Вдвоём, подальше ото всех

      Родольфус вернулся только в понедельник вечером. Он замечательно провел выходные у Леонор и от неё сразу поехал на работу. Беллатриса не встретила его, когда он приехал, не спустилась вместе ужинать.       Плакала. Слёзы сами собой текли по щекам обжигая и холодя одновременно. Глаза распухли — заплакала ещё сильнее. Глушила стоны в подушку, закутывалась в одеяло. Совсем-совсем уже не нужна: Родольфус даже не поднялся к ней, чтобы осведомиться о её здоровье. Беллатриса не знала, от чего страдает больше: от своего бессилия или от своей ненужности? Когда Родольфус боялся, что она уйдёт, что он её потеряет, он ведь не выпускал за ворота. Сделал всё, чтобы изолировать её от мира.       Беллатриса нахмурилась, подумав об этом. Ведь это неправильно. Это ненормально. Быть может, он был даже нездорово одержим ею, и его новое увлечение в виде женщины — выход из ситуации?       Плакала. Почему он, освободившись от своих сетей, завлёк её в них? Беллатриса думала, что то, как она его любит — неправильно. И вообще всё здесь неправильно! Она не должна его любить, он держал её словно зверька в клетке, а когда зверёк надоел, приоткрыл дверцу, в надежде, что тот убежит. Всё бы ничего, да только уже приручили. Даже если она и опустилась бы до того, что сравнила себя с какой-то собакой, то всё равно Родольфус поступил аморально. Такие размышления несильно помогали отвлечься, но она думала, жалела себя, а потом снова плакала.       Она не пыталась его вернуть, привлекать к себе внимание. Брезгливо думала о его похождениях, и после этих мыслей он становился противен до тошноты.       Думала много, пыталась что-то анализировать, узнавала. Только что ей со всеми этими знаниями делать — не знала. Понимала, что снова сломалась где-то внутри, понимала слишком много.       Когда узнала, что может выходить за ворота, вышла. Сделала несколько шагов и вернулась обратно. Больше не плакала: обозлилась. Пусть тискается с этой вонючей шлюхой, ей жаль, что он так пал.       Родольфус действительно ожидал, что жена уйдёт, и почувствовал небольшую досаду, когда обнаружил её дома. С недавних пор она стала больше находиться на виду. В своих самых красивых платьях, с небрежными, но красиво уложенными, волосами, она часто сидела в гостиной с книгой в руках. Она была спокойна, но это и напрягало Родольфуса. Если с ней всё хорошо и она успокоилась — отлично, просто замечательно, а если случилось что-то плохое? Насколько он её знал, от него наличие истерик и переживаний она скрывать не будет: слишком близки, но что ей мешает резко начать считать его чужим человеком и не делиться своими трудностями? Она выглядела безразличной, даже какой-то холодной. Сидела вальяжно, читала не отрываясь. Но была всегда вежлива.       Беллатриса понимала, что её поведение великолепно, и чувство собственного достоинства переполняло её. Она знала, что красива, знала что книга в руках идёт абсолютно всем, что так она выглядит очень мило. Но когда Беллатриса почувствовала, что он заинтересовывается, она испытала ужасное отвращение к нему и себе. Да, она красива, просто шикарна, и Беллатриса наслаждалась этим, но она выставляла себя словно куклу, которой можно просто поиграться. Кукла с размалеванным личиком и красивым платьем. И мужчина, словно ребенок, конечно же захочет завладеть. Даже если у неё и получится одним лишь внешним видом и безразличием заполучить его обратно, что ей делать потом? Из-за излишней импульсивности она совсем ничего не продумала. Но сидеть в гостиной продолжала. «Как пошло и тошно!» — пронеслось в голове у Беллатрисы, когда взгляд Родольфуса чувствовался почти физически.       Это была комната настоящей игры. Родольфус чувствовал, что где-то есть подвох во всей этой замкнутости и почти знал где именно, но так боялся ошибиться… Знал, что шея надушена дорогими духами, знал даже какими: сам ведь привозил. Знал что в этом пиджаке есть внутренний карман, знал, что чулки ей слишком длинные. Видел всю насквозь, но какая-то загадка сохранялась. Он так же, как и Беллатриса, сохранял безразличие, однако не умел держать себя в руках так же жестко, как она. Стоило ему забыться, и он поглощал её взглядом. ***       Родольфус подошел к креслу, на котором она сидела. Беллатриса сидела неподвижно. — Я купил вам купальник, — сказал он, протягивая ей пакет. Беллатриса недоуменно посмотрела на него. — Зачем? — Я думал, вы захотите составить мне компанию в джакузи, — пакет она так и не взяла, поэтому Родольфус положил его на подлокотник кресла. Беллатриса почувствовала, что внутри всё сжимается. Он хочет вывести её из этой калеи, он буквально её разденет. Родольфус действительно решил проверить, сохранит ли она безразличие на этот раз? — Прямо сейчас? — она посмотрела на него. — Когда вам будет угодно, — Родольфус оглялел её хищным взглядом.       Беллатриса ответила ему железной холодностью и попросила зайти за ней в её комнату через десять минут. Взяла пакет и ушла. Родольфус понаблюдал за тем, как она поднимается по лестнице, и, выждав паузу, двинулся следом. Через положенное время, он зашел за ней. — Верх слишком мал, — прокоментировала Беллатриса стоя у зеркала в распахнутом халате. — Там же регулируется, — Родольфус подошел к ней. — Чашечка, — вздохнула она и запахнула халат. — Чашечка, — повторил Родольфус. — Если вам не доставляет сильного дискомфорта, то, я думаю, не критично.       Он успел увидеть, как её грудь, стиснутая жестким материалом, опасно выглядывала. Да, он действительно не угадал с размером. Но в этом нет ничего плохого, наоборот Родольфуса забавляла эта ситуация. — Вы точно покупали его под меня? — Беллатриса повернулась к нему и увидела, что он улыбается. — Или вы специально так купили? — она нахмурилась. — Что за ерунда? — он с той же улыбкой приподнял брови. — Подозрительность — явный признак старости, Oiselet. — Ни в каком месте не так, — Беллатриса расплылась в хищной улыбке. — Вы же, mon chere, совсем не подозрительны.       Верх был действительно очень мал. Беллатриса даже дышала тяжело. К чему был этот спектакль, Родольфус не понимал, ему казалось, если неудобно, то нечего себя мучить, терпеть нет надобности. Ненужное упрямство, смешное. Она погрузилась в воду. Горячо. Спину мягко массировали пузыри, Бллатриса откинула голову, закрыла глаза. Вид у неё был всё такой же неприступный, беззащитностью из-за частичной наготы даже не пахло. Горячая вода расслабила и Родольфуса, он закрыл глаза и сидел так, пока его плеча что-то не дотронулось. Среагировал он резко, дернулся так, что вода в джакузи взволновалась. Беллатриса лениво открыла глаза от звука брызга и посмотрела на Родольфуса, который с слегка смущеным видом подавал ей верх её же купальника. — Действительно мал, — усмехнулась Беллатриса и снова закрыла глаза. Но почти сразу же открыла, потому что беспомощность Родольфуса чувствовалась в воздухе. — Да положите вы это, — она отняла у него верх купальника и перевесила через край джакузи, при этом её грудь выглянула из пены, но не полностью. — Мы не дети, — тихо заметила Беллатриса, — вы давно всё видели, и прекрасно всё знаете. — Давно, — повторил Родольфус и потер переносицу, чтобы хоть как-то снять напряжение в области паха.       Он давно не заезжал к Леонор, слишком заинтригованный поведением жены, и вспомнил о ней только сейчас. Пузырьки пены полопались через некоторое время, и обзор открылся не только Родольфусу, но и Беллатрисе. — Вы возбудились, от одного только понимания, что я без лифчика, — проговорила Белла, глядя сквозь воду. — Вам это льстит? — Родольфус скрипнул зубами.       Она молчала. Лишь покачала головой. Через минуту она встала, полностью открыв себя, и, как бы дразня, посмотрела ему в глаза. Родольфус уже изнемогал от возбуждения. Его рука вынырнула из воды и быстро притянула Беллатрису к себе. Она глухо ахнула больше от удивления, чем от неожиданности и резко упала ему прямо в руки. Раздались громкие брызги.       Родольфус не отпускал руку, за которую её притянул, крепко держал жену поперёк живота. Беллатриса чувствовала его тяжелое, горячее дыхание на своём затылке. Внутри неё всё торжествовало. Он вытащил её из того кресла, засунул в этот бассейн, и он сам же проиграл их маленькое сражение. Родольфус коснулся губам её раскрасневшегося уха, поцеловал в шею, крепче сжимая пальцы на её ребрах. — Руди, — укоризненно протянула Беллатриса. — Ну разве так можно?       Родольфус издал тихий смешок и уткнулся ей лбом между лопаток. Отвратительно. Он действительно проиграл. У него был шанс победить, если бы она поддалась на его грубые ласки, но этого не случилось, поэтому репарации обойдутся ему слишком дорого. «Да и черт с этим!» — подумал Родольфус и впился ей прямо в шею. Беллатриса взвизгнула, зашипела от больно стянутой кожи между его губами и оттолкнула его. — Да что это такое в самом-то деле?! Неужели я давала повод так себя вести?       Родольфус замер, подумав, что он набросился на неё, как собака на мясо. Внутри всё заледенело, что делать, он не понимал. — Совсем нет, — хрипло ответил Родольфус, мельком взглянув ей на грудь.       Беллатриса закрылась руками, вышла из джакузи, накинула на себя халат и быстро вернулась к себе в комнату. На ужин она не спустилась.