find your treasure

       По факту, Юнхо придурок. Серьезно и без преувеличений об этом может сказать его лучший друг, знающий о нем все. Ким Хонджун с собственной персоны, готов перелететь кучу стран, переплыть все моря (и даже лужи), чтобы расписаться в документе удостоверяющем, что Чон Юнхо - идиот. Ну, какому здоровому человеку придет в голову заявиться ночью на порог друга с пакетом алкоголя и с огромной подушкой в виде аниме-парня?

***

August Alsina – Song Cry        Хонджун дико замерз. Он это понимает, когда не может вставить ключ в замочную скважину из-за покрасневших пальцев, которые двигаться отказывались. Прогулка с теплым Уеном это, конечно же, круто, но для себя парень делает пометочку, что на улице не май месяц, пора бы надевать куртку и перчатки с зайчиками. Замок поддается и Джун, наконец-то, попадает в квартиру, которая встречает его своей привычной тишиной и легким запахом ванильного ароматизатора. Прислонившись спиной к гладкой стене песочного цвета, парень съезжает вниз и зарывается ледяными пальцами в волосы. От контраста температур по коже пробегают мурашки.        Стабильность – залог успеха, как говорится. Тогда почему стабильно-плохое душевное состояние его не приводит к тем самым обещанным успехам? Все так же невыносимо терпеть эту боль утраты и беспомощность. Но так же привычно быть в этом состоянии «заморозки», а как только появляется человек, который сможет вскрыть эту корту льда, ты понимаешь, что без этого льда моря могут затопить все. Моря слез и обиды, жалости к самому себе и несправедливости судьбы, моря того светлого, спящие сотни лет. Хочется открыться, но страшно, дико страшно. Уен невероятно нежный, интересный и настоящий. Он не должен мараться всей грязью и гнилью, что находится в душе Джуна. Его затаскивать к себе, так же жалко, как топтать первый белый снег. Не должен спасаться с помощью мальчика, Киму нужен такой же грязный и грешный человек, чтобы упасть с ним в один котел ада. Замерзшие руки хоть как-то остужают голову, кипящую от мыслей. Джун закусывает губу и сосредотачивается на собственных чувствах. Его так учили – быть сильным, говорили, что так легче будет, если поймешь свои эмоции и расположишь их в нужные коробочки. Правда выходит это паршиво теперь. Все его советы не работают теперь.        «Джун, давай соберемся, мы же с каждым шагом ближе к цели. Ближе.», - повторяет про себя, как мантру.        С чего такая смена настроения? Вот он идет за руку с персиковым мальчиком, пытается согреть маленькую ладошку и чувствует, как его все мысли становятся приторно-сладкими. Улыбается искренне и совершенно забывает о существовании своего телефона, что вибрировал несколько раз в кармане. Но стоит закрыться входной двери, как его внутренние демоны шепчут о истинных целях и противно от себя становится. Будто слизью покрыт из всех своих поступков и помыслах, что застывает на тебе и вдохнуть не дает. Не отмыться от нее, она глубоко в крови, а парень снова один.        «До чего ты докатился», - думает, откидывая голову назад, и чувствует, как безумный смех рвется из глотки.        Увидел бы его брат в таком состоянии, сказал бы, что Хонджун сам превращается в тех самых мразей, что ненавидел всю жизнь и после присел рядом и обнял бы так крепко, как никто не умеет, забрав боль всю. Утер слезы, привычно горячими пальцами, окутал ароматом меда и пел бы тихо колыбельную. Так тихо, чтобы слышал только один брат. Слова этой детской песни всегда заставляли Джуна улыбаться и хотеть верить в лучшее. Он готов верить хоть в чертовых единорогов и в зубную фею, лишь бы прочувствовать каждой клеточкой своего сердца то самое тепло из детства. Готов продать душу дьяволу за секунды времени в этих объятиях. Парень сам того не замечает, как лежит на полу и царапает короткими ногтями паркет. Из глаз льются слезы, прожигающие ту самую корку льда. Сегодня он позволит себе эту слабость. Стоит заглянуть в маленькую трещинку души, как увидишь темно-синюю грязь, закрывающую моря.        Лежать на пороге действительно неудобно, как замечает альфа. Ноги слегка затекли, а спину бы стоит размять. Слегка пошатываясь, Хонджун плетется к ванне, опираясь рукой на стену. Включив свет в помещении с нежно-голубой плиткой, парень оглядывает свое отражение в круглом зеркале. Опухшие глаза от слез, красный след на левой щеке с рисунком паркета, искусанные губы с едва заметной ранкой и растрепанные волосы, которые сегодня будут подвержены экспериментам. Кстати, об этих самых экспериментах. Нащупав телефон в кармане, Ким смотрит на время, смаргивая остатки слез, вглядывается в экран, дисплее красуется цифра 21:21.        «Пора загадывать желание», - улыбнувшись своим мыслям, решает, что успеет принять душ до прихода своего друга, а оповещения проверит позже.        Горячая вода плавно стекает по подкаченному телу. Хонджун бы никогда себя не назвал бы спортивным, но в последнее время походы в зал или же занятия дома участились. Это не было какой-то погоней за идеальным телом, чтобы привлекать омег или для собственного здоровья, просто альфе так лучше думалось. Да, вот так просто. Поэтому вода сейчас очерчивает видневшиеся кубики пресса. Гель для душа с мятой приятно холодит кожу, а пенная вода стекает по крепкой спине и татуировке, расположенной на лопатке. Джун так и стоит под горячими струями, теряя счет времени и отпуская все свои тревоги хотя бы на сегодняшний вечер. «Интересно, Сонхва сегодня что-нибудь выкладывал?»        Альфа решает, что обязательно это проверит, но звонок в дверь заставляет его разочарованно вздохнуть и выключить воду в душе. Накинув белое полотенце на бедра, Ким торопится в прихожую, чтобы открыть дверь своему другу, который, между прочим, так и не переставал звонить. -Да иду я уже! – раздраженно кричит парень, чуть не растянувшись в шпагате на скользком полу, - черт бы тебя побрал, Юнхо.        Оставляя после себя мокрую дорожку, босыми ногами становится на грязный коврик, чтобы открыть, наконец-то, дверь. -Да я же, блядь, слышу… -Это ты про такой дресс-код говорил? – приподнимает бровь, - мне нравится.        Юнхо стоит в черном дорогом пальто со стоячим воротником, что делает его еще выше, ноги обтягивают рваные джинсы, на шее белый шарф, щедро облитый элитным парфюмом, а золотистые волнистые волосы запутались из-за ветра. Был бы Джун омегой и не знал бы этого дурачка, то точно бы тайком проводил бы течки представляя образ Чона. Но к большой радости Ким лишь закатывает глаза на яркую улыбку друга и озорной прищур темных глаз, в которые посмотришь и увидишь, как черти пьют чай из фарфоровых кружек и матерятся на немецком. Ну, в общем, такие же придурки, как и хозяин. -Так подожди, что это? – Ким указывает на дакимакура(1) и сморит так, будто спрашивает « ты совсем ебобо?» -В смысле «что»? – удивляется Юнхо, повторяя взгляд друга, - он вообще-то будет жить с нами, ну с тобой и его зовут Химури Сяогасари(2).        Джун в шоке по шкале от одного до десяти, на все сорок семь, ровно настолько же, сколько хромосом у Юнхо. -Ну не стой столбом, я, вообще-то устал. Возьми сумку.        Чон входит в квартиру, попутно отдавая пакет с выпивкой другу, занося огромную подушку, ростом с самого Юнхо, приговаривая: -Сейчас я тебе все покажу, малыш.        Ким закатывает на это глаза.

***

-Хонджун, ты почему не сказал, что у тебя ничего пожрать нет? – доносится крик Чона с кухни. -Я тебя не собирался кормить, тебя даже в планах не было, - спокойно отвечает хозяин квартиры, напяливая домашние штаны серого цвета и синюю футболку, что на пару размеров больше. -Так же говорил мой папа! -Мне кажется, я начинаю любить твоего папу еще больше. - Знаешь, ты мне разбиваешь сердце, - театрально хватаясь за сердце, говорит друг и приносит бокалы для вина.        Ким с подозрением оглядывает стеклянные сосуды и после смотрит на шесть бутылок соджу. Не успевая раскрыть рот, Юнхо обрывает его поток вопросов одной фразой: -Красиво жить не запретишь. -Справедливо.        Хонджун забирается с ногами на диван, поглядывая на то, как Юнхо наполняет бокалы алкоголем и достает два контейнера курицы. -Да это мой Кихен приготовил, - не отрываясь от дела, произносит парень, - я же знал, куда иду. -Ясно, - Киму не хочется знать кто такой Кихен и какой он по счету, было бы настроение, то он бы не упустил бы возможность подъебать друга, но сейчас он лишь сильнее прижимает колени к себе. -Ну что, выпьем за Химури Сяогасари! – Юнхо торжественно передает бокал другу и включает гирлянду, что висит с прошлого рождества. Комнату освещают множество огоньков, создавая атмосферу уюта и некой интимности. Чон хоть и порой легкомыслен ( читай - всегда), но он хороший друг и Хон может его даже назвать своим братом, но об этом он в слух никогда не скажет, уж баловать его не хочет.

***

       Юнхо познакомился с Джуном, когда перевелся в новую школу в восьмом классе. Новая работа родителей буквально заставила переехать из солнечного Пусана в огромный Сеул. Хо тогда был закрытым и крайне нелюдимым, его раздражало буквально все на свете, а ввязаться в драку было проще простого. Не хотелось привязываться к новым одноклассникам, тем более начинать дружбу со «столичными зазнайками». Проще же игнорировать их всех, ведь так? Но маленький мальчик, сидевший на первой парте в забавных круглых очках, действовал своей улыбкой на него, словно вода для огня.        Ким узнал о своей невероятной способности останавливать ярость этого задиристого мальчишки совершенно случайно. Джун предложил свою помощь с математикой, так как однажды услышал от учителя, что новенькому не дается сложная программа. На подобную подачку со стороны отличника Чон отреагировал крайне негативно, ответив, что не тупой и сам разберется, но Хон настаивал и Юнхо, недолго думая, ударил кулаком по парте и закричал: - Я же сказал отвалить!        На что мальчик улыбнулся и сказал, что если нужна помощь, то он всегда тут.        В тот момент Хо почувствовал себя самой последней тварью на земле и от обиды на себя, на одноклассника и от того, что не может даже держать себя в руках, проплакал остаток перемены в туалете. Он хотел просто подружиться, и был с хорошими намерениями? Вся злость вылилась в слезы, и что-то подсказывало ему – мальчишка не соврал, когда сказал: «если нужна помощь, то я всегда тут».        Ким стал для Юнхо тем самым солнцем, пробивающимся сквозь тучи горя и раздражения, спасая от ливней слез. Чон извинился позже за свое поведение и согласится на помощь с «дебильной математикой». Их дружба развивалась быстро и стремительно, отличник и задира нашли тысячу общих тем для разговора, десятки одинаковых увлечений и, конечно же, понимание состояния друг друга без слов. Так закрытый мальчик с другого города, который перевелся в восьмом классе, стал спокойным и с доброй улыбкой только для Хонджуна, отличника, который «всегда тут».        На последнем году старшей школы Юнхо почти не поменялся - со всеми грубый и отстраненный, но со своим лучшим другом всегда искренен, заботлив. Нервы из-за вступительных экзаменов натягивались с каждым днем все сильнее. Хотелось просто сбежать к Джуну, просидеть весь вечер, играя в приставку, а позже слушать невероятно крутые истории от старшего брата Кима. Юнхо всегда казалась семья друга пристанищем от всех его проблем – там спокойно и всегда пахнет печеньем с шоколадом. У самого же парня в семье все было не так хорошо. Частые споры с родителями, которые не особо интересовались мыслями и чувствами единственного ребенка. На первом месте всегда были деньги и материальное обеспечение, а не ментальное. Как же раздражало вечное отсутствие папы дома и суровый взгляд отца, который был на эмоции очень скуден. Никогда не было вопросов: «как у тебя дела?», «все ли хорошо в школе?», «может у тебя появился омега?». Даже Кимы относились с любовью и заботой к чужому человеку. Юнхо порой хотелось расплакаться от того, что не может остаться навсегда у Хонджуна. SYML – Mr. Sandman        В один из зимних вечеров, Чон ругается со свои отцом, да и причина столь банальна – куда поступить учиться молодому альфе. У многих в этом возрасте случаются такие споры, но не многие родители соглашаются с выбором своего чада, упорно настаивая на своем. Но взрывная натура Юнхо не позволяет закончить этот разговор и разойтись на мирной ноте. Парень выходит из себя, сразу же после фразы отца о том, что журналистика – это не серьезно и не престижно. Отказываться от своей мечты альфа не собирался. -С таким дипломом ты максимум будешь писать статьи в какой-нибудь желтушной газете, пойми, мы хотим с папой тебе только добра, - начинает вновь старший Чон уставшим голосом. -Тогда почему твое добро не может начаться с того, чтобы дать мне свободный выбор? – Хо не мог сдерживаться, и каждое слово сочилось ядом. Он пожалеет, что так говорит с самым холодным, но самым близким человеком.        Его мечта – путешествовать по миру и писать статьи для самых дорогих журналов, брать интервью у сливок общества, знакомиться с новыми людьми. Не сидеть никогда на одном месте. Точно не в этой жизни. Ну а если этому не бывать, то будет писать книги, статьи на заказ, да хоть колонку юмора в газете, но лишь бы не быть экономистом в третьем поколении и заниматься тем, к чему душа тянется всеми руками, слезно умоляя не слушать родителей. -Да как же ты меня не поймешь, - вздыхает отец, потирая переносицу, - мы не сможем тебе всю жизнь помогать, тебе нужна достойная работа, а не какая-то «писанина», - лишь отвращение в словах, - я умру, как ты будешь папу содержать? Как будешь жить?        Юнхо опустил голову, скрывая за длинной челкой красные глаза и слезы. Лицо перекосило от злости и ненависти к собственному отцу. Мышцы в руках сводит, так и хочется врезать кулаком в стену. Нужно куда-то выплеснуть эмоции, нужно достать свою мечту из под ботинок отца, отряхнуть ее от грязи и держать крепко, не отпуская верить в нее. И единственным верным решением для Чона является молча уйти и закончить на этом разговор, а позже попытаться снова вразумить родителя. Но сам же отец учил, что последнее слово должно быть за альфой. Поэтому подросток разворачивается резко, хватает куртку с вешалки и перед тем, как закрыть дверь, поворачивает голову и кидает небрежное: -Я буду жить лучше без тебя, - и захлопывает дверь, уходя подальше от этого разговора.        Это была его последняя фраза, сказанная отцу. Мужчина делает глубокий вдох и чувствует, как в левую сторону, как раз где мышца, качающая кровь, должна быть, пронзают тысячи иголок. Невыносимо выдохнуть и терпеть эту боль. В тот вечер, старшему Чону становится плохо – слабое сердце не выдерживает и останавливается в той самой гостиной, где 5 минут назад стоял сын, стоял и боролся за свою мечту, а отец и понять его не желал, считая не разумно делать такое решение, как поступление на журналиста. Старший успел вызвать скорую помощь, прежде чем упасть замертво на пол. Было слишком поздно. Чон Сонхо скончался в возрасте сорока трех лет.        Юнхо помнит этот день до сих пор. Как пришел домой, а папа тихо-тихо сказал: - Отца больше нет.        Тогда мальчишка стоял долго на одном месте, находясь в своем вакууме горя, шум стал для него безразличен, а в голове так и крутилась фраза: «Я буду жить лучше без тебя», сказанная так глупо и не осторожно. А дальше все как в замедленной съемке. Плачущий папа вздрогнул от дикого смеха. Хо смеялся и рыдал, падая на колени, стуча кулаками об пол. Внезапное осознание, что его последнее фразой не была «я тебя люблю», а ядом наполненная ерунда заставило что-то сломаться внутри. -Нет, этого не может быть, папа, он нас обманул! Это чтобы я поступил в экономический! Он нас обманывает…        Папе было невыносимо смотреть на истерику сына, как он разбивает кулаки в кровь и воет раненным животным, что отец шутит. Голос ломается с каждой фразой, а крик режет уши, раздирая душу в клочья. Руки парень вырывает из хватки родителя и прижимает к сердцу, ногтями скребет, и вырвать пытается орган ненужный. Так больно, что невыносимо, так больно, что верить в это отказываешься. Размазывает кровь и соленую воду по лицу, а истерика накрывает все сильнее. В голове весь диалог на повторе стоит, вернуться нужно и обнять отца, сказать, что несмотря ни на что любишь его, что сделаешь все так, как он хочет, лишь бы увидеть его такую редкую улыбку на уставшем лице. Поздно. Почему так поздно? Слезы душат или сам себя душишь? Что-то затягивается на шее и не дает даже вздоха сделать, так и тянет на дно. Юнхо помнит этот день до сих пор. Помнит, как взывает отца придти и окончить этот розыгрыш, помнит глаза папы, с сожалением, болью, бесконечной любовью и слезами. Единственное, что не помнит парень, это того, как хотя бы раз плакал после этого.

***

       Суровая реальность припечатывает бетонной плитой к земле, к той самой, в которую скоро опустят ледяное тело отца. Юнхо держит руку Хонджуна и сам шепчет « я всегда буду тут». Папа сдерживает истошный вопль, когда крышкой накрывают гроб. Больно так, что ломает все кости, смешивая их с мясом, но сердце остается нетронутым, потому что Чон вложил его в руки своего отца, напоследок сказав, лишь бы слышал только он: -Я всегда буду тут, прости.        Внутри пусто, кажется, но на самом деле кровавое месиво съедает кислота и вина. Вина. Ей конца нет, за те слова, за то, что ушел, за то, что был таким неблагодарным сыном. Позже Чон расскажет Хонджуну все, а тот ответит, что Юнхо зря себя винит, но ни на йоту не полегчает. Это чувство не отпустит его никогда, так и будет резать по старым шрамам.        Как только гроб окажется в двухметровой яме, Хо отпустит теплые пальцы Кима и уйдет с кладбища ни раз не оглянувшись - он похоронил себя там, вместе с отцом. Родственники лишь осуждающе шептались, а Хонджун думал, смотря вслед удаляющейся фигуре парня, что никогда бы не смог выплакать все слезы, как его друг. Ему жаль, что все так получилось. Больше прежнего Юнхо не осталось, он где-то там, под двухметровой землей.

***

       И сейчас Юнхо наливает второй бокал соджу и говорит: -Понимаешь, я хочу, чтобы Химури жил с тобой, - смотрит на Кима строгим взглядом, - к себе я притащить его не могу.        Хон вопросительно поднимает бровь и устраивается поудобнее. -Ну ты сам подумай, солидный мужчина должен быть верен своей любви, поэтому у меня дома лежит Сархари Кияцо,(3) - заявляет Хо поднимая указательный палец вверх. -Я даже спрашивать не буду, - страдальчески вздыхает Ким и берет свой бокал, - выпьем, за скорый переезд Хуймури из моей квартиры. -Сам ты хуй возьми, - обиженно выпячивая губу, продолжает, - он станет твоим другом, вы подружитесь, уверен. Только ты его не трогай своими пальцами, где не надо. Он не достиг возраста согласия.        В этот раз Джун не выдерживается и заливается смехом. -Пизда рулю, Хо, ты думаешь, мне настолько не дают, что я буду в подушку тыкаться?        Юнхо лишь загадочно пожимает плечами и выдает: -Кто знает… Или ты уже в персики тыкаешь, как Элио Перлман?(4)        Джун улыбается и с неким смущением вспоминает вкус нежных губ и легкую дрожь в руках, стоило альфе поцеловать Уена. -Это мой новый знакомый. -Боже, и неужели это милый омежка с запахом персиков и он завоевал твое сердце! – Хо подпрыгивает на диване, а затем заваливается на колени к другу, играя бровями - я требую подробностей, любовь моя.        Чон выглядит, как кот, смотрит и моргает быстро-быстро, улыбается гаденько и задницей виляет от нетерпения. Хонджун любит котов очень сильно, приютил бы каждого, скупил бы весь зоомагазин, если бы у него было животное, но этого бы задушил собственными руками. (Давайте не будем говорить парню правду, что этому коту он бы купил даже дорогущий коньяк и почку бы отдал свою, если бы нужно было). Глубоко вздохнув, Джун зарывается в золотистые волосы и пропускает их сквозь пальцы. -Да в кафе долгое время за мной наблюдал, я же часто туда хожу, - Хо чуть кивает головой в знак согласия и прикрывает глаза, - и оставил мне свой номер сам. Он достаточно милый, еще и волосы персикового цвета, вот. Написал ему, сходили сегодня погулять. -А пахн… -Пахну им, потому что поцеловал его. Вот и все.        Удивительно, но нежный аромат остался даже от невинного поцелуя. Хонджун считает это… Милым? Да, определенно. -Да ну нахер! – Чон подрывается, - твои губки лишились девственности? -О да, теперь могу спокойно тебя целовать.        Хонджун специально вытягивает губы трубочкой и тянется к Юнхо. -Ну уж нет, приятель, только после свадьбы, я может быть дам потрогать мои булочки, а целоваться – нет.        Парни заливаются смехом и перебираются на пол. Хон так давно не проводил время со своим другом и так давно не улыбался искренне, что скулы свело. Тепло в груди разливается густой карамелью, хочется сидеть так вечность – слушать разговоры Юнхо о новой статье, которую он пишет уже вторую неделю, но уверяет, что она будет « отвалом жопы и вставанием хуя». Смотреть на яркие огни гирлянды, пить соджу, ощущая ее крепкий вкус у себя в пищеводе и чувствовать, как голова мутнеет. Знаете, когда ты достаточно выпил, но еще можешь себя держать в руках, но тебе так легко, хочется танцевать и целоваться так, что губы кусаешь каждую минуту. Понимаешь, что ты на самом деле супер-человек и тебе подвластно любое начинание и потрепаться об этом ой, как сильно хочется. Что-то между стадией «танцуй пока молодой» и « в смысле мне хватит?». А еще слегка в сон клонит, но алкоголь себя не выпьет, и ты думаешь: «выпью еще немного, я же смогу остановиться». Спойлер : не сможешь. Хонджун включает музыку, с помощью дивана встает и плетется к центру комнаты. Taemin – Move        Голос вокалиста и мелодия постепенно окутывает комнату, как и тело Джуна. Ему пиздец, как хорошо. Особенно сейчас, закрыв глаза, голова ощущается ватной, а ноги сами знают, что делают. Прикусывает губу и ведет руками плавно вдоль тела, поднимаясь к шее и легко цепляя цепочку. Чуть потянув, тонкая змейка врезается в кожу, покрытую испариной. Градус постепенно повышается вокруг парня, но это только начало. Бедрами двигает в такт музыке и пропускает ее через себя, тем самым освобождая голову еще больше. Сегодня можно и провести рукой по рельефному животу и остановился у края штанов, что держатся на бедренных косточках. Ногтями проводит по оголенной ключице и кусает губу еще сильнее. Движения все плавные и легкие, словно бабочка. Чон все это время расслабленно сидит на полу и смотрит на альфу, лениво потягивая «соберу дрова», именно так он назвал коктейль из соджу, пива завалявшегося у Кима в холодильнике и апельсинового сока. Хо не удивляют танцы друга, хотя признаться честно, это выглядит до безумия красиво и сексуально. На это хочется смотреть, а порой и самому присоединиться, но Чону кажется, что он максимум сможет исполнить медляк, как на школьных вечерах танцуют (и то, наступит на ногу партнеру), поэтому остается зрителем. За такое стоит брать деньги, серьезно. То, как Джун откидывает голову назад, открывая вид на шею и артерию, что пульсирует, будто в такт музыки - визуальный оргазм, не иначе. Еще один бокал выпил, а Юнхо говорит неожиданно: -А принцесса твоя что? -Что? – альфа не сразу понял вопрос и пытается сосредоточить свой взгляд на друге. -Ну как же его… Сонджун? Нет…        Песня заканчивается, а Джун нахмурив брови, присаживается рядом с альфой, скрещивая ноги. Смотрит выжидающе и тяжело дышит после танца. Сердце начинает отчего-то биться еще чаще. -Сонхва, вспомнил! – и пьяно улыбается.        Трезвость наступает быстро, из-за этого Хонджун наливает полный бокал соджу и опустошает его наполовину. Пищевод обжигает, а лицо сводит гримасой от выпитого. Чон молча подвигает контейнер с курицей, а парень лишь машет головой и смаргивает выступившие слезы. -Ну чего ты, обычно у меня цель напиться. – задумчиво говорит Хо.        Пиздец. Сонхва. Хотя это одно и то же. -Сонхва, да, его зовут Сонхва. Я сегодня почти не заходил в инстаграм. – и начинает судорожно искать свой телефон, вспоминая, куда его закинул, кажется, что мозг его вот-вот вскипит от алкоголя и усиленной работы. -Джун-и, пожалуйста, - шепчет Юнхо, - остановись.        Да, он возможно сумасшедший, безумный, невменяемый, как угодно. И Юнхо смотрит еще с таким сочувствием, что Киму становится противно от самого себя. Ему не нужна жалость, он и так знает, что жалок, что одержим бредовой идеей, но не отступит от нее ни на шаг. Уж точно не сейчас, когда пазлы складываются и становится проще идти, но не дышать. Легкие его опутаны чувствами отравляющими, а избавит от них лишь один человек. Пак Сонхва. -Юнхо, где мой телефон? -Да мне откуда знать? -Ты мне врешь, - альфа бесится, говорит со сталью в голосе и запах его, тяжелым облаком собирается над головой.        Чон быстро сдается, решая не мучить друга. Он с ним поговорит об этом в сотый раз, но не в таком состоянии. -Ладно, Джун, бери, - достает из кармана «чудо технологии» и протягивает вперед, - я не хотел, чтобы ты вспоминал о нем. -В итоге сам же и напомнил.        Юнхо виновато прикусывает губу, резко встает, уходит на кухню, говоря, что ему нужен еще апельсиновый сок. Ким же смотрит в спину другу и разблокирует телефон. «Я знаю, Хо, ты хочешь как лучше, но ты знаешь, я не могу иначе».        Сообщения от Уена? Позже. Сообщение от папы? Завтра. Директ? Не сегодня. Вот оно! В ленте новое видео. Джун не задумываясь, включает звук: -Хва-я?- зовет младший Пак. «Как же его звали? Уджин?» -Да, мой милый? – в кадре появляется собственной персоны Пак Сонхва, в черной толстовке с каким-то мультяшным рисунком, альфа не очень разбирается в этом. -Я люблю тебя, хен, - говорит ребенок и делает эгье, из-за которого в комментария просто обвал милых смайликов. -Боже, дурачок, - смеется Хва, а Ким взгляд оторвать не может от того, каким милым может быть парень, когда смеется просто так и смотрит без былой напыщенности. Смех такой тихий и глубокий, заставляет улыбнуться в ответ, а в пьяной голове Хонджуна возникает мысль, что хочет однажды стать причиной такого же искреннего смеха.        Пересмотрев видео еще несколько раз, альфа не замечает, как друг подходит с напитком в руках и спрашивает: -Как дела? -Все нормально, - протягивает Ким и тянется к бокалу Хо, тот без проблем отдает и с легкой ухмылкой смотрит, на то, как перекручивает парня. -Авторский рецепт, - с гордо поднятой головой сообщает Чон. -Посмотри лучше, - откашлявшись, передает телефон Хон, и с любопытством смотрит за реакцией друга.        На экране сториз, что выложили пару минут назад – парень в белой рубашке сидит на кухне с бокалом красного вина, губы алые, как всегда приоткрыты, а взгляд мимо камеры мажет куда-то в сторону. Тут и сказать нечего – красив. От второй фотографии Юнхо присвиствистывает – длинные ноги скрещены и закинуты на стол из темного дерева, приглушенный свет скользит по молочной коже, вызывая желания протянуть руку, белая рубашка прикрывает только середину бедра, скрывая все самое интимное, а в руке все тот же бокал вина, только с меньшим количеством алкоголя. Но самое главное надпись: « Кто еще не спит? Может, поговорим?»        У Юнхо черти начинают потирать ручки, а сам парень загорается идеей, словно спичка. - Сегодня мы действуем, Джун-и. На часах 2:35.