Под небом Берлина

Пусть моим последним словом будет, что верю в твою любовь. Тагор Р. Время остановилось. Давно забытые чувства, или так хотелось, чтобы они были давно забытыми. Они снова оживали, заставляя верить. Верить, что все возможно, если верить. Зачем ты здесь?- спросила девушка. -Я должен быть здесь,- отвечает ангел – ты нуждаешься во мне. -Ты – это сон. Ангелов не существует. Я сплю или брежу. -Может быть,- уклончиво отвечает ангел- но, ты не можешь отрицать очевидного факта, я – здесь и всегда был, буду, пока ты меня не прогонишь- ангел касается крылом, накрывая девушку, как бы защищая от всего. Нэсси открыла глаза, проснулась вся в холодном поту. Дотягивается до лампы на столе и включает свет. Свет прогоняет кошмары ночи, всегда прогонял. Это был сон. Ангел. Так давно не снился ей. С тех самых пор, когда умер Кай, умерла Фрида и когда она сама чуть не умерла. Он всегда снился в такие моменты. Она никогда не могла вспомнить ни его лица, ни его слов. Просто рядом с ним было тепло и надежно, а звук его голоса успокаивал, убаюкивал и манил в неизведанные дали подсознания. Голос Андреаса имел такую же власть над ней. Рядом с ним было так же хорошо. А от его поцелуев хотелось жить снова. POV Nassy -Что ты делаешь?- спросила я, прервав поцелуй. -Не знаю,- растерялся парень – я, наверное, сошел с ума. -Мы, по всей видимости, оба сошли с ума,- я поднимаюсь из-за стола и отхожу к окну – все, что здесь происходит, смахивает на какой-то бред. -От чего же?- он тоже подходит к окну. Рядом, но не мой и не будешь. Никогда. Так не бывает, не в моей жалкой жизни. А я всегда буду любить тебя. Только тебя. Просто я никогда не смогу заменить тебя никем. Даже самым замечательным, даже тем, кто, возможно, будет лучше тебя. Ты украл мое сердце, хотя по сути ничего для этого и не сделал. Ты просто есть. И я не знаю, кому сказать спасибо за тебя. За то, что ты есть в моей жизни. -От чего же, что?- переспрашиваю я. -Почему бред? Что такого плохого в том, что мы целовались? Я лично не вижу ничего предосудительного в этом. -Может, вы звезды и привыкли, что перед вами стелется, но на мой счет ты ошибаешься,- какой же бред я несу. -От чего ты так считаешь? Может, ты мне нравишься,- ну все сказал ты это и я должна от счастья упасть в обморок. Почти упала, внутри все перевернулось, все внутренности, будто тугим жгутом сжали. -Да неужели,- улыбаюсь, а хочу расплакаться. Что-то я превращаюсь в сопливую тряпку. -Неужели,- я отворачиваюсь к окну, чтобы не смотреть на него, не могу. Это выше моих сил. Чувствую, как его руки легли мне на талию, а носом он уткнулся мне в шею. Я оторопело стою и даже ничего не могу сказать, а что тут скажешь? -Неужели,- повторяет он - я сам испугался, мне давно никто не нравился. Вот, чтобы так, сразу,- видно было, как же нелегко дались ему это слова. Цени это, дура! Я поворачиваюсь к нему лицом, сталкиваюсь нос к носу, с этим взглядом, проницательных серых глаз. -Правда?- боюсь, что он сейчас рассмеется мне в глаза, скажет, что пошутил. А я умру на месте. -Правда,- он сжал еще крепче свои руки у меня на талии. -И ты так быстро сдался, признаешься в том, что может сделать тебя беззащитным и уязвимым. -Я устал быть сильным циничным, ничего не ценить, на все плевать. А ты, разве не устала?- я чувствую биение своего сердца, оно бешено, неустанно бьется и гонит кровь по моим венам. Я устала, Андреас. Но тебе не надо этого знать, никому не надо этого знать, даже тебе… -Не бойся,- почти шепчет он, а я боюсь, боюсь снова испытывать боль, боюсь снова верит во что-то хорошее, боюсь того, как сильно я тебя люблю. Я кладу ему голову на плечо и молчу. Не хочу ничего отвечать, а тоя себя знаю. Мне лучше молчать. Как сладко пахнет, мой мальчик. -Веришь, устала, но еще больше устала верить кому-то, тяжело заново начинать верить людям, в людей, когда это доверие убивалось годами, его не построить за пять минут. -А ты, верь мне. Просто верь, хотя я сам себе не верю,- он улыбнулся. Теплая и искренняя улыбка, немного даже застенчивая. Я не хочу сейчас не о чем думать, не о чем. Я обнимаю его, хочу держать и никогда не отпускать. Никогда. Что-то в этом было. Нэсси встает с постели и подходит к балкону. Открывает его и выходит на улицу. Ночь. Тихо. Горят фонари. Девушка стоит на балконе в легкой рубашке, ежится от холода ночи, но не уходит. Долго всматривается в небо и что-то говорит. Слова…. Слова, они летят в ночь. Никто их не услышит. Разве, что ее ангел из снов. «Там, где было сердце – пустота. Как-будто, что-то вырвали из меня. И тоненькие струны моей израненной души Играют на всевозможные прискорбные лады. Теперь закрою дверь я и выстрою барьер. Пусть говорят, что стерва я, что я бездушна и черства. Что разбиваю я сердца и никого к себе не подпускаю. Я посылаю… Слепы глаза людей вокруг меня. Они не видят даже солнечного дня. Меня учить они горазды, навеивать и осуждать. И очевидного не замечать, что сами День ото дня становятся все хуже от меня. Ведь я не лгу, двойную подлую игру я не веду. Я правду, как есть, дуракам, что не счесть. Прикрытым фальшивой моралью, Душевно мертвы, как и я. Но силы признать свою смертность в них нет. Они как будто давали обет фальшивых улыбок и лживых побед Скрывая, что сердца давно у них нет». Нэсси закончила читать стих. Он про нее. Такой она была раньше. Сейчас, что-то изменилось. К лучшему или худшему, она не знает. Так сильно любить нельзя. Одного. И больше никого. Только его. Сердце сжималось каждый раз, глядя на его фотографии. Когда он с кем-то. А впрочем, все равно. Ли ж бы счастлив, ли ж бы ему было хорошо. А ей оставалось просто наблюдать. А теперь…. Теперь он рядом. Говорит слова, которые она даже в смелых мечтах боялась представить. Милый и родной. Нэсси подымает руки, и закрывает глаза ладошками. Нужно устроить все для него как можно лучше. Релиз альбома должен быть самым-самым. Вернуть былую славу. Вернуть всеобщую любовь, хотя она у него всегда была. После распада группы многие фаны остались преданными группе. Остались преданными Джеку. Она, одна из них. -Верь мне,- прошептала Нэсси слова Джека – верь мне…. POV Andreas Ну, вот и все. Смертный приговор и обжалованию не подлежит. Ты, дурак, Страйфи. Ты влюбился, да еще и как с первого взгляда! Надо же было так. Эта та, самая искра, о которой ты говорил. Но, говорил же не серьезно. Не думал, что так бывает. Да еще и почему, как? Несмотря на боль, которую ему причиняли. Ведь ей тоже причиняли боль. И наверное еще какую. В глазах я видел эту боль. Она смотрела на все взглядом «я-вас-простила-живите-долго-и-счастливо-и-умрите-все-в-один-день - завтра». Почему этот мир так жесток с одними и так благосклонен к другим, к тем, кто совсем этого не заслуживает. Я не заслужил! От чего-то уверен, что и Нэсси не заслужила. А может это шанс все исправить. Забыть все, что было до этого и начать сначала. Как я и обещал Киро. Начать сначала. Жизнь начать сначала. Я почти забыл все, что было хорошего и только плохое помнится. Только плохое. Парень сидел на краю кладбищенской плиты. Облеченный в странный наряд, смахивающий на одежду 19 века. Черные волосы вперемешку со светлыми прядями на челке. Четко подведенные черным глаза, кожа бледная, почти белая. Но, несмотря на все эти странности, парень чертовски красив. Как ангел или как демон. Или как то и другое. У него очень красивые глаза, но на слегка тонких губах нет ни тени улыбки. Он кого-то ждет. Смотрит на часы на тонкой руке. Ногти у него накрашены черным, а на длинных пальцах серебряные кольца. Вдруг из-за плиты буквально выпрыгивает другой парень, тоже весь в черном, но в отличии от первого у него волосы короткие и светлые. -Привет, Ангел!- весело кричит тот. -Ты, что меня заикой хочешь сделать, Сэт,- возмущается парень, которого назвали ангелом – так напугать. -Да, брось ты же не из пугливого десятка. -Все равно,- Ангел поднимается с плиты и начинает расхаживать взад-вперед. -Классно мы уроки проводим,- говорит второй. -Ага,- кивает Ангел – а что мы там не видели на уроках. Очередной бредовый материал от учителей или рожи одноклассников,- зло сказал Ангел и повернулся так, что даже Сэт отпрянул от него. Серо-голубые глаза метали молнии, губы вытянулись от злости в тоненькую линию. -Эй-эй, Анди не начинай снова. Не злись. -А ты, не называй меня больше Анди!- прокричал тот – давай лучше то, что принес. Сэт достал из кармана своего плаща-мантии красивый нож с резной деревянной ручкой. -А зачем тебе он,- спросил Сэт. -Много будешь знать, скоро состаришься,- подытожил Ангел. -Ой, зря я тебе его достал. Надеюсь, ты не собираешься ним одноклассников в жертву приносить,- попробовал пошутить парень. -Чести много, кровь этих тварей не достойна алтаря. -Я вот думаю, кто тебе дал прозвище – ангел. Какой же ты ангел, если ты больше на черта смахиваешь. -А кто тебе сказал, что я ангел,- сверкнул глазами он – я – черный ангел. Улавливаешь разницу? -Ты черный придурок и когда-нибудь доиграешься,- сказал Сэт и развернулся к выходу из кладбища. -Пока, Сэт,- крикнул ему вдогонку Ангел. -Пока,- махнул рукой Сэт. С момента глупого признания Андреаса Лане прошло более года. В тот день он умер. Домой не пошел, там снова пришлось бы, ссорится с отцом. Он долго бродил по городу, осмысливая все. В переулке он наткнулся на кампанию из своей школы. Их называли фриками. Андреас никогда не обращал на них особого внимания, даже побаивался их кричащего внешнего вида и черной одежды. А сейчас…. Сейчас они заинтересовали его. Там он познакомился с Сэтом. А на следующей неделе в школу пришел совсем другой Андреас. Он перекрасил волосы и напустил их на глаза. Стал красить глаза и ногти. Кардинально изменил гардероб. В общем, присоединился к кампании, которой до этого даже не замечал. Среди них он быстро стал популярным. Со своими взглядами на жизнь и смерть, добро и зло. За красоту его прозвали Ангелом, а за жестокость добавили – Черный…. Вот так и было. Вспоминая это все, Джеку даже стыдно становилось. Мнил себя великим готом, считал, что кровь бездомного кота на самодельный алтарь поможет ему в чем-то, отомстить поможет. Затем он понял, что это было подростковой фигней. Гораздо успешнее в том, чтобы сделать людям больно помогает улыбка в лицо – презрительная и фальшивая, игнорирование чужих чувств и эмоций, эгоизм и потребительское отношение. Все это было, только не помогло никак. Не утолило боли, не излечило души, не склеило разбитых надежд. Киро всегда говорил, что только любовь – настоящая и чистая может это сделать. И еще, если он будет когда-нибудь по-настоящему счастлив, он простит и забудет. Значит, он никогда не любил и не был счастлив. А она, Нэсси? Кто сделал больно ей? Кто превратил ее в такую, какая она есть. Наверняка, какой-нибудь козел разбил ей сердце. А может, и нет. Сможет ли он узнать, сможет ли рассказать про себя. И наконец, сбросить с себя груз молчания и быть самим собой. -Верь мне,- сказал Страйфи вслух – как она может верить мне, если я сам себе не верю. Адам ходил по комнате. Томми и Брайан сидели тут же, ожидая от него правды. Как он мог сказать правду? Как? Рассказать это вслух, значит, еще раз пережить, а он просто не сможет этого сделать. Томми вкратце знает. Но не все. -Адам, хватить уже. Не мельтеши!- прикрикнул на него Томми. -Правда, Адам, сядь и успокойся,- добавил Брайан. -Что будет завтра в газетах,- схватился за голову певец. -Раньше надо было думать, когда ты давал в морду Джо и, кстати, за что?- спросил Брайан. «Ну, вот и настал момент истины, Адам. Придется все рассказывать»,- подумал он. Тяжело вздохнул, остановился, но садиться не стал. -Началось все, примерно полгода назад. Мой концертный график, мои выступления, все это постепенно отдаляло меня и Сау,- тут Адам снова вздохнул – я думал, я был слеп, считал, что я незаменим для него. Он стал общаться с этим поганым журналистишкой. Я продолжал быть слепым, еще и глухим, когда Кэтти говорила «Адам будь осторожным, этот Джо, ничего он хорошего не сулит». А я не верил. Думаю, с кем не бывает. Бывает, все мы не безгрешны. Они общались, ну, вы понимаете. Я закрывал глаза на это. Глупый безумец, слепец. А потом, эта скотина – Джо предложил Саули слить информацию про записи нового альбома. Я потерял контракт с лейблом из-за этого, хорошо, что Дэйв – это продюсер, с которым я познакомился в Австрии, все как-то уладил. Я бы мог простить то, что он трахался с другим,- вдруг крикнул Адам – но простить предательство я не могу и никогда не смогу. Они сплели свою черную интригу вокруг меня, как пауки. Хотели нажить себе дешевой славы за мой счет. Томми подошел к другу и обнял, прижал к себе, как бы желая разделить его боль. -Все будет хорошо. -Конечно, Китти,- улыбнулся Ламберт, хотя глаза щипало. -Верь мне, все будет хорошо.