Твоё сердце в моих руках

      Иногда судьбу называют проказницей и шалуньей. Иногда злодейкой. А иногда бывает три судьбы — и все они стервы. Но кто говорит, что судьбы такие же, как мы? Что они способны совершать ошибки? Никто вам не скажет такого, потому что посчитает глупым, а ведь всё так и есть, и вы в этом сами убедитесь.       Комната, с которой всё началось, по сути, ничем абсолютно не отличалась от обычных русских жилищ. Ковры на стенах, домотканые половики-дорожки на дощатом полу, окно, в которое пробивался солнечный свет, ткацкий станок, люстра на потолке. Необычным как раз было то, что ткали на этом станке и, конечно, сами ткачихи.       — Реченька, реченька течёт по камням. Зорюшка, зорюшка плывёт по горам… — тихо пела молодая девушка, вплетая золотую нить в полотно. Лицо её ни на минуту не оставалось спокойным: то хмурилось, то озадачивалось. Трудно всё-таки было плести судьбы людей без своих подруг. Куда же они запропастились? Она остановилась, встала со стула и, отойдя подальше, поглядела на проделанную работу. Что-то было не так, только непонятно, что именно.       — Доля! Смотри! — дверь вдруг с грохотом распахнулась, и в комнату влетела девушка с иссиня-черными, как ночь, волосами. Глаза лихорадочно блестели, а в руках был зажат ларец с золотым замочком.       Доля ахнула и укоризненно произнесла:       — Полно тебе, Недоля! Нечего так пугать.       — Смотри, что у меня есть, — как ни в чем не бывало, продолжила Недоля, подбегая к сестре. Доля, внимательно присмотревшись, подняла на неё сверкающие зеленью листвы глаза:       — Откуда это у тебя? В Канцелярию пробралась?       — Да, — хмыкнула Недоля. — Она всё равно без присмотра осталась.       — Как это, без присмотра? — удивилась Доля, сдувая светлый локон со лба. — А Лада? А её стражи?       — Её опять на месте не было. Наверное, пошла мелодраму какую-то смотреть, не удержалась. А стражи без неё в карты наверняка рубятся.       — И это те, кто охраняют самые важные составляющие человека? — простонала Доля. — Что ты собираешься делать с… кстати, что в нём?       — Сердце, — блестя голубыми глазами, сказала Недоля, открывая ларец. Внутри действительно лежало сердце — ярко-красное, сияющее, пульсирующее, — а под ним, на дне сложенный листок, наверное, с информацией о владельце.       — Ты ещё хуже, чем Лада, — проворчала Доля, вновь усаживаясь за станок. — Вечно тебе неймется. Помогала бы лучше ткать. Куда Макошь-то подевалась?       Богиня несчастья махнула рукой и ответила:       — Не знаю. Люди и без меня справляются. Постоянно ищут проблемы на свою… душу.       Доля вздохнула, снова принявшись вплетать нить в полотно. И тут же, наконец, поняла, что было не так. Несколько нитей взбугрились, высунулись в некоторых местах, словно затяжки на платье, а дальше стянулись в узелок.       — Недоля, что же ты наделала… — в ужасе прошептала она. Её сестра, отложив ларец, подошла к станку.       — У-у-у.       — Ты должна вернуть на место.       — Ничего не будет, если я немного поизучаю его. Я ещё никогда так близко не рассматривала сердца людей.       В этот момент дверь вновь распахнулась, и на пороге появилась миловидная девушка с русыми, как мёд, волосами, в красном узорчатом платье.       — Девоньки, вы не видели… — начала она, но тут её взгляд упал на раскрытый ларец, стоящий на столике у станка. — Недоля! Я так и знала, что это ты! — её полные губы презрительно скривились.       — Лада, — усмехнулась Недоля, — мне просто хотелось позабавиться.       Лада быстрыми шагами прошла в комнату, намереваясь в сию же минуту забрать ларец. Но Недоля опередила её и, выхватив сердце, прижала его к себе.       — Не отдам. У тебя в хранилище их миллионы. Ничего не будет, если я возьму хоть одно.       — Ты не понимаешь или тебе наплевать? Нарушится баланс — вот что! — произнесла Лада.       — А я говорила! — вмешалась Доля. — Я тебе показывала полотно!       — Не факт, что это моя вина, — фыркнула Недоля. Тогда Лада попыталась отобрать у неё сердце, ларец упал и закатился под станок. Доля поспешила на помощь.       Богиня несчастья подныривала, уворачивалась, отбивалась, но в какой-то момент сердце всё же оказалось у Лады. Недоля толкнула её и снова заграбастала его себе. Доля дернулась, но сестрица отбежала на другой конец комнаты. Там к ней снова подскочила Лада, и они сцепились, царапая друг другу кожу, ругаясь и хватаясь за одежду.       — Доля, лови! — Лада, привстав на цыпочки, кинула отвоёванное сердце. Доля поймала, судорожно выдохнула, но от напряжения руки вспотели, подрагивали, сердце заскользило и взлетело в воздух. Она дёргано пыталась его подцепить, подхватила кончиками пальцев, но тут налетела Недоля, и сердце выпало, ухнув вниз, в раскрытое окно, напоследок блеснув алыми гранями в лучах солнца.       Три девицы, перегнувшись через подоконник, ахнули.       — Нам конец, — констатировала Доля, остальные согласно закивали.       — Что это вы делаете? — раздался голос с порога. Там стояла здоровая, щекастая русоволосая женщина с пышной грудью, подвязанной золотой лентой. В руке она держала пластиковый стаканчик. — Я только на десять минут за кофе вышла, — Макошь оглядела каждую по очереди и заметила их сконфуженные лица. — Так, что приключилось?       Девушки переглянулись. Похоже, им предстоит крупная выволочка. И спутанный клубок проблем.