Тощая рука

— Черт, черт, — она в панике сгребает драгоценные таблетки, желтые солнышки, лишь бы не потерять. Она не помнит, когда перестала воспринимать свою жизнь без таблеток.Когда начала употреблять по пачке в день, а потом мучаться от того, что желудок выворачивает наизнанку. Ей было мерзко, потому что она обещала Саше.Клялась и божилась самым драгоценным, что завязала с таблетками.Что начала нормально есть, а в итоге он увидел, как низко она пала.Он точно в ней разочаруется, опять пригрозит расставанием за то, что она нещадно гробит свое тело. На самом деле у Ани в голове была только одна причина, почему Саша начал относиться к ней холоднее. «Конечно, потому что она толстая.Не просто толстая, а жирная.За то, что она нагружает его весом и своими проблемами.Она для него просто обуза, повод стыдиться».Слезы застилали глаза, когда Аня, сломя голову, неслась подальше от взглядов школьников, подальше от школьных коридоров в туалет.Лишь бы остаться одной, успокоить сознание, избавиться от стыда и чувства никчемности. Она всегда выбирала последнюю кабинку, самую отдаленную от двери, где люди не могли услышать ее всхлипов.Не постучали бы в дверь, не спросили бы о том, как ее самочувствие. Она старается контролировать поток слез, небрежно стирает их рукавом и вызывает рвоту. Очищение всегда было выходом.Избавиться от боли и стыда, а также от мерзкой еды, которая делает ее похожей на гусеницу.Еда всегда только мешала, препятствовала тому, что Саша мог ее полюбить.И надо было избавиться от нее в кратчайшие сроки. Пусть Аня и ела лишь утром, но она все равно посмела поесть перед школой, зная, что он увидит ее.Он точно заметил лишний килограмм, но побоялся сказать. Аня засовывает два тонких пальца в рот, хотя. у нее уже давно выработался рефлекс.Она медленно разлагается, в глазах темнеет, она старается держаться за дверь, чтобы не потерять сознание.Ее может взбодрить лишь чувство боли.Она достает лезвие из сумки.Она носит его всегда в боковом кармане- в напоминание о том, что идеал не достигнут.О том, что нельзя расслабляться и останавливаться на полпути.Пока она не достигнула заветного xxs и всепоглощающей любви Саши.Она дрожит, руки немеют от холода, который всегда идет изнутри, но все равно проводит аккуратную полосу на руке. Прерывно дышит, стараясь подавить желание исполосовать руку прямо здесь.Кровь окрашивает ее белый свитер, но она не обращает внимание. Это всего лишь сок, который она пролила на рукав.Она не может продолжать и спешно кладет лезвие в сумку. Пытается встать, но в глазах темнеет.Ноги подгибаются, но такова плата за страдание, за ощущение легкости и невесомости, будто ты бабочка.За эйфорию без наркотиков. Аня, шатаясь, выходит из туалета.Из зеркала на нее смотрит монстр, со слипшимися волосами и потекшей тушью. Будто ее долгое время пытали или били где-то в подвале. Но все поправимо.Аня всполаскивает лицо, стараясь лишний раз не смотреть на себя в зеркало.Не потому, что собственное отражение ее пугает. Отнюдь, в нем она видит лишь собственную тьму, комплексы, о которых она боится говорить вслух. — Черт, у рок уже начался, — хрипло говорит она.Она не имеет права прогулять химию, тем более в день контрольной.Она понимает, что надо бежать, успеть в кабинет до учительницы. Она хватает рюкзак, но не может бежать, не может даже сделать шаг.Гравитация упорно тянет ее вниз, а сознание медленно уплывает. Она не может потерять сознание в школьном туалете…