Руины

Собрание, да ещё и такое короткое, немного ошарашило Гермиону. Когда же она вышла в ночной сад в надежде подышать свежим воздухом, она нисколько не удивилась, встретив Драко. Блондин стоял на аккуратном узорчатом мостике, задумчиво глядя на лебедей, словно две легких ладьи скользивших по зеркально-чистой глади озера. — Это отвратительно, — не поворачиваясь в ее сторону, сказал Малфой. — Он их ни во что не ставит. Неужели никто не видит этого? — голубые глаза смотрели на Грейнджер, словно ожидая ответа, но Драко тут же рассмеялся, добавив: — Кроме Поттера, конечно… Гермиона рассмеялась в ответ. Гарри действительно был самой дерзостью на фоне остальных безликих покорных Пожирателей Смерти. — Я думаю, они видят, — добавила она, посерьезнев. — Только вот они не видят смысла что-то менять… — Идиоты, — фыркнул Драко. В этот момент дверь поместья с шумом распахнулась, а затем так же эффектно захлопнулась. Растрёпанный Поттер летел, словно за ним гнались все четыре всадника Апокалипсиса. — Меня здесь не было, — бросил он через плечо, тут же трансгрессируя. Гермиона пожала плечами, ожидая продолжения спектакля. Ожидания ее оправдались, даже с излишком. Почти сразу после марафона Гарри из дома вылетел не менее растрёпанный Реддл (о чем подумала в этот момент Гермиона, история умалчивает). — Где он? — яростью Марволо можно было бы привести в движение вечный двигатель. — Аппарировал, — ответила Гермиона, продолжая сохранять внешнее спокойствие. — Куда — разбирайся сам. Это уже не мое дело. Том коротко кивнул, выражая Гермионе такую… благодарность, и так же, как и Гарри недавно, испарился в чёрном вихре магии. — Зачем это сделала? — накинулся на Грейнджер тут же Драко. — Он ведь теперь убьёт этого идиота! — Конечно же, нет, — хмыкнула Гермиона. — С чего ты это взяла?! «Потому что Гарри невозможно не любить, — в пронзительно-синих глазах колдуна пляшет багровое марево. — Он добрый, умный, мой, красивый… А ещё он мой, совсем забыл сказать…» — У него к Гарри… особое отношение… — попыталась правильно подобрать слова Гермиона. Драко понимающе кивнул. — Мой крёстный тоже был у него на особом положении. Лорд ему сильно доверял… — Вот видишь, — улыбнулась Гермиона. — Кстати, а кто твой крестный? — Северус Снейп… Между подростками воцарилось неловкое молчание. Уже в который раз Гермиона ловила себя на том, что несет ахинею полнейшую. — Забудь, — она попыталась ободряюще похлопать Драко по плечу. Вышло так себе. — С Северусом все в порядке. Если хочешь, могу даже помочь тебе с ним связаться… — Правда, ты уверена? — оживившись, спросил у девушки блондин. — Конечно, мы с Гарри довольно давно поддерживаем с ним переписку. — И откуда же вы с ним знакомы? — тут же насторожился Драко. — Не поверишь, мы его встретили однажды… кхм, гуляя по лесу. И оказалось, что он когда-то был влюблён в Лили, мать Гарри… Гермиона все так же продолжала испытывать неловкость. Общение с людьми, тем более с незнакомыми, ну, или же, как в случае с Драко, знакомыми, но не так чтобы очень, никогда ей хорошо не давалось. Однако в считанные минуты неуверенность девушки разбилась в дребезги, так как Драко, в конец забив на манеры, опустился на мост, свесив ноги. Что-то щелкнуло в груди у Гермионы (девушка очень надеялась, что это не рёбра сломались), и она последовала примеру парня, почувствовав, как стало легче на сердце. — Грейнджер, понимаешь, я всю сознательную свою жизнь мечтал стать Пожирателем Смерти. Мне и отец говорил уже раз двести, что это отвратительный род деятельности, только вот я его почему-то не слушал… — прошептал Драко. Гермиона уже давно стала замечать, что ночь является так называемым «временем откровений». Однажды она и с Томом так поговорила по душам. Тогда, кстати, она и перестала считать его злом во плоти… — Не ты один… — ответила она, наконец, Малфою. — Ты… — Драко даже не сразу понял, о чем это она говорит. — Да, было время, Реддл был и моим кумиром, — прошептала Гермиона. — И что же он сделал? — проворковал Драко. — Разбил сердце бедной наивной дурочки? Грейнджер смерила его обсуждающим взглядом. — Он разрушил всю мою жизнь, — подумав, все же ответила она. — А ты…? — предвкушая продолжение высказывания, спросил блондин. — Простила, — закончила Гермиона. — Почему? Вопрос Драко повис в воздухе тягучим напряжением между ними. — Это попытка сделать человека себе подобным, — с растяжкой произнесла, в конце-концов, девушка. — Что ты подразумеваешь под этим? — удивился Малфой. — Я думаю… он сам когда-то страдал… в детстве. Это очень сильно сказалось на его сознании. Может, он считает, что страдания — неотъемлемая часть нашей жизни? … — Что ж, тут я не могу не согласиться с Лордом, — подмигнул ей Драко. — Знала бы ты, как страдала по мне Дафна, пока за меня не просватали ее сестру… Асторию, кажется… — О, ты невыносим! — не выдержала уже шатенка, уткнувшись лбом в плечо парня. — У тебя странное мировосприятие, ты знаешь, Малфой? — Восприму это как комплимент, Грейнджер, — с усмешкой в голосе произнёс он в ответ. Гермиона лишь покачала головой, на короткий миг вдруг сравнив Драко с проплывающим мимо лебедем. Хотя, на павлина он походил куда больше. — Драко, ты самый заносчивый павлин, которого я когда-либо знала, — проворчала Грейнджер куда-то в складки его мантии. — А как же мой отец? — воскликнул блондин. — Его-то и забыла, — исправилась Гермиона. — И что Северус нашёл в вашей семейке павлинов? — Да, он скорее ворон, — заметил Драко. — Моль. — Что моль? — Твой крестный. Он моль. Драко не знал, как воспринимать это. Как лесть или же как оскорбление. Поэтому он счёл самым разумным решением молчание. Однако на долго парня не хватило, так как его буквально распирало от вопросов. — Расскажи мне о нем? — О Снейпе? — Да. — Он, — волшебница задумалась, стараясь получше подобрать слова. — Пожалуй, он несчастен. Я не спрашивала его о том, что конкретно случилось с ним… — Герми, — перебил ее маг. — Тебя послушать, так каждый третий несчастен, словно герой дешевого третьесортного романа. — Ну, нет белого без чёрного, — меланхолично протянула в ответ девушка, слегка закатив свои огромные карие глаза. — Действительно… — Почему он оказался предателем? — резко сменилась в настроении Грейнджер. — Не знаю, может зелья контрабандой сплавлял на материк, может что-то не то сказал… — Да, Гарри должен знать. — У него есть явно от тебя секреты. — Скелеты в шкафу есть у каждого… Гермиона замерла, слегка принюхавшись к воздуху, наполненном последождевым озоном, и немного прищурилась, будто пытаясь что-то разглядеть. После сего же небольшого театра она громко рассмеялась, введя Малфоя в ещё больший ступор. — Грейнджер, ты там головой ещё не тронулась? — для убедительности своих слов Драко пощелкал у неё пальцами перед носом. — Нет, — задыхаясь от смеха, прошептала Гермиона. — Просто… мы с тобой… так разговариваем… по книжному, прямо-таки… Ты случаем не социофоб ли, друг мой? — вспомнив так не кстати о Томе, спросила она у аристократа. — Или так, собрат по разуму? Малфой на это лишь махнул рукой, чувствуя, что ещё немного, и он начнёт цитировать Шекспира, что было не то что бы и плохо, но и не хорошо. Соленая озерная вода сотнями ледяных брызг орошила лица подростков, когда они уже готовы были подняться с моста и направиться к поместью. Лебеди улетали… *** Этот день, это 31 июля, с самого начала не предвещал ей ничего хорошего. От пролившегося с утра на учебник кофе до порвавшейся библиотечной книги все шло совершенно наперекосяк. Теперь, подходя к дому, Гермиона нутром чувствовала: что-то не так. Калитка скрипнула за ее спиной, когда шатенка вошла в сад. Сгущались сумерки, и деревья, неровными рядами стоявшие вкруг их дома, напоминали огромных Гриммов, вроде тех, которых можно встретить на страницах учебника по прорицанию. Между цветочных клумб и аккуратных грядок сидело пугало, зловеще улыбаясь Уже на пороге явственно ощущался резкий запах. Алкоголь. Из них троих никто не пил. Но защитные чары чужих пропустить не могли. Скрепя сердце, девочка вошла на кухню. Том сидел, скрестив пальцы, гипнотизируя взглядом почти полную бутылку огневиски. Гермиона душу бы продала, если он не был бы трезв. Только вот что же могло его заставить достать это «дьявольское зелье, отнимающее разум». Разве что… — Том, где Гарри? Гермиона затаила дыхание, ожидая ответ, уже давно известный ей. Единственная причина, которая могла бы вынудить Реддла откупорить такую увесистую бутыль спиртного. — Не знаю, — прохрипел Марволо. Ей не было жаль его. Она не сочувствовала, она не могла жалеть того, кто причинил ей когда-то боль. Однако сейчас Гермиона в чём-то могла его понять. Том Реддл такой же человек, как и она, как и любой другой волшебник или магл. Это было воистину поразительное открытие. — Сегодня его день рождения… — задумчиво протянула Грейнджер, которую тут же осенило. — Дело ведь в подарке? Том кивнул, головой указывая на труп, сидевший прямо у них во дворе. Гермиону от такого «прекрасного» зрелища чуть не стошнило. Она ведь даже мимо проходила. Она приняла труп за пугало. — Убийца его матери, — отстранённо сказал Том. Неужели Гарри Поттер был так важен этому странному и определённо опасному колдуну? Почему? Что он такого увидел в Гарри, чего не было в других? … Себя. — Почему? — не удержавшись, спросила Гермиона. — Что почему? — Реддл даже оторвался от своего вероятно очень познавательного занятия. — Почему он? … Ревновала ли Гермиона? Наверно, уже нет. Но когда-то это было и ревностью, обратившейся сейчас во что-то новое. Даже не непонимание. Любопытство. Том сразу понял о чем она. Он всегда понимал. Не нужно было лишних бесполезных разъяснений, как с родителями, например. Скорее всего, именно поэтому он заслужил этот почетный титул «первой влюбленности» Гермионы… — Потому что Гарри невозможно не любить, — в пронзительно-синих глазах колдуна пляшет багровое марево. — Он добрый, умный, мой, красивый… А ещё он мой, совсем забыл сказать… Тут уже Гермиона не сдерживает смеха. Даже в печали Том не может перестать шутить. Как же это в его стиле! … — Кажется, я знаю, где мы сможем найти нашего зеленоглазого друга, — неожиданно осенило ее.