Под небом Берлина

Не сон. Саундтрек к главе: Placebo "My sweet Prince" В разлуке есть высокое значенье: Как ни люби, хоть день один, хоть век, Любовь есть сон, а сон — одно мгновенье, И рано ль, поздно ль пробужденье, А должен наконец проснуться человек… Ф.И. Тютчев Адам потянулся на кровати, разбрасывая руки в разные стороны как обычно, но тут его рука коснулась чего-то мягкого и теплого. Адам повернул голову и увидел Томми. Тот мирно спал и чему-то улыбался во сне. -Ну ни хрена себе поворот,- выругался вслух Адам. Потер виски и начал припоминать события вчерашнего вечера. -Предатель,- прошипел Брайан. А Томми продолжал обнимать Адама, утешая. -Сейчас бы выпить,- сказал Адам -По-моему ты и так уже выпил,- вмешался Томми, но Адам выбрался из его объятий и подошел к бару. Достал от туда бутылку вискаря и три стакана. -Я на кухню за льдом,- сказал он и ушел. Брайан тем временем сказал: «Ну вас на фиг! Я больше пить сегодня не буду. Мне завтра еще рано на студию»,- и ушел. Томми остался ждать, пока Адам колол лед на кухне. Через десять минут он вернулся. Недоуменно осмотрел комнату и спросил: -А Брайан где? -Он ушел, сказал, что ему еще на студию завтра. Мол, он нас знает, как с нами пить. -И то верно,- согласился Адам. Разлил виски по стаканам и добавил лед. -За то, чтобы нас не предавали больше,- поднял стакан и осушил его залпом. «Что-то, а пить Адам мог. И глупости по - пьяни творить тоже умел». Пока Томми думал, Адам допивал уже третий стакан. -Эй, брат, притормози,- сказал ему Томми. -Не боись, Китти. Тебе тоже хватит. У нас еще бутылочка есть,- Адам снова налил и выпил. А Томми что? Чем он хуже. Томми быстро присоединился к другу и тоже осушил стакан до дна. Один, второй, третий. В ход пошла вторая бутылка. На этот раз с бурбоном. Алкоголь не устраняет наши проблемы, но позволяет на время о них забыть. Он помогает заглушить чувство вины и одиночества. На время…. Потом они снова кинутся на тебя и уже с удвоенной силой, но на время алкоголь их прогоняет. Он сметает барьеры. Можно говорить то, что думаешь, делать то, что хочешь. Адам был совсем пьян, но на ногах стоял крепко. Притупилась боль, образ Саули из мозга был смыт виски. Вместо этого перед ним был Томми. Его Китти, самый верный друг. Лучший друг и потрясающе целующийся друг. Всегда рядом. Никогда не предаст. Адам протянул руки к нему. -Иди сюда, Китти, -неужели ему надо было разочароваться, быть преданным, напиться в дрызг, чтобы понять, что вот, вот он. Самый дорогой человек. -Адам, ты чего?- Томми шутливо отступил от него на шаг. -Китти,- прохрипел Адам, осипшим от алкоголя голосом и притягивает его к себе. Обнимает и вплотную прижимает к себе. -Адам, ты, что сошел с ума,- говорит Томми, но не отталкивает его, а наоборот нежно ласкает спину Адама. Адам от таких прикосновений Томми застонал и стал целовать парня. Яростно, под действием алкоголя, кусая его губы, проникая языком ему в рот. Томми не отстал от него, делая то же самое. Их губы и языки сплетались воедино, то расходились. Адам с каждой секундой распалялся еще больше. Его руки скользили по спине Китти, приподнимая рубашку, лаская обнаженную кожу. Томми застонал Адаму в губы, что лишило его остатков разума. Он начал буквально срывать одежду с гитариста. С каждым поцелуем подталкивая его к кровати. Томми буквально споткнулся об кровать, но Адам удерживал его в своих объятиях. Теперь его губы терзали шею Томми, оставляя на ней красные следы. Томми в свою очередь, уже ничего не соображая от охватившей его страсти и желания, которое буквально сжигала его, заставляя изгибаться в руках Адама, тоже снимал рубашку с парня. Но пальцы его плохо слушались. Мозг был затуманен алкоголем и Адамом. К тому же он уже явно не мозгом думал, отчаянно желая слиться с ним, почувствовать его в себе. -Адам… -Китти, мне кажется, нет… Я уверен, я так тебя люблю,- почти простонал Адам. Он уже сам снял с себя рубашку, расстегнул пряжку на джинсах Томми, стягивая их с него. Вот так страстно, неистово, освобождаясь от оставшихся преград в виде одежды, они погрузились в танец любви. POV Nassy Я потерла глаза кулаками рук, которые уже ничего не видели перед собой. Битый час пялюсь в монитор, а ни строчки не написала. А надо, для журналюг, для презентации альбома. Не могу сосредоточиться. Ни одна умная мысль не приходит в голову. Половина десятого. Давно пора в клуб. Ведь он звал. А я не пошла. Телефон выключила, чтоб никто не доставал. Наверное, он звонил, а может, и нет. Мне все еще кажется, что это какая-то коварная игра. Не верю я в чудеса. Нет их в моей жизни, не было и не будет. Пройтись надо, сосредоточиться. Отвлечься от мыслей про Андреаса. Иду по коридору, в конце есть зал для прослушиваний, там рояль, появляется дикое желание поиграть. Отдаться музыке, звучание клавиш всегда успокаивает, умиротворяет. Прохожу в зал. Темно. От чего же он боится темноты. Какие страхи еще живут в его очаровательной голове. Я не боюсь темноты, поэтому ловко нахожу выключатель, клацаю ним и в комнате зажигается свет. Посередине огромный белый рояль. Подхожу к нему. Сажусь. На несколько секунд закрываю глаза, собираюсь с духом. Чтобы сыграть. Знаю. Сыграю партию для пианино Bullet for my Valentine „The last fight“. Очень красивая мелодия и песня классная. Точная очень. В жизни каждого наступает момент, когда ты понимаешь – вот еще одно усилие и оно будет последним. Дальше ничего. Ибо все бессмысленно, если долго этого добиваться. Пропадает всякое желание пытаться снова. В определенный момент понимаешь: «This is the last fight, if I’m not win, all the same I put the dot». Вот так. Я начинаю играть. Всегда вспоминаю Фриду, когда сижу за роялем. Она учила меня играть, потому что сама была потрясающей пианисткой. Все это она так хотела передать мне. Хотела, но не успела. Но главное она передала – любовь к музыке. Я играю как отрешенная. Когда есть я и музыка, все остальное не имеет значения…. -Нэсси, вот здесь не спеши. Медленней, плавней, кисть не напрягай. Мизинчик подбери, куполом пальчики,- Фрида сидела рядом с девочкой и раздавала ей советы. Маленькая светловолосая девочка напряженно смотрит в ноты и играет. Покачивает головой в такт музыке. Мелодия такая грустная, трогательная. Девочка доигрывает. Маленькие пальчики нажимают последние аккорды. -Молодец, Нэсси! Уже лучше,- улыбается Фрида -Спасибо, бабуль,- девчушка тоже улыбается. Маленькая и хрупкая. Ее можно было бы назвать милой, если бы не алый шрам по всей длине шеи от уха до впадинки впереди. Он ужасно портил ее. Нэсси склоняет голову набок и пристально смотрит на Фриду. -Ух, хитрюга. Знаешь, что за хорошую игру положено вознаграждение. Держи,- Фрида протягивает ей шоколад. -ММММ. Белый,- мама говорит, что он зубы портит и фигуру. -Эх,- вздыхает Фрида – не слушай ты ее,- Женщина ласково трепет по волосам девочку. -Она хотела, чтобы я была моделью. Но не получилось,- грустно говорит Нэсси и проводит рукой по шраму. -Не расстраивайся. Ты музыкантом будешь, а для музыканта не важно, сколько шрамов у тебя на теле. Для музыканта важны шрамы на душе. Именно они помогают чувствовать в себе мелодию. -Я пойду,- девочка берет шарф и накутывает себе на шею. Машет Фриде рукой и выбегает. Пожилая женщина еще долго смотрит ей в след. -У тебя необычная судьба будет, девочка моя. Жаль, что я этого не увижу,- сказала она и медленно опустилась на диван, держась рукой за сердце. Ясные голубые глаза ее закрылись, чтобы уже никогда не открыться. -Бабуля Фрида,- Нэсси вбегает в гостиную – я шоколад забыла. Бабуля,- девочка подходит к дивану и наклоняется над бабушкой, теребит ее. Но потом ее осеняет. С громким криком, способным разодрать любую душу, девочка опускает голову на грудь Фриде и начинает безудержно плакать. Я доиграла, не заметила, как слезы стали капать сами по себе. Мне до сих пор ее не хватает и всегда будет не хватать. Играю Вагнера. Все- таки «Эта жизнь» - мое любимое произведение. Мелодия такая многогранная, нарастающая, то утихающая. Как сама жизнь. Фрида научила меня, что музыке надо отдаваться полностью. Это я запомнила навсегда. Когда есть я и музыка, ничего больше не важно. Только играя, я позволяю себе плакать. Ведь это плачет моя душа и душа того, кто сотворил эти мелодии. Слеза скатывается и падает на клавишу. Я закрываю глаза от внутреннего блаженства. Достичь катарсиса. И даже, если внутри темно, главное найти равновесие между тем, что внутри и тем, что окружает. В этом помогает только музыка. POV Andreas Почему она не берет трубку? Ведь пообещала пойти в клуб. Трудоголичка. Сколько можно работать, блин. Я тоже люблю работать, но надо знать меру. Прекрасно! Теперь телефон вообще выключен. Почему я злюсь? Ну не пойдет и не надо. А нет, надо. Потому что в ее глаза я хочу смотреть, ее голос слушать. Да, черт меня подери, я влюбился! А ей, кажется, опять наплевать. Ох, как я от этого устал. Но она в отличии от других – настоящая. Не врет, не притворяется. Зато она как хамелеон. Настроение у нее сменяется в минуту по несколько раз. Ладно, принцесса, так и быть заеду за тобой. Нечего торчать на работе в вечер пятницы. Такси не отпускаю. Быстро поднимаюсь на лифте на нужный этаж. Конечно, здесь уже никого. Я иду и вдруг останавливаюсь. Я прислушиваюсь к игре на пианино. Мелодия мне не знакома, но она такая щемящая, что аж в горле запершило. Я прохожу к единственно открытой двери. То, что я увидел, навсегда останется в моей памяти. Нэсси сидела и играла на огромном рояле. Против него такая маленькая. Тоненькие пальчики скользили по клавишам, как крылья бабочки, в одно – и - тоже время легко, но уверенно, издавая чарующие звуки. У меня гулко застучало сердце. Глаза у девушки закрыты, поэтому она меня не видит, да она сейчас никого не увидит. Ее здесь нет, она там, растворилась в звуках музыки. Губы дрожат, а не щеке застыла слезинка. Все равно, что скажет. Я подхожу к ней, может, прибьет меня, она сможет, но не могу и не хочу видеть, как она плачет. Я касаюсь ее волос, она вздрагивает и поворачивает голову ко мне. Глаза сейчас у нее темны-темные и блестят от слез, то ли от возбуждения. Минуту она смотрит на меня, наверное, хочет пришибить за то, что помешал ей. Но нет. Я сам немного опешил, когда она уткнулась лицом мне в живот. Я погладил ее по волосам и обнял за плечи. Она плакала, плакала беззвучно, но навзрыд. Все ее тело сотрясало от всхлипов. Я поднял ее со стула, так было удобнее обнимать и прижал ее к себе, что было силы. Я чувствую биение ее сердца. Это невыносимо. -Нэсси,- тихонько сказал я. Она поднимает заплаканные глаза и смотрит на меня. От ее взгляда меня всего выворачивает на изнанку. Да, я знаю сейчас не то время, но я безумно хочу ее поцеловать и не только. Эта беззащитность ее сейчас так сильно действует на меня. Какой там клуб, что я там не видел. Здесь и сейчас, рядом с ней единственное место, где я хочу быть. -Нэсси, может ну его тот клуб. Она кивает. Почему она молчит, всегда такая многословная. Сейчас она молчит. -Анди,- говорит она и касается моей щеки. Зачем она это сделала. Хочет лишить меня остатков самообладания. «Анди» никому не позволено так меня называть, только Киро разве что. Но то, как она это сказала. Для нее я только Анди. Сейчас я это понял. Она отстраняется, кажется, с опозданием, но до нее дошло, что она позволила себе слишком много. Значит ей тоже не все равно. -Тебя отвезти домой. -Ага, таксист уже, наверное уехал. Ему надоело ждать,- я силился улыбнуться, хотя все мои мысли были сосредоточены в данный момент на ее дрожащих губах, цвета спелой малины, которые я хотел поцеловать. -Пошли,- она развернулась к двери. -Я не знал, что ты играешь? -Что ты вообще обо мне знаешь,- грубо. От этих слов мне стало немного больно. Но она снова взяла себя в руки и надела маску холодной расчетливой стервы. Сколько раз я сам прибегал к этому методу, он действительно помогает, спасает тогда, когда кто-то хочет залезть в твою душу без спроса. -Меня, меня бабуля Фрида научила. Она хотела, чтобы я стала музыкантом. -Почему же не стала. Ты феерично играла,- она усмехнулась. -Бабули не стало, а мои родители,- она сделала паузу, видно, что ей было больно об этом говорить – им до этого было все равно. Я понял, что нужно оставить эту тему. Ведь, как бы я повел себя, пристань она ко мне с расспросами о моей жизни. Мы вышли. Такси и правда уехало, не стоило с ним расплачиваться сразу. Она села за руль. Уже полностью успокоилась. Все таки она - асс вождения. Так лететь, при этом аккуратно обминая все преграды. Мы ехали молча, но это молчание не тяготило меня. Я и не заметил, как быстро мы приехали. Нэсси не глушит мотор. Собирается сразу рвануть. Куда? Домой, а может, и нет. Вполне возможно, что у нее кто-то есть. И эта мысль неприятно кольнула меня. Если, я сейчас отпущу, то сам себя потом не прощу. Меня к ней тянуло, это был факт. Но не только в физическом плане, я хочу узнать какие тайны в ней скрыты. -Может шоколад? Она улыбается и неожиданно кивает. Ага, значит, она тоже любит шоколад. Со сладкоежками нельзя бороться иными способами, как по средствам шоколада. Поднимаемся на лифте. Она так близко, я чувствую запах ее духов. Они умопомрачительные. Они сводят меня с ума. Я с трудом говорю себе «нет», чтобы не поцеловать ее прям здесь. Отмахиваюсь от этой мысли. Так неправильно. Она сейчас слишком уязвима, я буду последней скотиной, если воспользуюсь ситуацией. Хотя раньше меня это не останавливало, но раньше мне никто и не нравился так. -Проходи, ванная ты знаешь где. Я делаю шоколад с корицей и легкими Криспами. Невозможно устоять перед такой вкуснотой. Нэсси зашла на кухню. Скромно села у окна. Держит дистанцию. Правильно держи, а то я за себя не ручаюсь. Она сняла пиджак и теперь осталась в футболке, которая как нельзя лучше подчеркивала все достоинства девушки. Тонкие руки с нежнейшей светлой кожей. Я ловлю себя на мысли, как бы она обнимала меня этими руками, скользила пальцами по моей спине. Я нервно сглатываю. Потому что это уже невыносимо. Делаю вид, что занят нарезанием сыра, отворачиваюсь о нее. -Джек, завтра не опоздай, хорошо. -Постараюсь, хотя я же не в клубе, значит, лягу спать пораньше и не просплю. -Это хорошо. -Держи,- ставлю чашку с шоколадом перед ней. Она отпивает глоток, я как одержимый смотрю на нее, как ее губы касаются чашки. Я сойду с ума. Я понимаю, что она ничего не делает такого, даже не пытается соблазнить в отличии от других, да ей и не надо. Достаточно просто того, что она здесь. -Вкусно,- говорит она – вообще я не сладкоежка, но ты потрясающе готовишь горячий шоколад. Я сажусь напротив нее и с равнодушным видом пью свой шоколад. Она сделал еще несколько глотков, поставила чашку и поднялась из-за стола. Куда ты? Уходишь. Ну уж нет. Не сегодня. -Поздно уже, на интервью ты должен выглядеть отлично. Поэтому тебе надо выспаться. -Я всегда выгляжу на все сто,- попытаюсь отшутиться, но она уже направилась к двери. Я реагирую молниеносно, не ожидал от себя такой прыти. Хватаю ее за руку и насильно усаживаю на колени. Она в шоке, хочет оттолкнуть меня, но я только сильнее прижимаю ее к себе. -Ты что делаешь? -Не хочу, чтобы ты уходила,- говорю я и целую ее в шею. Я еще в прошлый раз понял, как лишить ее воли. Не заметил тогда тонкого шрама по всей длине от уха до ключицы. Какая сволочь это сделала, порвал бы собственными руками, если б знал кто. -Нэсси,- это так тяжело сдерживать себя. Сдерживать эту страсть, которая с каждой минутой нарастает. Мои поцелуи становятся яростными, я целую этот шрам, спускаясь к ключице. Кожа настолько нежная, что на ней сразу остаются красные следы. Она пытается вырваться, но я только сильнее обнимаю ее, тогда она тоже заключает свои руки у меня на спине, проводя пальцами по ней. Даже сквозь ткань рубашки я чувствую ее прикосновения. От них меня начинает колотить, как ненормального. Я переключаюсь на ее губы. Страстно, неудержимо целую их, почти кусаю, срывая с ее губ легкий стон, что окончательно лишает меня рассудка. Я снимаю с нее футболку. Белоснежная кожа в обрамлении черного белья. Она такая красивая. Еще секунда и я не могу контролировать себя, я почти не даю ей дышать. Мной владеет безудержное желание обладать ней, заставить ее кричать мое имя, стонать в моих объятиях. Это невероятно, ее ногти впиваются в мою спину. Она отвечает на мои ласки, я хочу быть нежнее, медленнее, но все это слишком сладко. Какой-то остаток здравого смысла не позволяет мне опрокинуть ее здесь, на кухонный стол, поэтому я поднимаю ее на руки, не переставая целовать и ласкать шелковую кожу ее спины. Мне сейчас на все плевать. Кроме нее. Людская мораль назвала бы это почти насилием, я практически не даю ей возможности опомниться, ни на секунду не переставая душить ее своими поцелуями, ласками. Я так хочу быть нежным, но не могу. Я не контролирую себя, это просто какой-то животный инстинкт во мне. Даже, если она скажет нет, меня это едва ли остановит. Я опускаю ее на кровать, она дрожащими пальцами пытается расстегнуть мою рубашку, не делай этого, пожалуйста. Мысленно говорю я, ведь тогда назад пути не будет, хотя его и так уже нет. Пряжка на ее брюках легко поддается и я буквально стягиваю с нее остатки одежды, сбрасывая и с себя рубашку. -Моя, слышишь, моя…. -Анди,- она тяжело дышит, ее колотит мелкая дрожь. Но она несравнима с тем, как колотить меня. В неудержимом желании обладать нею. Эта феерия чувств, гамма эмоций ни с чем не сравнима в моей жизни. Я так себя еще никогда не чувствовал. Еще никого я так не хотел, как ее. Я покрываю каждый миллиметр ее кожи поцелуями – руки, шею, грудь, живот. Не могу больше себя сдерживать. Просто не могу, иначе сойду с ума от желания освободить и себя, и ее от этого томления, пусть даже такого сладкого. Увести ее и себя к вершинам блаженства. Раздвигаю коленом ее ноги, наверное, я слишком резок, девушка вскрикивает то ли от боли, то ли от наслаждения, то ли и от того и другого. Я хочу доставить ей удовольствие, я хочу слышать ее крик, крик на устах с моим именем. Она впивается ногтями мне в спину, расцарапывая, наверное, кожу в кровь, но мне все равно. Мои движения быстрые в такт моему сердцебиению. Я смотрю в ее затуманенные глаза, целую уже нежнее, она на секунду опускает руки , а я завожу их над ее головой. Припадаю губами к пульсирующей жилке на ее шее. Еще-еще, еще одно движение. Нэсси закусывает нижнюю губу, чтобы не кричать. Этот миг настоящего счастья, миг осознания полной тотальной власти над человеком. Она такая моя сейчас. -Андреас, Анди,- говорит она обессилившим голосом и опускает голову мне на плечо. Я убираю рукой прядь светлых волос с ее лица и нежно целую. Я не могу даже говорить. Я пытаюсь привести в порядок мысли и дыхание, и сердце. Я понял одну страшную вещь для себя. С этого момента, с этого дня я уже без нее не смогу. И еще я последняя скотина, которая не смогла даже контролировать себя. Я на бросился на нее, не оставив ей права выбора, не дав ей возможности тупо оттолкнуть меня, послать. Я прижимаю ее к себе, она проводит своими маленькими пальчиками по моему лицу. Маленькая моя. -Прости, прости меня, слышишь, - она прикладывает палец к моим губам, заставляя замолчать, я целую этот пальчик. -Ничего не говори, если прогонишь меня, я уйду. В этом всем и моя вина. -Замолчи, не говори так. Прогонишь…. Я тебя никуда не отпущу, никогда, даже, если захочешь уйти. -Ты не сон, это правда. Анди….,- она закрывает глаза, а я не могу ничего сказать более, потому что это ее «Анди» значит больше тысячи признаний в любви. Адам еще несколько секунд смотрит на мирно сопящего Томми и усмехается. -Значит, не приснилось. Хм, ну теперь ты блондинистый от меня никуда не денешься,- самодовольно заключает Адама и притягивает к себе парня.