Под небом Берлина

Если вам суждено быть вместе — вы будете вместе, пусть даже через череду веков и испытаний. А если нет — значит, это была не Судьба, и, быть может, она ожидает вас за следующим поворотом жизни или даже углом вашего собственного и привычного до полу безумия дома. Мир не такой простой, как мы думаем, а горизонт — не конечная точка, а лишь видимая линия, которую каждый из нас способен перешагнуть. Анна Джейн. Мой идеальный смерч Soundtrack - My Chemical Romance - The light behind your eyes POV Nassy Тяжелый запах роз, темно-бордовых, почти черных. Ветер шевелит их лепестки и разносит сдержанный всхлип, стон боли, отчаяния. Черная дыра вместо сердца, кровоточащая рана. От чего мне так больно дышать, каждая попытка вздохнуть полной грудью отдает острой болью внутри. Вязкий жаркий воздух настолько отвратителен, что хочется вырвать. Тошнота подступает к горлу вместе с невыплаканным комом слез. Люди в строгой черной одежде. Чья-то рука ложится мне на плечо. Раздаются слова, которых я не слышу. И не могу услышать. Я не хочу ничего слышать. Я не хочу жить. Опять судьба нанесла мне удар. Вот только в этот раз я не оправлюсь от него. Никогда. Кажется, что если бы вырвать сердце, то я не умерла бы. В нем столько боли, что мне стало бы только легче. Мою душу рвет на сотни частей изнутри. Я хочу кричать, но молчу и даже слез нет. Я буду плакать потом, потом рыдать один на один, оставшись с этой бездной внутри меня. Артур…. Я смотрю туда, где люди прощаются с ним, и не могу подойти и сказать ему хоть слово, последнее слово. Он не услышит его… Медленно, как в наркотическом бреду я подхожу к гробу. Даже смерть не смогла забрать этой улыбки, красоты лица. Теперь она казалось не земной. Губы слегка приоткрыты, будто он хочет сделать один, еще один, последний вздох… Слезы, непрошеные гости, застилают мне глаза. Я так люблю тебя… Суета, снова то ли стон, то ли всхлип. А я стою, как отрешенная. Ледяной страх расползается по моим венам. Крышка гроба навсегда закрыла его лицо от нас, от меня. Очередной гвоздь в гробовую доску, гвоздь в мою жизнь. Горсть земли, траурная песнь, безмолвный крик в душе, а с губ ни слова. Насмешливое солнце в зените. Зловещие птицы поют на деревьях. Природа насмехается над моим горем. Еще одна горсть земли…еще…еще… POV Author -Нэсси, Нэсси проснись! Парень легонько трясет девушку за плечи, пытаясь разбудить. С ее губ то и дело срывается слово «нет». Она мечется по постели, судорожно вздыхая. -Нэсси! Проснись же, Нэсси! Девушка открывает глаза, полные слез, которые текут по щекам. Зелень глаз затуманена пеленой. Артур с страхом смотрит на нее. -Это просто кошмар, дурной сон, ну, же, малышка. Все хорошо, все прошло,- он обнял ее и ласково проводил рукой по волосам. -Артур,- он почувствовал, как она ногтями сжала его футболку на спине. -Малышка, ну что ты, ты вся дрожишь,- сказал он, прижимая ее к себе сильнее, пытаясь унять ее дрожь. -Артур…,- хриплым голосом от сна и слез сказала Нэсси. -Нэс, я принесу тебе воды. Девушка молча кивнула. Всхлипнула и села на кровати, поджав колени к груди. Голова гудела от кошмара, но не только. Нэсси была сбита с толку своими же собственными ощущениями. -Люблю…,- прошептала она. От отчаяния она скинула подушку с кровати на пол. -Почему все так! За что?- крикнула она, вымещая всю безысходность в крике. Артур спустился на кухню, налил холодной воды в стакан и на всякий случай добавил успокоительное, которое и сам принимал, когда донимали кошмары. На обратном пути его внимание было привлечено одинокой фигурой в черном, которая бродила по пляжу. «Не спится Адаму»,- подумал Артур. А Адам расхаживал туда-сюда, при этом активно жестикулировал и вел беседу с невидимым собеседником. -C кем это он разговаривает?- удивился Артур – совсем парень с катушек слетел со своим творчеством – хмыкнул Мирроу и поднялся в комнату. Нэсси продолжала сидеть на кровати, поджав колени и смотреть перед собой. -Держи,- Артур протянул ей стакан и ласково прикоснулся к плечу. -Спасибо… -Там Адам бродит по пляжу в предрассветных сумерках и говорит сам с собой. Ему бы психиатру показаться,- улыбнулся Адам, чем вызвал ответную улыбку у девушки. -Может он новую песню пишет? -Может, творческая личность,- снова улыбнулся парень. Нэсси почувствовала, как все ее тело налилось тяжестью, а голова так вообще свинцом. Она коснулась подушки и провалилась в сон – тяжелый, густой, но без сновидений. Адам действительно ходил по пляжу в этот предрассветный час и вел беседу с невидимым для всех собеседником, но видимым для него. Каем… -За что все это ей?- говорил раздраженно брюнет. -Так должно быть,- тихо ответил Кай. Адам вспылил и отчаянно замахал руками на ангела. -Это и все что ты можешь ответить? Ей и так по жизни пришлось не сладко. А теперь еще и это. Она не переживет его смерти! -Бог не посылает нам испытаний, которые мы не можем вынести. -Слишком много испытаний на долю одной маленькой девочки. -Адам, ты слишком предвзят в суждениях на счет Нэсси. Она сильнее, чем кажется на первый взгляд. -Что с того, что с ее силы. Если счастья нет. Любовь предана, родные за тысяч километров, не понимают, и никогда не поймут. -Адам… -Что, Адам? Я просто не понимаю. За что все это ей. Она не заслужила… -Не заслужила, говоришь… А ты знаешь, в Ираке она была ведь не только миротворцем. Эта, как ты говоришь, маленькая девочка, убивала там людей. И делала это, без малейшего сомнения. -Она боролась за жизнь. -За жизнь говоришь… Горячий ветер с пустыни нес песок. Воздух плыл в тяжелой послеполуденной жаре. Солдаты сидели в засаде в окрестностях дороги уже второй час, а машины с боевиками так и не было. Форма вся вымокла, пропиталась соленным потом, который неприятно стекал из под касок по лицу, на глаза. Девушка вытерла капельки на лбу рукой. Второй час в неудобной позе, то на корточках, то лежа на грязной, раскаленной земле. Скудный завтрак и теперь от голода и палящего солнца мутило, к горлу подступала тошнота. Но не только вызванная чисто физическими факторами, сколько волнением. Теплая вода из фляги не могла утолить жажды, а только лишь еще больше распаляла ее. Во рту было сухо, как в пустыне, которая окружала отряд «бета». Руки и ноги затекли, тело горело, а голова начинала болеть. Невидящими глазами они всматривались на дорогу, вдаль, откуда должна была появиться машина. Но ее все не было. Минуты превращались в часы, часы превращались в дни. Время тянулось мучительно медленно, тягостно, в молчании. Только поскрипывание песка, гонимого ветром, на зубах. Солнце начало клониться к западу, когда на дороге, поднимая клубы пыли, появилась маленькая черная точка – машина с боевиками. Командир отряда дал немой сигнал приготовиться. Солдаты сжали в затекших руках автоматы. Рядовая Хеллер находилась на противоположной стороне дороги. О ее месте засады никто не знал. Поэтому состояние ее отягощалось одиноким пребыванием здесь. Она устремила взгляд на дорогу и вздох облегчения вырвался у нее с груди. -Наконец-то. Точным движением пальцев, затянутых в перчатки, она навела прицел на дорогу. Машина приближалась. -Ну же, родной, давай, ближе. Вот так. Еще,- нервы почти сдавали от бесцельного лежания на песке целый день. Глаза пересохли от сухого воздуха. Девушка-снайпер пару раз моргнула, пытаясь смягчить тягостное ощущение в них. Глаза не должны подвести. Один неточный взгляд, одно не точное движение и все. Это будет конец, который она никак не могла допустить. Время застыло, нервы натянуты, как канаты, но лицо хранит невозмутимое выражение. Тоненький пальчик на курке «Кэт» - так на военном жаргоне называется снайперская винтовка с оптикой М24, калибром 7,62 мм. Машина поравнялась с местом, где была Нэсси. Сейчас или никогда. Плавно, твердым движением, она спустила курок. Воздух прорезал звук вырывающейся пули со ствола винтовки. Маленькая смерть неслась с огромной скоростью. Точно в цель, в лоб пассажиру машины на дороге. Несмотря на расстояние, она пронзила его. А девушка, удостоверившись в том, что задание она выполнила, быстро собрала «Кэт» в футляр, и ползком передвинулась в овраг. Только там она выровнялась, отряхнулась от пыли и сняла маскировочный камуфляж, цвета песка. Его не должны были допросить… Адам сидел на песке и тер виски. -То есть, она не миротворцем была? -Была и миротворцем, и снайпером. Правда, слишком насыщенная жизнь для маленькой девочки. Двадцать три года с небольшим, а кем она только не побывала уже. Она убивала, Адам. Троих людей, а одного убила никак снайпер, а как. Просто добила. -Но, ты все равно не отказался от нее? -Как я могу. Это я научил ее стрелять. Но все в жизни имеет свою цену. И если я хотел сохранить для нее ее же душу, то все эти испытания имели место быть в ее жизни. -Она сполна заплатила за тех четверых, боевиков, Кай. Людей, которые одним росчерком пера убивают тысячи. -Ты прав, но все же. Это не оправдывает ее. -Ты думаешь, ты мне это рассказал и что-то изменится в моем отношении к ней. Нисколько. -Ты очарован ею. Так странно. -Ничего странного. Для меня она всегда останется девочкой, которая играла на рояле и плакала. Плакала от безысходности, от осознания, что никому не нужна. Поэтому закрыли этот вопрос,- Ламберт резко поднялся с песка и направился к дому – смерти Артура, она не переживет. Боюсь, ты потеряешь свою подопечную… Холодно. Сегодня в Берлине холодно. До Рождества остались считанные дни и город погрузился в сказку. И только на маленьком кусочке кладбища царила иная сказка. Грустная сказка смерти. Конца жизни. Нелепого и печального. Несколько десятков человек, прятали глаза за черными очками. Кто-то плакал, кто-то просто тяжело вздыхал. Кому-то вообще было абсолютно все равно и они наблюдали за действом похорон с холодным безразличием во взгляде. Среди них был и Джек. Он кутался в черное пальто от декабрьского ветра и потирал руки в тонких кожаных. Рядом глотал слезы Киро. Чуть подальше стояла Соня и еще какие-то подруги покойной. Фальшиво вздыхая и театрально плача. Джек думал, что его стошнить от этого бреда. «Комедианты»,- усмехнулся Страйфи. При жизни они все ненавидели Лину, а теперь стояли и делали вид, что страдают. «Притворство и игра, впрочем, как и все здесь. Ничего настоящего. Жизнь игра». Самому Страйфи не было жаль, только в груди немножко щемило, но это, скорее всего, случается с нами от осознания, что смерть рядом. Устрашающая ее тень крадется по жизни за каждым, и только ждет момента, когда мы оступаемся, чтобы подхватить нас в свои ледяные объятия. Священник говорил красивые слова. И опять Джека от них покоробило. Настал черед прощания с покойной. Люди по очереди подходили к могиле и говорили-говорили-говорили… Ненужные слова, ненужные действия. Холодный декабрьский ветер шевелил клеёнку на цветах и венках. По кладбищу пронесся шепот. Могилу закапали. Цветы возложили. Мать Лины изящным жестом, даже перед лицом горя, продолжая играть роль светской дамы, пригласила всех почтить память дочери домой. Страйфи что-то промямлил в ответ. Быстрее уйти отсюда, перестать быть частью этой комедии. Убежать от этого места, которое нагоняло на него тоску. Вырвавшись из плена кладбища, Андреас принял решение утопить «вымышленное горе» в стакане хорошего виски, а потом еще и еще. Ему не было жаль Лину. Ему не было жаль ее родителей. Ему не было жаль всех тех людей, которые ломали комедию. На самом деле все они забудут об этом, ну, если не завтра, то через неделю, как пить дать, забудут. Ему было жаль себя и всего того, что Лина сделала с ним, с его жизнью. Он мрачно думал о том, что она получила по заслугам, упивался тем, что в этой жизни есть хоть еще какое-то торжество справедливости. Да, его посещала мысль о том, что он последняя скотина, но он нашел себе дешевое оправдание. Лина сломала его жизнь. Сначала Сэт, потом Нэсси. А ведь ему казалось, что он полюбил ту странную девочку, что смог бы быть счастлив, забыться в ее тепле. Но Лина все разрушила. Она разбила его хрупкое счастье. Очередной берлинский бар встретил Джека теплом и уютом, после уличного холода. Запахом жаренных сосисок и глинтвейна. По привычке он прошел в самый дальний угол и сел за столик. На него в последнее время снова свалилась слава. К этому приложила руку и Нэсси, стоило заметить, что теперь, кроме чувства вины и благодарности он уже ничего не ощущал. Значит, это была не любовь. Любовь так быстро не прошла бы. Хотя, зная себя, он мог смело утверждать, что то была любовь, но без постоянной поддержки этого чувства в себе, она, как костер, если не подбрасывать дров, затухнет. Будет тлеть пока не дотлеет. Оставит лишь пепел, который развеется по ветру. Его любовь дотлевала… Сделав заказ, он сидел и размышлял. О многом, о том, как и когда он превратился в такого бездушного человека. Слишком много раз его ломали, вот и сломался. Ответом послужило нынешнее состояние. Он хотел нести боль, такую же, какую причиняли ему. И даже Нэсси, он считал виноватой. Не выслушала, не захотела понять. Спряталась за спину своего Ламберта и сбежала. Поступила, как трусливая девчонка. Из размышлений «о вечном», его вывел чей-то голос. Мелодично и на распев, произносящий такие привычные уже для него слова: -Здравствуйте, а вы Джек Страйфи, можно ваш автограф. Парень лениво повернул голову на говорящего, и это оказалась девушка. Небольшого роста, с раскрасневшимися после улицы щеками, густой копной каштановых волос, убранных обручем назад. Веселые карие глаза смотрели на него почти с обожанием. На губах блестели растаявшие снежинки. Синяя куртка подчеркивала изящество талии, а красивый шарф свисал с ее плеча. Страйфи равнодушно пожал плечами, потом все-таки кивнул. Лицо незнакомки просияло. Она мигом сбросила куртку, оставшись в белом свитере и черных джинсах. Про себя парень отметил довольно недурную фигуру с полной грудью, манящими изгибами бедер и осиной талией. -Я – Мари,- сказала девушка и протянула свою руку ему. -Мне нет нужды представляться, ты и так знаешь, кто я, - хамовито ответил певец. Но Мари нисколько не смутилась, только весело улыбнулась и ответила: -Конечно, знаю. Официант, мне кофе! -А мне повторите,- добавил Джек. -Что ты здесь делаешь? -А что не видно - пью,- снова грубо ответил Страйфи. Другая бы уже смутилась, расстроилась, убежала со слезами на глазах, но не Мари. Она пропустила колкости Андреаса мимо ушей и продолжала щебетать. Вскоре от ее веселого трепа Джеку стало легче на душе, а может это от выпитого виски. Нэсси открыла глаза и сразу же почувствовала приступ головной боли. Судя по ярким лучам солнца, которые лились из открытого окна сквозь шторы – был уже день. Мерзкое ощущение беды от сна не прошло. Напротив оно только усугубилось. Сердце болело, сжатое ремнем, болела душа, которая всегда хотела покоя. А еще невыносимо болела голова. На миг девушка представила, как должно быть болела голова у Артура. Ей стало страшно, а глаза защипало от подступивших слез. Для себя она все решила, вот только…только, как понять правильно ли это решение. Он умрет, а что останется ей? Снова стенать и плакать, не терять надежду, слушать жалкие слова утешения. А внутри умирать с каждым этим словом. И почему Бог не дал ей того равнодушия, в котором живет большинство людей. Кай всегда говорил, что это дар – доброе и сочувствующее сердце. Девушка и, правда, была такой, но глубоко внутри. Внешне она делала вид, что ей абсолютно все равно, что твориться вокруг нее. Но это было не так. Просто слишком много боли, она не могла иначе. Фальшиво улыбаться и идти по жизни, с гордо поднятой головой. За что ей все это? За что ей любовь к человеку, которые предал? За что ей любовь к человеку, с которым она могла бы быть счастлива, но его не станет. Самое страшное, что она не знала, когда это случится. А ей так хотелось быть рядом с ним, не оставить его одного перед лицом Ангела Смерти. Как в бреду, она поднялась с кровати. Телефон показывал уже половину третьего дня. Пошатываясь, от внезапно охватившей слабости в ногах, Нэсси дошла до ванны. Там, к ее ужасу, из зеркала на нее смотрела тень. Тень с черными кругами под глазами и серым лицом. Растрепанные волосы в полном беспорядке лежали на плечах. Глаза напухли от слез, а нижняя губа искусана в кровь. Вдобавок ко всему в голове пульсировала кровь, как молот по наковальне. Во рту было сухо, а руки и ноги дрожали, как у наркомана во время ломки. Откинув спутанные волосы на спину, девушка хотела открыть кран, чтобы холодной водой смыть с себя это отчаяние, притупить боль. Физически – моральную, она так делала всегда… Голова закружилась, а перед глазами стояла пелена. Нэсси пошатнулась, но ухватилась за край полки. Ноги и руки не слушались ее. Она упала на холодный пол ванной комнаты, падая она зацепилась все за тот же край полки, и опрокинула с нее стакан. Осколки разбитого стекла благополучно приземлились на обнаженное предплечье девушки. Секунд двадцать она ничего не могла понять. Способность мыслить, будто отказала ей. Все еще пытаясь, ухватиться за что-нибудь, Нэсси машинально протянула руку к краю ванной, тем самым только усугубив свое положение. Так она стала ближе к углу самой ванной. Приземлившись туловищем на плитку, а головой, ударяясь об этот самый угол. Не только способность мыслить была утеряна, девушка потеряла сознание, не успев при этом понять, что же такое произошло. Замечали ли Вы, что никогда не знаешь, не можешь предугадать где найдешь, а где потеряешь? Мы силимся, пытаемся понять свою судьбу, устроить жизнь. Искренне верим, что сами куем свое счастье. Но, ох, как жестоко мы заблуждаемся. Наивно, пологая, что мы сами делаем свою жизнь. Единственное, что зависит от нас – это краткий миг. Единственное, что можем мы – это произвести коррекцию своей судьбы. Остальное, увы и ах, никак не может зависеть от нас…