимать, что она никогда, никогда не покинет его — вот что заставляло Родольфуса снисходительно смотреть на все её выходки. Но её этот магловский брак ничем не обязывал, важность он играл лишь для Родольфуса, а Беллатриса о нём даже не знала. Собственно, ей это было ни к чему.       Сейчас Родольфус не смотрел на её паспорт, зная, что не получит того прилива сил, который всегда сопровождало осознание собственности. Ему приходило в голову, что неволить жену неправильно. Однако Родольфус ничего не мог поделать. Она могла привести сюда мракоборцев, даже без умысла. Беллатриса думала, что муж хочет от неё ответных чувств и презирала его за это, считая за эгоистичное желание добиться своего, заперев её в четырёх стенах. Родольфус стал одержим ею, ужасно боялся её побега. Однако он старался сделать всё для её удобства и тем самым хотел получить рычаг для манипуляций. Управляя уровнем её жизни, он сделал бы Беллатрису зависимой от него, он не мечтал о взаимности, он хотел уверенности в том, что она полностью принадлежит ему. Но всё пошло не так, как Родольфус планировал. Беллатриса ломалась по общению, а не по пирожным с безделушками. Когда, во время их ссор, Родольфус прекращал дарить ей подарки и прекращал их общение, Беллатриса скучала только по нему. Ей хотелось общаться с ним, он единственный кого она знает. И это безусловно польстило бы Родольфусу, если бы её желание не было бы вызванно безысходностью. Но было уже спокойно от осознания того, что она дома, ждёт его. Ему нужна была её любовь для уверенности, что он может спокойно здесь жить и не будет обнаружен. Сейчас Родольфус не стремился к её любви, Беллатриса всё равно никуда не денется, прэтому он в безопасности.       Лизинговая компания отдыхала в ресторане. Был день рождения мсье Рошера. Музыка плавно разливалась по просторной зале. Все уже были расслабленны, все отдыхали.       Родольфус медленно тянул бокал шампанского весь вечер. Всего лишь один бокал. Ведь это не просто мероприятие, это игра по своим правилам. Начальнику нужно видеть своих подчиненных в неформальной обстановке. Родольфус мало пил, улыбался, был разговорчив. Он прекрасно знал, что в этой расслабленной обстановке держать себя нужно строже обычного. Вдруг Родольфус почувствовал знакомый приторный запах. Повернул голову, к нему подходила Леонор, медсестра, которая ухаживала за Беллатрисой, и которую Родольфус помнил слабо. Выглядела она замечательно, он даже невольно залюбовался. — Мсье Лоран, — она улыбнулась.       Родольфус кивнул. — Добрый вечер, вы помните меня? — её голос помог ему вспомнить. — С моей стороны было бы неблагодарно вас забыть, — он протянул ей руку.       Леонор, хихикнув, пожала её. Родольфус жестом предложил сесть. Некоторое время она молчала, позволяя ему оглядывать себя в довольно красивой позе. — Я вижу, вы скучаете? — спросила она. — Конечно нет, мне очень приятно здесь находиться, — ответил Родольфус, краем глаза замечая взгляд Рошера. — А я здесь с подругой, — сказала Леонор. — Может потанцуем? Такая музыка приятная…       Родольфус решительно поставил бокал и встал, подавая ей руку. — Как ваша жена? — спросила она во время танца.       Их ноги двигались в такт музыке очень мелодично, некоторые посетители отметили хорошую пластику этой пары. Её тело излучало здоровье и тепло. — Замечательно, — коротко ответил он. — Ей очень повезло, что ей достался такой шикарный мужчина, — томно прошептала она.       Этот шёпот щекотал ухо. И Родольфус поддался на эту лесть, ведь слишком давно не слышал ничего подобного. — Вы так считаете? — Родольфус закружил её, придерживая за талию. — Я бы вас на руках носила, — она красиво прикусила нижнюю губу.       Губы были пухлые, это были те губы, которые можно смело назвать фарфоровыми. Леонор могла соблазнить одними губами. — Вы надолго здесь? — спросил Родольфус, загораясь интересом.       Её бедра плавно покачивались в танце, грудь трепыхалась от малейшего движения. В нём просыпалась страсть от этого душистого женского тела. Леонор умела за собой следить, и Родольфус был очарован её образом. — Всего ничего, — неопределенно ответила Леонор. — У меня дома такое замечательное вино.       Намёк был очень прозрачен. Она предлагает ехать к ней. Родольфус был уже слишком возбужден, чтобы отказывать. — Вы приехали на автомобиле или на такси? — спросил Родольфус. — На такси, — она кокетливо погладила его по плечу. — Тогда я, пожалуй, напрошусь к вам в гости, попробовать ваше вино, — сказал Родольфус, крепче сжимая её за талию.       Он сказал ей марку и номер своей машины, затем попрощавшись с начальником и коллегами, вышел. Леонор, как они условились, вышла через двадцать минут. Родольфус уже представлял, как он вопьётся в её мягкую шею губами, а одна мысль о прикосновении к этим роскошным бедрам вызывала в нём трепет. Она села в машину и сказала адрес.       Во время поездки её рука плавно разместилась у него на колене, ненавязчиво поглаживая. Затем кисть с бижутерными кольцами поднималась выше и выше, пока не исчезла в его ширинке. Родольфус уже едва мог следить за дорогой. — Терпите, — пробормотал он, вынимая её руку. — Давайте скорее, — ласково сказала Ленор.       Про вино уже никто не помнил. Застёжку бюстгалтера Родольфус ловко расстегнул через ткань платья, брюки Леонор содрала с него сразу же, как только захлопнулась входная дверь. Родольфус сгорал от удушающего желания, слишком давно у него не было близости. Их ласки стали более грубыми, резкими. Терзать языком нежный ротик Леонор, было одно удовольствие. От неё пахло вином, приторными духами, потом. Родольфусу было всё равно. Он, помогая себе руками, вошёл в неё. Благодарные стоны не льстили ему, Родольфус двигался, гася свой жар, отдаваясь страсти. Леонор нашла его неплохим в этом деле, она вдыхала запах дорогого парфюма и пьянела ещё и от него. Он усилил темп. Леонор была на самой острой грани блаженства, которое всё наростало и наростало и под конец стало совсем невыносимым. Леонор закричала от захватившего её экстаза. Родольфус довёл себя и её до пика грубыми соразмеренными толчками и излился ей на живот и грудь. Отдышаться было сложно, а оторваться друг от друга ещё сложнее. — Нужно в душ, — Леонор ласково погладила его по волосам.       Они вдвоём стояли под горячей струей воды, поцелуи не прекращались. Родольфус не уставал ласкать её, испытывать сокращение мышц под своей ладонью, было для него верхом блаженства. — Оставайтесь у меня, — сказала Леонор, обматываясь полотенцем.       Родольфус домой и не собирался. ***       Беллатриса напряженно ждала. Сначала она не предала никакого значения тому, что мужа нет. Но по пятницам он возвращался домой раньше, а его всё не было. За оконом ничего не было видно, была почти ночь. Спать Беллатриса не могла. Марион уже давно ушла, в доме она находилась одна. А его не было. Беллатриса ворочалась в кровати, прислушиваясь ко всем звукам, происходящими внизу. Ей казалось, что она слышит движения автомобиля, бежала к окну и разочарованная отходила обратно. Она старалась подавить в себе эту суету, но не могла, непонятное волнение было сильнее.       Она боялась, боялась одиночества после стольких лет Азкабана. И было неважно кто рядом с ней находился. Ей важно было знать, что этот человек просто рядом. Но не обязательно с ней, а на каком-то растоянии. Сейчас не было никого. И Беллатриса заснула поздно, только от усталости. Утром её чуткий сон потревожил долгожданный звук входной двери. Беллатриса вскочила с кровати в чём было и бросилась вниз.       Родольфус вернулся в хорошем настроении. До тех пор пока не увидел жену. Она появилась перед ним резко, неожиданно. Бледная, худая, с жуткими тенями под глазами. Копна черных волос никогда так не раздражала, как сейчас. — Доброе утро, — сказал он ей.       Она кивнула, сделала шаг вперёд. — Где вы были? — приподняв бровь, спросила Беллатриса.       Родольфус тоже приподнял бровь, всем видом показывая, что этого интереса быть не должно. Он просто прошёл в столовую и пронёс за собой шлейф приторных духов мимо замершей на месте жены.