Глобальное потепление

      Странно осознавать, что мир настолько неидеален, что проще не жить вовсе, чем жить вот так. Да и что ещё этот мир может сделать, чтобы вернуть людям веру в себя, свои решения и других? Наверное, ничего. А должен ли он что-то делать для нас? Может, у этого мира есть какой-то план, чтобы вынудить всё человечество покончить с этим раз и навсегда? В таком случае Лёша скорее сделает всё в точности до наоборот, чем пойдёт на уступки или примет неизбежную судьбу. Хотя трудно быть оптимистом, когда все вокруг хотят растоптать тебя своим мнимым авторитетом и «невероятно важной» точкой зрения. Бесит.       Поначалу Лёша, наверное, так и думал. Старался сам исправлять чужие ошибки, внушая людям веру, что всё может быть по-другому, стоит только захотеть и довериться. Он, словно солнышко, пытался показать всем, что после дождя бывает радуга, что ошибок не стоит бояться и не нужно думать, что если ты сделал что-то не так, то тебя не смогут простить.       Так было довольно долгое время. Люди, что приходили к нему, получали ответы на вопросы, исправляли косяки, оплошности и уходили счастливыми, потому что понимали, что всё не так уж и плохо. Лёша был так же счастлив, как и его клиенты, потому что «если хочешь изменить мир, начни с себя». И он начал. Стал чаще улыбаться, помогать, вкладывая в каждого человека частичку своей души, и относился к их проблемам так, как будто это его проблемы. Люди были довольны, и Лёше казалось, что он на верном пути и надежда ещё не потеряна.       А потом он впервые допустил ошибку.       Было страшно. Люди, узнававшие об этом, отворачивались от него, оставляя наедине с мыслями и переживаниями. Именно тогда он наконец почувствовал себя так же, как и его клиенты, что приходили, рассказывали о своих проблемах и уходили, будто их и не было. Только вот рядом не было человека, что разделил бы его боль и посоветовал, как разобраться со всем. И это было обиднее всего.       Несправедливо. Получается, чем больше ты отдаёшь для мира, тем больнее тебе разочаровываться в нём. И это хорошо, что Лёша не успел полностью отдать себя людям. Наверное, случись бы такое, я бы не начала этот рассказ, потому что главный герой был бы в наилучшем месте. Но, как вы уже поняли, он изменился. Стал более закрытым, не слишком общительным и научился жить для себя. Свою ошибку, надо сказать, он смог исправить только через несколько лет, — четыре, если быть точнее, — потому что не считал её такой уж большой и серьёзной.       Только когда плоды этой ошибки убили первого человека, Лёша наконец остановился. Только после первой смерти он наконец понял, насколько глупо было жить с мыслями типа «ошибки многих бывают серьёзней, чем моя», насколько эгоистично было продолжать совершать одно и то же изо дня в день, считая это той рутиной, к которой нужно привыкнуть. Ему казалось, что ничего плохого не случится, тем более, десятки тысяч людей совершали точно такую же ошибку, что и он. И жили с ней всю жизнь.       Возможно, вы уже догадались, какую ошибку он допустил, а может всё ещё не можете понять, что тут происходит, однако я лучше расскажу обо всём, что было после той убийственной рутины.       Лёшу стали искать. Многие. Полиция, родственники погибшего, журналисты и люди с точно такой же ошибкой. Сложнее всего было уехать из города, ведь на руках полицейских было его предположительное имя — Алексей Губанов. Тогда, не без помощи коллеги по работе, он смог получить новый паспорт, где ровными буквами было выведено совершенно другое имя. Повезло ещё, что никто не мог описать его внешность. Наверное оттого, что встречи постоянно проходили через посредников и вторых лиц, которых, к слову, много повязали с первыми заголовками: «Неизвестный наркоторговец продаёт запрещённые вещества несовершеннолетним».       Честно сказать, Лёша был зол. Журналисты не смогли откопать что-то правдивое, поэтому стали приписывать ему преступления, которых он не совершал. Уже в поезде, мирно просматривая новости, его взору предстали как минимум три заголовка про «совращение детей», «убийства» и «кражу со взломом», что стояли рядом с его именем. Это злило, потому что ничто из этого не было правдой, но оправдаться он не мог, так как боялся тюрьмы.       Странно осознавать, что ошибки, которые ты совершил, обретают смысл в твоих глазах только тогда, когда случается непоправимое.       Поначалу Лёша не был знаком с умершим. Знал только, что парень входил в число тех клиентов, что заказывают наркотики в отдалённые регионы страны. Лично с ним он не встречался, но у них была довольно долгая переписка на протяжении года. Они списывались буквально каждый день, а иногда даже ночи напролёт. Лёша отчетливо помнил тот день, когда собеседник впервые прислал свою фотку. Задорные тёмно-серые глаза, щёчки, аккуратный нос и безупречная улыбка. Красавец, одним словом. Правда потом выяснилось, что он разглядывал не того парня, ведь на фотке их было двое.       Надо признать, парень рядом выглядел завораживающе. Хоть фотка явно была сделана спонтанно, в некоторых местах даже смазанно, но в целом выглядела приятно. Уже разглядывая второго, коим и являлся его клиент, он заметил отдалённое сходство с парнем рядом. Те же тёмные волосы и приятные глаза, что выражали целый спектр эмоций, словно ураган, правда взор больше притягивал первый. Вернее, его ослепительно-притягательная улыбка. Лёша улыбался, сам не замечая этого, когда разглядывал его. Да что уж там, даже сейчас его галерею украшала та самая фотография, и, скажу вам по секрету, Лёша часто смотрел на неё. Она, можно сказать, напоминала ему о прошлом.       Вскоре, после первой фотографии, стали сыпаться вопросы, причём не только от Лёши. Собеседник пытался узнать настоящее имя своего друга-дилера, которого привык называть Хесусом, личную жизнь, отношения с другими дилерами, но Лёша упорно пытался хранить конфиденциальность. А вот его друг, похоже, не слишком старался защитить информацию о себе. Лёша, можно сказать, начал наблюдать за ним, как за многосерийным сериалом, ведь парень рассказывал о себе всё. Начиная своим настоящим именем и заканчивая любовью всей его жизни, что упорно отвергала его.       В какой-то момент стало совсем плохо. Заказываемые порции увеличились вдвое, и парень начал серьёзно просаживать все накопленные деньги, про которые сам же рассказывал в переписке, на вещества. Лёша пытался разузнать что с ним, но тот лишь коротко отвечал, что поссорился с «другом — любовью всей его жизни». Лёша переживал, потому что не знал, до чего способна довести любовь. Сам-то он никогда не любил по-настоящему. Впрочем, при слове любовь в его голове возникал образ того самого обворожительного парня с фотографии.       В какой-то момент сообщения прекратились. Лёша упорно продолжал писать, но каждый раз ответа не получал. Он волновался, потому что успел привязаться к этому странному парню. Частые голосовые, переписка до утра и извечные рассказы про жизнь. Лёша впервые доверился. Впервые рассказал, что творится на душе. Впервые признался, что ему страшно продолжать заниматься тем, к чему привык. И впервые с того переломного момента его разочаровали по-настоящему.       Больнее было то, что через месяц тщетного написывания его сообщения перестали доходить. Видимо, телефон кто-то выключил. В тот самый момент Лёша понял, что случилось что-то ужасное. Его догадки подтвердил его коллега-доставщик, который следил за тем, чтобы товар был вовремя доставлен и не потерялся в пути. Он рассказал, что парня сбила машина, когда тот шёл в больницу. Врачи сказали, что уже тогда у парня была передозировка, просто организм попался сильный и не сразу начал реагировать. Добила его проезжающая машина, водитель которой даже не остановился помочь, а просто уехал. Но хуже всего были фотографии, которые попали в сеть после этого случая…       Лёша очень грустил. С момента смерти его друга прошло чуть больше года, когда в сеть кто-то слил переписку Лёши и этого парня. С того самого момента доблестные полицаи и зашевелились (надо сказать, что после этого переписка магическим образом исчезла из всех соцсетей и интернета в принципе).       Порой он всё также смотрел в телефон, перечитывая прошлогодние сообщения. Грустно было вспоминать все эти душевные разговоры и отвергнутые чувства, что собеседник расписывал на несколько страниц. Лёша тогда только посмеивался, замечая, что пропадает талант, а тот в ответ лишь отмахивался, говоря, что если б чувства были взаимные, оды про любовь слушал бы сейчас не он.       Странно теперь вспоминать об этом, но при взгляде на фотографию на глаза автоматически наворачиваются слёзы. Лёша знал об этом «рефлексе», поэтому фотография мирно покоилась в папке «скрытые», чтоб не мозолить глаза, правда, когда находишь точно такую же фотку у друга в квартире, вставленную в рамочку и поставленную на самое видное место, а в парне рядом с погибшим ты наконец-то можешь различить хозяина квартиры, на рефлексы становится до лампочки, потому что понимаешь, что всё стало чуточку сложнее…