Вдвоём, подальше ото всех

      Родольфус ещё раз смачно коснулся её губ, растянутых в довольной улыбке, и отстранился, чтобы ещё раз взглянуть в черные глаза. Беллатриса нахмурилась, всем своим видом показывая нетерпение, и резким движением прижалась к нему, чуть прикусив его обнаженное, горячее плечо.       Родольфус тихо охнул, и его рука обхватила её затылок. Черные кудри струились сквозь его пальцы, Родольфус нежно погладил её голову, спустил руку на спину, позволяя кусать себя то в шею, то в плечи, то в щеку. Он не дал ей наиграться, отстранил, поцеловал в губы, ласково прошелся языком по нижней губе. Беллатриса недовольно фыркнула от таких нежностей, однако было видно, что ей на самом деле приятно и хмурится и фыркает она только для вида. От этого Родольфус тихо засмеялся, касаясь носом её виска и приобнимая за талию.       Её рука поползла под одеяло, и Родольфус вдруг почувствовал как цепкие пальцы обхватили его член. — Мадам… — удивленно проговорил Родольфус.       Беллатриса ещё шире улыбнулась. — Мадам, — повторил он.       Раздался стук. — Мадам! — полусонная Беллатриса уже явно различала голос Марион.       Она открыла глаза и тихо выругалась. Разрешила Марион войти. Та вошла, забрала грязные вещи в стирку, сказала, что муж ждет её на завтрак, и ушла. Белла фыркнула, когда захлопнулась дверь, и запустила руки под одеяло. Спать она легла полностью раздетой, сбросила с себя халат с остатками купальника и заснула. Провела пальцами по груди, животу и обхватила себя руками. Хотелось секса.       Напряжение, повисшее между ними, беспокоило каждого. Беллатриса хотела ответить ему на его стремление сблизиться, но наличие у него женщины на стороне сдерживало. Родольфус жалел, что буквально набросился на неё, и хотел разъяснить это с наилучшими для себя последствиями. Однако оба предпочли делать вид, как будто ничего не произошло.       Родольфус поприветствовал её за завтраком, похвалил её внешний вид. Беллатриса томно улыбнулась, припоминая свой недавний сон, и села за стол. — Я работаю в лизинговой компании, Oiselet, и мой начальник пригласил меня в гости, быть я должен там со своей супругой, — сказал Лейстрендж с непринужденным видом. — Мы поедем послезавтра к шести. — Не хочу, — Беллатриса отпила кофе. — Вас нужно поуговаривать или действительно не хотите? — недовольно спросил Родольфус.       Беллатриса показала ему язык. — Ну будьте добры, снизойдите до меня, — Родольфус сложил вместе руки. — Я видела, маглы так делают, — задумчиво проговорила Беллатриса, смотря на его руки. — Зачем? — Как? — не понял Лейстрендж, но затем проследил за её взглядом. — Они так молятся, католики в основном. — Спасибо, вы мне очень помогли, — фыркнула Беллатриса. — Мы можем заехать в церковь на обратном пути и вы сами всё увидите, — предложил Родольфус, потом спросил: — а где вы это увидели? — В книжке на картинке, — она посмотрела на свои ногти, — мы заедем перед гостями.       Уголки его губ приподнялись, и он кивнул. — А когда мы поедем? — спросила Беллатриса. — В конце недели, — ответил Родольфус. — Я куплю вам Библию, чтобы вы были готовы к этой поездке.       Беллатриса получила эту книгу на следущий день и думала быстро прочитать её как и все остальные, но чтение затянулось. Родольфус часто стал замечать, как она сидит в гостиной, слишком задумчивая, замкнутая, чаще всего нахмуренная. Когда он проходил мимо неё, она не реагировала, а если и реагировала, то просто поднимала голову и смотрела на него рассеянным, даже несколько испуганным взглядом. Сначала Родольфус не связывал её состояние с этой книгой, но потом она сама пришла к нему, держа ее в руках. — Я сяду? — спросила она, показывая на кровать. — Вот. Она положила её на одеяло и подвинула указательным пальцем в сторону Родольфуса — Ветхий завет я прочитала быстро, он интересный, там всё было не так навязчиво, но Новый… — она нахмурилась, как в те вечера, когда Родольфус заставал ее в гостиной. — Я не дочитала. Мне неприятно. — Вы слишком серьёзно это воспринимаете, — Родольфус сел рядом с ней, взял книгу в руки. — Библию переписывали более восьмидесяти раз. — Это похоже на сборник сказок, но маглы верят в это. — Не все, — поправил Родольфус. — Поттер как Иисус. Он принес себя в жертву, когда пришел в Запретный Лес тогда. Он хотел всех спасти, — она повернулась к нему.       Родольфус не знал, что отвечать. — И я не знаю, меня, наверное, задевает то, что я была на стороне Темного лорда и считала правильным то, что в итоге рухнуло, — она снова отвернулась. — Но разве можно считать правильной книгу? Взять те же заповеди, подождите, — она взяла у него книгу и раскрыла.       Полистала страницы и подала обратно. Родольфус серьезно смотрел на неё всё это время. Он переживал, ведь его жене не нужно много времени, чтобы ухватиться за какую-нибудь идею и тотчас начать рьяно защищать её. — У нас таких нет, нам мама говорит, что хорошо, что плохо. В книге можно написать всё-что угодно, и найдутся те, кто будет этому следовать. — А законы? Это правовые нормы… — хрипло заговорил Родольфус и медленно вынул из ее рук книгу. — Я про моральные, — перебила Беллатриса. — Дайте.       Он молча отдал ей книгу. Она снова склонилась над ней, заправила прядь волос за ухо, и открыла уже Новый Завет. — Смотрите, — она показала ему страницы. — Иисус говорит как жить.       Беллатриса криво усмехнулась. — Такое нельзя читать детям, я бы своим не давала; праведность всё отталкивается от праведности! А что представляет из себя эта праведность? Вдруг найдется другая книга, которая скажет, что эта праведность зло?! Ударили по одной щеке, подставь другую! Каким надо быть тюфяком, чтобы быть смиренным?! Это испытания Божьи! Можно подумать, что это написали, чтобы бить по щекам! Зачем? — она встала ещё на середине своей пламенной речи, и доказывала Родольфусу свою правоту с таким видом, словно он в чем-то ей перечил. — Я налью вам воды, — сказал Родольфус, когда она замолчала и, тяжело дыша, смотрела на него.       Она вдруг почувствовала, как горячеют её щеки, и как, должно быть, глупо она выглядела. — Вы слишком впечатлились, — Лейстрендж подал ей стакан. — Это ваше мнение, я его принимаю, но, когда мы поедем в гости, не упоминайте о нём: супруга моего начальника весьма набожная женщина. — Какой сегодня день? — всполошилась Беллатриса, совсем забывшая про их скорый визит. — Завтра уже едем, — задумчиво произнес Родольфус и отошел к окну.       Повисло молчание. Вроде как поговорили, но Белле совсем не хотелось уходить отсюда, она хотела побыть с ним ещё, он так её слушает… Она опустошила стакан. — Если вы завтра решите сбежать от меня, сделайте это, когда будем ехать домой, — тихо произнес он.       Внутри у неё похолодело от обиды. Она резко подошла к нему, зло сверкнув глазами, и прошипела: — Недождетесь!       Он удивленно посмотрел на неё и губы его расползлись в доброй усмешке. — Посмотрим.       Беллатриса ушла, громко стукнув дверью и забыв свою книгу.       Позже, когда на следущий день они оказались в храме, Беллатриса столкнулась с одной женщиной возле чаши со святой водой. — Просите, — тихо проговорила женщина.       Белле она очень понравилась: у неё были пронзительные синие глаза. Судя по её смущенному взгляду, ей Беллатриса тоже понравилась. — Ничего страшного, — хрипло проговорила Лейстрендж. — Я вас здесь раньше не видела, — и голос у нее был такой же пронзительный, но не писклый, не громкий, а такой, словно ей одной свойственный… — Я здесь впервые, — Беллатриса улыбнулась. — А где вы молились раньше? — у неё был очень кроткий вид.       Милое создание. Беллатриса залюбовалась. — Нигде, — неловко пожала плечами Белла.       Родольфус стоял рядом с женой и молча наблюдал за двумя женщинами. — Вы только недавно к этому пришли! — она восторженно схватила Беллатрису за руки и тотчас отпустила, сильно смутившись. — Что вы покраснели? — ласково спросила Белла. — Ничего страшного… может покажете мне здесь всё?       Она убрала русую прядь волос с покрасневшего лица и кивнула. Они очень увлеченно беседовали, а потом уселись на скамью.       Беллатрисе не понравились слишком высокие потолки. — Вам не кажется, что эта высота заставляет человека чувствовать себя ничтожным? — тихо спросила она, разглядывая фрески, и повернулась к новой знакомой.       Она сидела точь-в-точь, как на той картинке в книжке. У Беллатрисы перехватило дыхание от умиления. Она повернулась к Родольфусу, тот улыбнулся. — Вы очарованы, — хрипло сказал он. — Тсс! — испуганно зашипела она.       Новая знакомая вдруг внезапно пришла в себя, взглянула на часы на руке и расширила глаза. — Мне пора, — она резко встала и повернулась к Беллатрисе. — Пожалуйста, приезжайте сюда завтра, в три.       Милейшее создание сжало мадам Лейстрендж пальцы и быстро убежало. Беллатриса обмякла на скамье, на которой они вместе сидели, когда её светлое платьеце мелькнуло в двери и окончательно исчезло. — Странно, что она вас не раздражает, — проговорил Родольфус. — Вы отвезете меня сюда завтра? — Да, почему бы нет? Если вы будете хорошо вести себя в гостях. — Я даже не спросила имени, — вдруг сказала Беллатриса. — Она милая… — Я рад, что вы смогли с кем-то подружиться, — Родольфус тоже посмотрел на часы. — У нас ещё есть время. — Хочу яблоко в карамели, — сказала Беллатриса. — И новое платье.       Родольфус тихо рассмеялся и поднялся со скамьи. — Готов поспорить, если бы ни она, вы бы сюда не вернулись. — Вы выиграли.       Сначала они купили яблоко в карамели. Они весело смеялись, идя по парку, и смотрели друг на друга откровенно влюбленными взглядами. — Подождите, — Родольфус остановил её за плечо и вытер ей карамель с подбородка.       Беллатриса благодарно кивнула и продолжила есть. — Дайте хоть попробовать, — попросил Родольфус.       Она недовольно посмотрела на него. — Вы же не любите сладкое, — буркнула Белла. — Но вы так вкусно едите. — Кусайте с этой стороны, здесь побольше карамели, — она протянула ему палочку с яблоком.       Родольфус откусил, пожевал и сморщился. — Слишком сладко. — Зря перевели, — фыркнула Беллатриса. — Ещё и запачкались.       Она протянула руку и аккуратно смазала пальцем каплю карамели, после чего медленно провела языком по капле. — Я думаю, вам пойдет красное платье, — хрипло сказал Родольфус, не отрывая от неё взгляда.       Они приехали к мсье Рошеру в шесть; был октябрь, и уже начанало темнеть. Родольфус остановил машину, но руль ещё не отпускал. — Вас зовут Бель, а меня Рене, фамилия у нас Лоран, — он повернулся к ней. — Подстраховались вы, — сказала Беллатриса. — Но мне хочется, чтобы та женщина называла меня Беллой, можно представиться ей завтра так? — Нельзя, — отрезал Родольфус. — Я оформил документы на эти имена.       Беллатриса фыркнула, но возражать не стала. Они вышли из машины и под руку направились в сторону дома. Садовые фонарики освящали им путь. Навстречу им вышел невысокий человек средних лет, господин Рошер. — Рене! — воскликнул он. — Очень рад! — Вечер добрый, — улыбнулся Родольфус. — Позвольте представить, моя супруга — Бель Лоран. — Очень рад, — повторил он и проводил их в дом.       Они зашли в коридор, стали снимать верхнюю одежду. Родольфус оглядывал планировку и в это же время помогал жене снимать пальто. Мелькнуло голубое пятно на лестнице. — Ах, как вам идет это платье! — воскликнул знакомый голос и Беллатриса подняла голову.       Прямо перед ней возникла широкоулыбающаяся женщина из церкви, но уже в голубом платье. — Мари, — тихо укорил Рошер, но при этом улыбаясь. — Это вы! — Беллатриса схватила её за руки. — Как хорошо всё получилось! Я так боялась, что вижу вас в последний раз, — она так нежно улыбалась, что Белла покраснела. — Это в высшей степени взаимно, — посмеялся Родольфус. — Мадам Бель на этот счет тоже сильно волновалась.       Мари смутилась, когда он к ней обратился. — Получается, что все знакомы? — спросил слегка удивленный Рошер. — Получается, — тихо пробормотала Мари и увлекла Беллатрису за собой.       Она завела ее в небольшое помещение похожее на жилую комнату и в то же время на маленькую гостиную. — У меня никогда такого не было, — прошептала Мари и усадила Беллу на стул. — Любовь с первого взгляда, — усмехнулась Беллатриса, любуясь ее волосами. — Как вы хороши!       Она снова покраснела, усаживаясь на стул по соседству. — Удачно всё вышло, правда ведь? — прошептала она. — Очень удачно, — кивнула Беллатриса. — Я тогда так рано убежала, потому что мне нужно было к гостям готовиться, — она тихо засмеялась. — А мне так хотелось ещё с вами посидеть. Вы ведь о чем-то спросили меня тогда, правда? — Да, — хрипло сказала Белла. — Я спросила вас про потолки в церкви. — Про потолки? — Мари пододвинулась ближе, внимательно смотря на неё. — Зачем они такие высокие? — быстро спросила Белла. — Красиво… — пожала плечами Мари. — Они слишком высокие, — возразила она. — К чему это? Зачем это ощущение чего-то необьятного, сложного для понимания, подчиняющего?       Мари испуганно смотрела на неё, но потом она медленно отвела взгляд. — Вам там не понравилось, — наконец грустно сказала она. — Нет, не нужно этого отрицать, — быстро сказала она, видя, что Белла уже открыла рот, чтобы возразить. — Вы, верно, считаете меня глупой из-за этого? — Ну нет! — гневно выпалила Беллатриса. — Глупой я вас точно не считаю! — А мой муж считает, — по щеке у неё покатилась слеза.       Белла не удержалась и вытерла ее большим пальцем, испытав большое удовольствие от прикосновения к её лицу. — Я буду ходить туда с вами, — уверенно заявила Беллатриса. — Не нужно себя заставлять, — покачала головой Мари. — А я хочу пойти! — Белла вскочила со стула. — Я буду ходить туда с вами! — Хорошо-хорошо, — покорно согласилась она.       Беллатриса внимательно разглядывала её. Совсем недавно, она доказывала мужу, что смиренность — это жалко. Но вживую жалким это назвать было стыдно. Это было печально-прекрасное зрелище. — Тогда завтра в три? Я ещё помогаю медсестрам в клинике, хотите пойти со мной? — Конечно, — Беллатриса взяла её за руки, а Мари забрала их и обняла её. — Ну тише, не сжимайте сильно, у меня были сломаны ребра, — Белла похлопала её по плечу.       Мари резко отстранилась и ошарашено посмотрела на неё. — Вы Бель Лоран, — прошептала она.       Белла приняла это за чудаковатость. — Нет, я не хотела сказать что-то глупое… — она закрыла лицо руками. — Что вы имели ввиду? — Беллатриса прищурила взгляд.       Она резко замотала головой и заплакала. Белла замерла. И разозлилась на Рошера. Что он ей наговорил, раз она так реагирует?       Ласковыми движениями Белла гладила её по спине, плечам голове, прислонялась губами к макушке, шее, шептала на ухо, что не считает её глупой, что она замечательна, и её муж абсолютно неправ. — Я налью вам воды, — сказала она, вспомнив, как обычно утешает её Родольфус, и заприметив графин с водой на комоде. — Нет, не надо! — всхлипнула Мари. — Простите, что плачу, я просто не знаю что мне делать. — Лечь, — ответила Беллатриса, подняв её за локоть, и повела в сторону дивана.       Мари покорно села, но ложиться не стала. Она смотрела на Беллатрису заплаканными глазами и будто хотела что-то сказать, но очень терзалась сомнениями. — Лучше выпить воды, — сказала Белла, похлопав ее по руке, и встала. — Мне нужно позвонить, — хрипло сказала Мари и выбежала из комнаты.       Она вернулась очень быстро и выглядела ещё более напуганной, чеи до того, как вышла, но во всех ее движениях читалось твердое намерение начать говорить. — Я помогаю медсестрам в клинике, — начала она, — там у меня есть подруга.       Белла почувствовала укол ревности. — И мы ходили с ней в ресторан, когда наши… мужья были на корпоративе. Ваш уехал оттуда с ней.       Беллатриса ожидала что угодно, но только не этого. Она выпила залпом стакан воды, который налила для Мари и села на диван, безжизненно смотря в темноту. — Я её очень осуждаю за это, — тихо сказала она. — И это она рассказала, что я Бель Лоран? — с вызовом спросила Белла, но тут же пожалела, поскольку Мари вся сжалась от её тона.       Она прерывисто кивнула. — И это она рассказала, что у меня были сломаны ребра? — спросила Белла, но уже в более мягкой форме. — Да, — тихо ответила Мари. — Потому что она за мной ухаживала? — Да… — Она была в числе медработников, которые были у нас дома? — Да… — И у неё эти отвратительные духи? — Это я подарила. — Я их ненавижу.       Они замолчали. — Простите, что я рассказала вам… я позвонила Леонор, и она сказала рассказать вам, — после долгой паузы сказала Мари. — Сучка.       Мари замолчала и потупила голову. Они так и сидели в абсолютной тишине, пока их не позвали ужинать.       Внутри у Беллы всё кипело. Она смотрела на мужа, который с невозмутимым видом разговаривал с Рошером, и каждый вздох ей отдавался болезненным ощущением в груди. Рошер пару раз и ей задавал вопросы, втянуть в беседу, но Беллатриса отвечала неохотно, порой дапыталсяже резко. — Вина? — спросил Рошер у Родольфуса. — Я за рулем, — отмахнулся Родольфус. — А оставайтесь у нас, время всё равно позднее, — предложил Рошер.       Родольфус бросил беглый взгляд на Беллатрису и кивнул. — Не пожалеете, отменное вино! — сказал обрадованный Рошер, наполняя его бокал. — А вам, мадам Бель? — Лучше коньяк, — сухо сказала Белла.       Рошер захохотал, но коньяк принес. Родольфус смотрел на нее не по-доброму. — Вы никак поссорились? — обеспокоенно спросил Рошер. — Мари, на тебе лица нет. — Вроде нет, — тихо пролепетала Мари. — Мы не поссорились, — уверенно сказала Беллатриса. — Я обожаю вашу супругу, не обижайте её.       Она притянула Мари к себе за руку и громко поцеловала в щеку. Мари покраснела. — Я тоже вас… обожаю, — последнее слово она произнесла очень тихо и смущенно, и тоже поцеловала Беллу в щеку.       Рошер посмеялся, Родольфус нахмурился.       Им выделили комнату и Белла, попрощавшись с Мари и ее мужем, ушла вместе с Родольфусом туда. Только зайдя, она, не раздеваясь, упала на кровать. — Что вы устроили? — прошипел Родольфус, запирая дверь.       Она не отвечала, а Родольфус медленно раздевался, гневно смотря на неё. — Рошер устал вам наливать, во имя Мерлина, что случилось?       Он сел на кровать и притянул её к себе. — Раздевайтесь, — он посадил её на кровать.       Белла снова упала, раскинув руки в стороны. — Читайте морали своей Леонор, а от меня отстаньте, — она притянула к себе подушку и отвернулась от него.       Родольфус замер. Беллатриса слушала тишину, и внезапно рассмеялась. — От вас невыносимо пахло её духами, — она повернулась к нему и пьяно улыбнулась.       Он ничего не отвечал. Снял до конца свой костюм и лёг в кровать, к ней спиной. — От вас даже сейчас ею пахнет! — она толкнула его в спину и оказалась мгновенно прижата к постели. — Я сказал вам раздеться, — прошипел он, вплотную приблизившись к её лицу. — А Леонор вы так же говорили? — в темноте мелькнули её белые зубы. — Говорил, — медленно ответил он. — Она слушалась, — Беллатриса прыснула со смеху. — Вот именно.       Белла оттолкнула его и отползла на край кровати. ***       Мари нервно перебирала пальцами пояс от своего платья. — Она нравится мне гораздо больше, чем твоя Леонор, — сказал Рошер, задумчиво смотря на коньяк в рюмке.       Мари молчала. Рошер отпил. — А ещё у неё прекрасный вкус, — попытался пошутить он.       Мари всё также молчала. Рошер вздохнул. — Она тебя чем-то расстроила? — спросил он и подошел к ней. — Ну что ты, дурочка моя? — Не называй меня так! — сквозь слезы воскликнула Мари. — Прости, — просто сказал Рошер. — Это я её расстроила, — она вытерла покатившуюся слезу. — И Леонор больше не моя! — Через неделю опять сойдетесь, — он пожал плечами.       Мари бросила на него недовольный взгляд. ***       Родольфус не мог заснуть и лежал неподвижно, пока не услышал тихие всхлипы Беллатрисы.       Родольфус нахмурился. Неужели приревновала? Неужели всё это время ей было до него какое-то дело?       Родольфус осторожно тронул её за плечо. — Не надо, — прошептала она.       Родольфус лег к ней ближе, обхватил рукой поперек талии и зарылся лицом в растрепавшиеся волосы, касаясь губами шеи. Она не отталкивала, но расплакалась ещё больше. — Я всё так же вас люблю, — прошептал он, не надеясь, что она его услышала сквозь собственный плач.       Беллатриса услышала. — И зачем вам тогда она? — неразборчиво спросила она.       Родольфус поцеловал её в шею. В затылок. Снова в шею. В щеку. Она задышала чаще, заплакала громче и…       Они аппарировали. Родольфуса затянуло в воронку только потому, что он крепко держал её за талию. С непривычки у него затрещала голова, и он упал на жесткий пол и ударил логоть. У него была доля секунды чтобы понять, что произошло, и где они находятся. Дом Блеков.       Нахлынули воспоминания прошлых лет, и боль усилилась.       Ее красное платье было едва заметно в темноте, она сидела прямо на пыльном полу возле сладко спящего портрета Вальбурги. Родольфус подполз к ней, чувствуя сильную боль от ушибленного логтя. Опасно, очень опасно, а вдруг здесь находится кто-нибудь из Ордена? Или Министерства? — Здесь никого нет, — будто прочитав его мысли, сказала Беллатриса.       Он сел рядом. — Хотела подальше от вас, — выдохнула она. — Но раз уж мы здесь… На чем мы остановились?       Родольфус медленно повернулся к ней и резко впился ей в губы. Она отвечала страстно, дерзко, не забывая слегка покусывать его губы, язык. Белла отстранилась. — Больше никакой Леонор? — спросила она. — Больше никакой Леонор, — кивнул он и потянулся было к ней за поцелуем, но она вывернулась. — А гарантии?       Родольфус задумался. — Я дам непреложный обет, — выдохнул он. — Мне подходит, — в темноте сверкнули её белые зубы.       Его рука обхватила ее бедро и поползла вверх, задирая подол красного платья. — Нет-нет, — сказала она, вставая с пола и отряхивая платье.- Сначала непреложный обет, а это потом… потом.       Она вытерла слезы и протянула ему руку. Родольфус с тихим вздохом взялся за неё. Спустя мгновение, они снова оказались в своей комнате, в доме у Рошеров.