Искусство соблазнения

      Монастырь всегда являлся местом, где царили покой и тишина, убежищем для монахов, давших обет молчания, что делало их лучшими соседями, как однажды отметил Андреас, но с появлением банды все изменилось. И этот шумный вечер пятницы был тому прямым подтверждением.       Все снова собрались на террасе, наслаждаясь прекрасным ужином, приготовленным из продуктов, выращенных монахами в небольшом саду, которыми те любезно поделились с грабителям. И хотя некоторые жаловались на недостаток мяса, глупо было бы отрицать, что Монике удалось сотворить просто волшебные блюда, используя только свежие овощи и травы. Ну и, конечно же, без алкоголя не обошлось. Три испитые бутылки вина не только развязали языки членам банды, но и заставили Токио вытащить радио, которое девушки использовали в одну из первых ночей в монастыре, напившись в погребе и закатив дискотеку. Это было в ту самую ночь, когда задурманенная выпивкой Ракель обнаружила, что ее страшно влечет к Профессору. Воспоминания об этом вечере заставили Серхио покраснеть.       — Есть какие-то пожелания? — спросила Токио, листая радиостанции, параллельно наблюдая за реакцией друзей, сидящих за столом.       — Разве мы не можем просто побеседовать? — запротестовал Серхио, прекрасно зная, чем все закончится.       Найроби закатила глаза и, прихватив бутылку вина, встала, чтобы присоединиться к подруге.       — Мы делаем это каждый вечер. Давайте просто повеселимся.       — Разве нас недостаточно для веселья? — вмешался Палермо, получив добрую порцию насмешек в ответ.        — Заткнись. Раз Вы не помогаете, я выберу сама, — решила Токио, остановив свой выбор на «Suavemente» Элвиса Креспо, тут же услышав жалобные стоны некоторых членов банды.       — Это то, что получаешь, когда не знаешь, чего хочешь, — добавила она, наблюдая за тем, как все встали, словно загипнотизированные, не в силах противостоять соблазну, и стали танцевать. Ну, почти все. Палермо и Серхио предпочли остаться на своих местах по разным причинам.       

«Когда ты меня целуешь,

      

Я буквально летаю,

      

Поэтому, как только я тебя вижу,

      

Начинаю целовать».

      Спустя несколько секунд все нашли себе партнеров по танцам — Моника и Денвер, держа на руках Цинциннати, медленно покачивались слева направо, Найроби кружилась в объятиях Хельсинки, Токио остановила свой выбор на Боготе, оба легко слились с латинскими мотивами, а Ракель приняла предложение Марселя, решив не отставать от остальных.       

«И если ты прекратишь,

      

Я очнусь

      

От этого великолепного сна,

      

Что дают мне твои поцелуи».

      Двое мужчин за столом с интересом наблюдали за происходящим. И если Палермо в основном смеялся над некоторыми неловкими движениями танцоров, то Серхио не мог выдавить из себя даже подобие улыбки, буравя хмурым взглядом Ракель. На ней было красное летнее платье, то самое, которое она надевала в особых случаях. Почему она выбрала его сегодня? Еще ему не давала покоя ее рука, мирно лежащая на плече Марселя и огромная лапища последнего, внезапно оказавшаяся на талии Ракель. А их бедра… они располагались слишком близко друг к другу. И эти улыбки.        «Это просто танец», — попытался убедить себя Серхио, качая головой в попытке отбросить в сторону ненужные мысли, но в эту самую секунду, как назло, Марсель наклонился еще ближе к Ракель и что-то прошептал ей на ухо, и она рассмеялась. Чувство, названия которому никак не мог придумать Серхио, вдруг нахлынуло на него, вынуждая ослабить галстук в попытке избавиться от непривычной боли в горле.       

«Поцелуй меня нежно,

      

Без спешки и уверенно,

      

Подари мне свой страстный поцелуй,

      

Что затронет мою душу».

      Вероятно, Палермо заметил его дискомфорт, и быстро сообразив, в чем дело, с усмешкой в голосе поинтересовался:       — Она действительно знает толк в танцах, да? Хорошо, что у нее есть тот, кто знает, что нужно делать с ее телом.       Серхио знал, что Палермо просто играл с ним, дразня его за застенчивость и полное отсутствие чувства ритма, как это делал пять лет назад, также он понимал, что Ракель имеет полное право на веселье и общение с остальной частью команды, но просто сидеть и смотреть на это становилось все сложнее. Он потер влажные руки о штаны, надеясь на то, что мужчина, сидящий по соседству, не заметит того, как сильно его ногти впились в кожу в тот самый момент, когда Ракель положила голову на плечо другого мужчины, а тот, другой, провел руками по вишнево-красному материалу ее наряда. Серхио никогда не испытывал подобного, но в одном он был уверен точно — нужно поскорее уматывать отсюда, пока он не сделал того, о чем потом пожалеет.       

«Подари мне еще один поцелуй,

      

Что достанется моим губам,

      

Подари мне легкий поцелуй,

      

Подари мне нежный поцелуй».

      — Мне нужно подготовить кое-что к завтрашним урокам, — пробормотал он Палермо, а затем молниеносно встал и покинул место, не решаясь обернуться. К счастью, никто не попытался окликнуть или остановить его. Быстрым шагом, практически переходя на бег, он прошел по коридору и только когда достиг классной комнаты, места, служившего ему убежищем, места, в котором он всегда чувствовал себя спокойно и легко, его святилища, замедлился.       Тем не менее, на этот раз привычного успокоения он не испытал. Более того, он вообще понять не мог, зачем сюда пришел и что собирался сделать. Будто ноги на автомате притащили его сюда, в то единственное место, где он все держал под контролем, где знал все. Все, кроме ответа на вопрос, который крутился в его голове на протяжении последних нескольких минут — что за странное чувство поселилось в нем, когда он увидел Ракель в объятиях другого мужчины?       Издав тяжелый вздох, задумчиво проведя рукой по бороде, он попытался не думать о Ракель в этом чертовом платье и ее улыбке, подаренной не ему. Прислонившись к своему столу, Серхио открыл папку с важными файлами и стал просматривать вычисления, которые изучил по меньшей мере тысячу раз. Это продолжалось до тех пор, пока стук ее каблуков и звук ее голоса не заполнили тишину комнаты. Его сердце тут же забилось чаще.       — Привет, я потеряла тебя, — тепло поприветствовала его Ракель, шагнув в класс. Её бархатный голос тут же окутал его, и странное чувство вернулось вновь, правда теперь с удвоенной силой.       — Привет, — рассеянно ответил он, не глядя на нее.       Казалось, не заметив странности в его поведении, она прислонилась к стене, приводя свои непослушные волосы в порядок.       — Почему ты ушел, даже не сказав мне об этом?       — Какой смысл мне оставаться там, если я не танцую?       — Необязательно было танцевать, ты мог просто смотреть.       Он вздохнул.       — Я это и делал.       И тогда Ракель заметила, что с ним что-то не так. Плечи слишком напряжены, избегает ее взгляда, непривычный румянец на щеках.       — Совсем немного, — добавила она, скрестив руки на груди, готовясь задать следующий вопрос. — Серхио, что происходит?       Наконец, закрыв папку с громким хлопком, он соизволил посмотреть на нее.       — Клянусь, ничего такого. Я просто устал и пытаюсь сосредоточиться на том, что должен сделать до начала завтрашних уроков, — ответил он, размахивая газетами в воздухе в попытке переключить ее внимание на другую тему. Но не вышло. Он знал, что его глаза выдали его. Он мог чувствовать, как легко Ракель проникает в его душу, срывая слой за слоем, добираясь до самой сути. Она слишком хорошо его знала, каждую сторону его личности, порой даже лучше, чем он сам.       — Я намерена принять душ, и надеюсь, что к тому моменту, когда закончу, ты будешь готов поговорить, потому что я вижу, что что-то случилось.       Ракель уже повернулась, собираясь выйти, когда он сам того не ожидая, выпалил:       — Ничего плохого не случилось. Ты вольна делать все, что хочешь.       И тогда до нее дошло.       — Все дело в моем танце, не так ли? — спросила она, хотя это звучало как ответ. — Проблема в том, что я танцевала с кем-то еще? Ты ревнуешь, да?       Ревность. Честно говоря, он даже не рассматривал такой вариант. Может ли это действительно быть ревностью, когда он понимает потребности своей женщины и не пытается помешать ей делать то, что она хочет? Ревность заставляет людей вести себя эгоистично, не заботиться о чувствах другого, это иррациональное чувство. Нет, определенно, он не ревнует. Абсолютно исключено.       — Я не ревную! Ты можешь танцевать с другими мужчинами.       — Но это беспокоит тебя, — заключила она, и медленно направилась к нему, прищурившись. — Хочешь, чтобы я потанцевала с тобой?       Он приподнял брови, не совсем понимая от ужаса или удивления и волнения.       — Ты знаешь, что я не умею танцевать и только опозорюсь при всех. Не нужно меня жалеть, танцуй с кем угодно.       Теперь их разделяло всего несколько дюймов. Она была настолько близко, что знакомый запах кокосового шампуня защекотал его ноздри.       — Ты танцевал со мной дома, мы можем повторить это. Прямо здесь, только мы вдвоем. Серхио поправил свои очки дрожащим пальцем, не в силах скрыть легкую улыбку.       — Это смешно.       Но Ракель не желала принимать его неуверенное «нет» за ответ.       Она быстро открыла окно, позволяя музыке проникнуть в классную комнату. И, хотя песня сменилась, мотив не особо отличался от предыдущей. Но надо признать, мелодия — это последнее, что сейчас интересовало Ракель, все ее внимание было сконцентрировано на мужчине, который неуверенно покачивался, все еще не решаясь принять ее приглашение.       — Возьми мою руку, — ободряюще сказала ему Ракель, протягивая свою ладонь, но он продолжал стоять и смотреть на нее, разрываясь между желанием сохранить чувство собственного достоинства и уступить ей. — Серхио, — добавила она и это все, что ему нужно было услышать, чтобы решиться, прекрасно понимая, что у него изначально не было выбора. Он никогда не мог сказать ей «нет».       Поэтому он взял ее за руку, автоматически переплетая ее пальцы со своими, позволяя ей вести. Они находились посреди комнаты, и он все еще смотрел на нее сверху вниз, ожидая ее дальнейшего шага. Он мог бы простоять так целую вечность, просто любуясь тем, как солнечные блики освещают ее медовые глаза и золотистые волосы. Она — его персональный солнечный лучик, согревающий даже в самый сильный мороз.       — А другую положи на мою талию, — приказала ему Ракель, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем она говорила. Как только он сделал это, одна его рука нежно обняла ее за талию, притягивая ближе к мужскому телу, а вторая, в которой находилась ее крохотная ручка, была вытянута в сторону. Как только начался припев песни, она сделала шаг назад и остановилась, ожидая, пока он последует за ней. Сначала Серхио колебался, покусывая от неуверенности губу, но когда он, наконец, сделал то, что требовалось, оба почувствовали правильность всего происходящего.

«Смотри, как я страдаю,

Я сгораю изнутри, чтобы почувствовать твою любовь,

Милая, не делай этого со мной,

Ты знаешь, что я люблю тебя всем сердцем».

      — Теперь твоя очередь.       Серхио повторил то движение, что она только что ему продемонстрировала, и они еще несколько раз проделали это вместе, закрепляя навык. Когда у него все получилось без единой ошибки, её лицо озарила гордая улыбка.       — Вот видишь, это не так уж и сложно.       — Потому что я повторяю одно и то же простейшее движение снова и снова.       — Ну, тогда брось мне вызов, — игриво сказала она, положив руку на его плечо, притягивая мужчину еще ближе к себе. Теперь она была настолько близко, что он слышал, как она шепчет слова песни себе под нос. Недолго думая, он решил сделать именно то, что она просила — бросить ей вызов.

«Мне так больно осознавать, что ты больше не моя,

Как и твое красивое стройное тело,

Мне так больно осознавать, что ты больше не моя,

Я скучаю по тебе».

      Серхио плавно отодвинул левую ногу назад, легко скользя по гладкому полу. Ракель последовала за ним, выдвинув правую ногу вперед, слегка наклонив корпус к нему. Он посмотрел на нее, еще крепче обхватывая ее бедра своими пальцами, в то время как его левая нога снова двинулась вперед, удивляя Ракель неожиданным преследованием. Она остановились, чувствуя на своём лице дыхание Серхио. Пристально глядя на Ракель, Серхио одним рывком вжал ее бедра в свои. Борясь с желанием впиться в ее губы своими, он отвел взгляд куда-то в сторону, пытаясь сконцентрироваться на одном из предметов вдали, но сделать это было просто невозможно, когда ее глаза были прикованы к нему. Поэтому, не выпуская ее руки из своей, он осторожно оттолкнул её от себя, заставляя покрутиться на месте, а затем, как только она снова оказалась лицом к нему, резко дернул на себя, заключая в кольцо своих рук.       Он не знал никаких вычурных шагов, и не танцевал с той самой ночи, что они провели на своей маленькой лодочке, но он все еще помнил азы. Многочисленные попытки Ракель научить его танцевать не прошли бесследно, уже через несколько занятий он мог довольно уверенно следовать за ней по кухне, время от времени крутя ее вокруг своей оси, наслаждаясь ее заливистым смехом в такие моменты. Но никогда прежде он не видел у неё такого шокированного и довольного выражения лица       — Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я доживу до того дня, когда Серхио Маркина будет вести меня в танце.       Он просто рассмеялся над ее комментарием, отдавшись всецело музыке и их танцу, потеряв чувство гравитации. Он не мог сосчитать сколько раз чуть не раздавил ей ногу, с завидным постоянством наступая на нее, но ничего не могло испортить магию этого момента. Они счастливо улыбались друг другу, слушая стук каблуков по деревянному полу. Он не мог отвести влюбленного взгляда от нее, от ее довольного лица и того, как ее волосы развивались при каждом движении. И хоть это не было идеально, для них этот танец был чем-то совершенно прекрасным. И то, что они то и дело спотыкались, не имело совершенно никакого значения. Только эта женщина была важна. А потом он вдруг вспомнил, что не больше часа назад она кружилась в танце с другим мужчиной.       — Может быть, я немного ревновал, — вдруг признался он, снова прижимая ее к своей груди.       Она вскинула брови, усмехнувшись.       — Осознание — первый шаг к выздоровлению.       — Я не знаю, как это объяснить, но когда я увидел тебя в объятиях другого мужчины, — начал он, его голос понизился на октаву, — все, о чем я мог думать — это вырвать тебя из его лап и увести куда-нибудь подальше.       Ракель отступила назад, чтобы заглянуть в его глаза, которые в эту секунду светились чем-то злым.       — И что бы ты тогда сделал?       — Трахал бы тебя всю ночь напролет, до тех пор, пока ты не смогла бы танцевать с кем-то другим всю неделю. Я бы сделал все, чтобы остальные поняли, что ты моя.       Ракель сглотнула, ее глаза расширились от картины, которую нарисовало ее воображение.       — Кто-то стал немного собственником.       Серхио никак не прокомментировал ее замечание. Прекратив танцевать, он крепко схватил ее за талию и сделал несколько неуклюжих шагов назад, остановившись только тогда, когда достиг края стола. Она удивленно смотрела на него, не понимая, что происходит. Возможно, все дело было в комнате, которая пробуждала в нем уверенность, или это были последствия нескольких бокалов красного вина, но он не смог сдержать своих следующих слов:       — Потанцуй для меня.       Его губы взволнованно дернулись, когда Ракель отстранилась от него. Если бы он не знал ее так хорошо, то расценил бы это как отказ, но ее глаза, пылающие возбуждением, давали ему тот ответ, который он хотел получить. Они говорили на одном языке, понятном только им двоим. И в тот момент, когда на ее лице расцвела самодовольная улыбка, он понял, что не ошибся, она была более, чем готова выполнить его маленькую просьбу.       На этот раз весь контроль находился в руках Серхио. Обычно Ракель была той, кто проявлял инициативу, соблазнял его, имея больше опыта в этих делах и смелости испробовать что-то новое и необычное. Она была той, кто флиртовал с ним после пьяной вечеринки с девушками, она же внимательно слушала все его планы, это она выбрала самый сексуальный наряд из всевозможных, чтобы лишить его дара речи, и, наконец, это ей в голову пришла авантюрная идея присоединиться к нему в душе.       Сам же он никак не решался предложить ей воплотить в жизнь его фантазии, боясь заставить ее делать то, чего она не хочет, но не из-за ее прошлого или того, что он считал ее ранимой, вовсе нет, она была самым сильным человеком из всех людей, которых он встречал. Причина его нерешительности заключалась в том, что он считал себя недостойным этой женщины. Ее улыбок, ее тела, ее любви. Он был недостоин ее. Она была слишком хороша для него, даже в самых смелых мечтах он не мог представить, что такая женщина, как Ракель разделит с ним свою жизнь. Тем не менее, она сделала это. Она бросила все ради человека, который изначально хотел сблизиться с ней с намерением использовать ее, манипулировать ею. Но ее бы не было здесь, если бы она не доверяла ему и не любила его, так ведь? Значит, она так же безумно любит его, как и он ее.       А то чувство, что он испытал, увидев ее в объятиях другого, заставило его понять, что он не может всю жизнь ходить на иголках. Ему выпала честь назвать эту невероятную женщину своей, женщину, которая не только приняла его таким, какой он есть, но и помогла открыть новые стороны его личности, о существовании которых он и не подозревал до встречи с ней. Она разбудила настоящего Серхио, человека, который получал удовольствие от плавания одетым в океане, который наслаждался ночными поездками на мотоцикле и тайными свиданиями, человека, которому безумно нравилось обучать ее, их дочь тому, как делать оригами.Она показала ему совершенно другой мир. Это было не первое ограбление, на успех которого он рассчитывал, но правда заключалась в том, что Ракель была его фортуной. Она была рядом всегда, куда бы он ни пошел, как бы все ни испортил. Она пробуждала в нем желание жить. От осознания того, что она разделяла его чувства, у него выросли крылья, он был уверен в том, что пока она с ним, ему будет сопутствовать удача в любом начинании.       Так что, он впервые позволил себе взять инициативу на себя, заявить открыто о своих потребностях и желаниях, соблазнить ее, сказать, что он хотел от нее и услышать в ответ, что она мечтала получить взамен. Этот танец был только для него, и он наслаждался этим маленьким представлением. Сегодня он позволил алкоголю завладеть своим разумом и, забыв про свою стеснительность, танцевал так, как умел, не заботясь о том, насколько смешным мог выглядеть в чьих-то глазах, и это напомнило ему о том дне, когда они отмечали свадьбу брата в этом же монастыре. Его сердце сжалось от болезненных, но приятных воспоминаний.       Но в тот момент, когда Ракель начала соблазнительно покачивать бедрами из стороны в сторону, он забыл обо всем. И даже мелодия, которую несколькими минутами ранее он терпеть не мог, теперь казалась самой красивой из всех существующих. Казалось, весь мир слился с этой женщиной, танцевавшей перед ним, никакая сила в мире не смогла бы заставить его отвести взгляда от этого прекрасного тела. Он вцепился пальцами в свои бедра, наблюдая за тем, как плечи Ракель сделали волнообразное движение, которое полностью соответствовало легкому покачиванию ее бедер. Продолжая танцевать, она подхватила руками край платья и стала медленно собирать его, обнажая подтянутые ноги.       В это время музыка внезапно сменилась на медленную и чувственную гитарную мелодию, но Серхио не заметил этого. Все его внимание было приковано к Ракель, которая теперь повернулась к нему спиной, открыв прекрасный обзор на свои бедра.       Непристойные мысли крутились в его голове. Она не танцевала так перед всеми, так эротично, сливаясь воедино с музыкой. Все это было только для него.       Вдруг его штаны стали слишком тесными, а дыхание участилось.       — Иди сюда. Позволь мне порадовать тебя.       Она закусила губу, усмехнувшись и выпрямившись, обернулась к нему, позволяя ему привлечь ее к себе. Удерживая ее крепко в своих руках, Серхио уселся на стол. Раздвинув его ноги своим коленом, Ракель заняла место между ними. Казалось, именно этого им обоим не хватало весь день. Несмотря на то, что они все время находились на расстоянии вытянутой руки, было так мучительно не касаться друг друга. Но спешка в этом деле не входила в его планы. Он намеревался дразнить ее как можно дольше, чтобы довести ее до такого состояния, чтобы она помнила об этом вечере всю свою жизнь.       Наклонившись вперед, она начала стаскивать темно-серый пиджак с его плеч, попутно прокладывая дорожку поцелуев по его челюсти, покрытой густой бородой. Она оторвалась от него только тогда, когда он с силой сжал ее бедра, привлекая тем самым ее внимание.       — Не трогай, — приказным тоном заявил он так, будто это было одно из его золотых правил, которое они давным-давно нарушили. Удивленно уставившись на него, издав тяжелый вздох, Ракель подчинилась, выпуская из рук мужской пиджак. Он находился на грани, его эрекция отчаянно нуждалась в ее прикосновении, но он не собирался позволить ей так просто победить его.       — Я думала, ты сказал, что хочешь меня порадовать? — спросила Ракель.       — Разве? — вскинул он удивленно бровь. — Я думал, что сказал, что планирую немного подразнить тебя.       Хмыкнув, она вкрадчиво поинтересовалась:       — Прости, ты желаешь, чтобы я вернулась на улицу? — забравшись на его колени и потершись о явное свидетельство его возбуждения о центр своего желания. — Хочешь, чтобы я танцевала с Денвером или Боготой?       — Не смей.       — Или что?       В ответ его рот прижался к ее, грубо и отчаянно. Она быстро открылась ему, ее пальцы запуталась в его волосах. Он облегченно вздохнул, все его тело трепетало, а голова кружилась от ее близости, кровь стала будто газированной. Ее язык яростно исследовал его рот, ее нетерпение говорило о том, как сильно она нуждалась в нем. Они разомкнули губы только тогда, когда почувствовали нехватку воздуха в легких. Вопреки ее ожиданиям, Серхио не поцеловал ее снова, несмотря на то, что ее губы соблазнительно раскрылись, приглашая испробовать сладкий десерт, вместо этого он потянулся к тонким ремешкам ее платья и развязал их, позволяя медленно соскользнуть с женских плеч. Заметив затвердевшие пики, просвечивающие сквозь тонкую ткань, он с удивлением обнаружил, что на Ракель нет лифчика.       — Блядь.       — Он не очень хорошо сочетается с платьем, лямки никуда не спрячешь, — объяснила она, смеясь.       — Нет, я все понимаю…       — Я к тому, что не делала это специально, чтобы соблазнить тебя.       — Даже если это вышло случайно, я не могу не быть благодарным за такой подарок.       — Если бы я подумала об этом, — сказала она с ноткой иронии, — когда одевалась этим утром, то я бы выбрала то платье, которое заставило бы тебя моментально захотеть трахнуть меня в этом классе…       Она произнесла это так непринужденно и легко, что на лице Серхио помимо его воли расплылась счастливая улыбка, а тело заболело от желания, настолько сильного, что он не мог подобрать слов, чтобы описать всю его мощь. Загипнотизированный, он мог лишь ошеломленно смотреть на то, как ее грудь взималась под тканью. Мужские пальцы продолжили свой путь, плавно стягивая материал с тела Ракель. И в тот момент, когда платье соскользнуло с ее тела, обнажая женскую грудь идеальной формы, Серхио почувствовал, что у него пересохло во рту, и понял, что окончательно потерял контроль.       Наклонив голову к ее лопатке, он поцеловал Ракель в плечо, в то самое место, которое всегда заставляло ее тело вздрагивать от его ласк, а затем спустился еще ниже, покрывая легкими поцелуями нежную кожу. Достигнув напряженного соска, он сначала облизал кожу вокруг него, заставив ее томиться в ожидании основного блюда, и только когда она нетерпеливо дернула его за волосы, он сделал то, что она хотела, беря напряженный пик в рот, посасывая и покусывая его, лаская своим шероховатым языком.       Она испустила первый ошеломляющий стон, и этот эротичный звук тут же отозвался в его паху. Он продолжил беспощадно дразнить ее, вырывая из нее стон за стоном, с каждой секундой ее дыхание становилось все более быстрым и сбивчивым. Он переключился на второй сосок, повторяя знакомый ритуал. И когда она вздрогнула в его руках, а ее бедра рефлекторно сильнее прижались к нему, будто она утратила способность контролировать свое собственное тело, что было чистой правдой, Серхио понял, что прошло время перейти к следующему шагу.       Сунув руку под подол ее платья, едва сдержавшись чтобы не сорвать влажные трусики с её ног, он схватил ее бедра и подтолкнул слегка вперёд. И только когда его теплое дыхание обожгло ее чувствительную кожу в том самом месте, где было сосредоточено все ее желание, до нее дошло, что он собирался сделать.       — Ты уверен, что мы не должны пойти в спальню для всего этого?       Он хмыкнул, удобно расположившись между ее бедер.       — Мне здесь нравится, — сказал он.– Давай же, потанцуй на мне.       Никогда в жизни она не смотрела на него так, как сейчас. С таким искренним волнением, удивлением и голодом. Каждая ее эмоция легко читалась на ее прекрасном лице, и он невероятно гордился тем фактом, что являлся причиной этого. Дернув ее на себя, он спустил ненужный кусок ткани с её ног, а затем прикусил зубами нежную кожу, оставляя характерные черты на её бедрах. Она упала на стол, когда его рот проник в самый центр ее возбуждения. Ощутив ее вкус на своих губах, он застонал.       Пришло его время быть на высоте. Время, когда он мог показать все то, что узнал о ее теле, ее реакции, ее дыхании и стонах. Это был экзамен, к сдаче которого он готовился последние три года, а успешно сдав его, он докажет Ракель, что достоин ее, что он является единственным мужчиной, который может заставить ее увидеть звезды.       Его руки хаотично двигались по ее обнаженным ногам, вынуждая ее раздвинуть их ещё сильнее, в то время как его язык скользил по ее складочкам, лаская клитор, заставляя ее задыхаться от желания. Она схватилась пальцами за его волосы, грубо дернув их. Это было больно, но он не мог жаловаться, потому что это каким-то образом еще больше усилило его собственное возбуждение.       — Серхио, — пронзительно закричала она, невидящим взглядом уставившись в потолок, полностью отдавшись приятным ощущениям, которые дарил его язык, играя с пучком ее нервов. — Не останавливайся.       Мольба в ее подтолкнула его к тому, что он начал трахать ее еще сильнее. Его эрекция, запертая в штанах, грозилась прорваться сквозь молнию от необходимости добраться до пульсирующей плоти Ракель. Когда она приподняла бедра, он грубо вернул их на место, удерживая своими сильными руками, продолжая ублажать ее. Он чувствовал, что ее ноги дрожат и знал, что она была очень близка к финалу. Опустив руку, он вошел одним пальцем в нее, подталкивая ее к мощному оргазму. Схватившись за края стола, она выгнулась дугой в его руках, с оглушительным криком достигнув финиша.       Вернувшись с небес на землю, Ракель посмотрела на Серхио, на лице которого играла самодовольная ухмылка. Ее руки тут же нашли его молнию. На этот раз он не собирался останавливать ее, напротив, он помог ей высвободить свой возбуждённый член и когда она сжала его достоинство в своей руке, он издал звук, похожий на шипение. Проведя большим пальцем по кончику, она размазала белую жидкость по всей длине, заставляя его закатить глаза в экстазе. — Значит, теперь ты позволяешь мне прикоснуться к себе, да?       — Я был бы полным идиотом, если бы остановил тебя.       Она победно улыбнулась. Резко дернув ее на себя, он приподнял ее бедра и прежде чем она могла понять, что происходит, он снова опустил их, вдруг оказавшись похороненным глубоко внутри нее. Сев, он широко раскрыл глаза, ошеломленный тем, как хорошо это ощущалось. Ее бедра слишком близко прижимались к его паху. Ракель застонала, когда он сменил угол проникновения и полностью заполнил ее, растягивая стеночки. Все, что они могли делать — это смотреть друг на друга, не в силах вымолвить ни слова, позволяя телам приспособиться.       Тяжело дыша, Ракель обхватила мужское лицо своими ладошками. Ее непослушные прядки волос щекотали его нос. Они находились так близко, что их лбы практически соприкасались. Какое-то время Ракель не предпринимала никаких попыток, просто наслаждаясь ощущением полной наполненности им, позволяя себе привыкнуть к этому. Независимо от того, сколько раз он погружался в нее, это всегда ощущалось так, будто это было впервые.       И когда она вдруг приподнялась и снова резко опустилась на него, оба громко закричали.       — Осторожнее, — пробормотал он, смеясь, — они могут услышать тебя.       — Я бы сказала тебе тоже самое.       Обняв ее за талию, он снова поцеловал ее в шею и, волна удовольствия тут же прокатилась по всему ее телу от ощущения того, как его колючая борода терлась о её нежную кожу. — Думаю, ты права, — простонал он в ее яремную ямку, чувствуя, как ее возбуждение передается ему. Увеличивая постепенно скорость, она поднималась и опускалась снова и снова, прижимаясь своим обнаженным телом к мужской рубашке, от которой Серхио до сих пор не избавился. Его пальцы быстро нашли ее клитор, потирая его с необходимой частотой и интенсивностью, с каждым прикосновением подталкивая ее к краю все больше и больше. Он и сам был уже на грани. Его руки хаотично двигались по ее телу, жадно исследуя каждое доступное местечко, распределяя блестящий пот по ее коже, словно он рисовал акварелью на холсте. Издав приглушенный стон, он стал раз за разом приподнимать бедра, устремляясь ей навстречу, желая помочь ей достигнуть нирваны. И уже через несколько секунд он с восхищением наблюдал за тем, как ее губы раскрылись в беззвучном крике.       — Давай, — скомандовал он, снова схватившись за ее задницу, чтобы несколько раз грубо толкнуться в нее.       — Да, да, — кричала она.       Волны наслаждения прокатывались по женскому телу, он чувствовал Ракель каждой клеточкой своего тела, будто они были единым организмом. Крепко прижимая ее к себе, находясь внутри нее настолько глубоко, насколько это было можно, он ловил каждую ее реакцию, что ещё сильнее подталкивало его к краю.       Серхио был очарован ею. Он хотел посвятить ей сонеты, баллады, написать роман о каждой ее веснушке, каждом оттенке коричневого в ее глазах. Он хотел объявить всему миру о своей вечной любви к этой невероятной женщине. Он хотел провести пальцами по каждому дюйму ее тела, пока не осталось бы ни единой частички, которую он не изучил.       Он, не останавливаясь, приподнимал бедра, на полпути встречая ее, чувствуя, что это приобретает какой-то другой окрас — в их действиях появилось что-то неистовое и отчаянное. Собрав мужские волосы в кулак, Ракель дернула его голову, направляя к своему соску. Без труда поняв, что ей нужно, он захватил возбужденный пик в рот и принялся так сильно сосать его, что она чувствовала даже укусы, которые оставляли его острые зубы на ее коже. С каждым толчком, он все сильнее вонзался в горячий влажный рай ее тесных стеночек. Высвободившись из его крепких объятий, она сдвинулась, чтобы иметь возможность скакать на нем с невероятной скоростью. Он знал, что ее второй оргазм совсем близко.       — Я чертовски люблю трахаться с тобой, — выдохнула она в его темные волосы, все еще прижимая его к своей груди, вздрагивая от его умелых ласк. Сказанные ею слова прошлись разрядом электричества по телу Серхио, отправляя его через край.       Хмыкнув, он с содроганием излился в нее, слыша ее выдох, полный блаженного удовлетворения. Ее сердце разрывалось от ощущения переполненности им, вызывая искренний восторг, который выплеснулся наружу мощнейшим оргазмом.       Они не могли сказать, сколько времени им потребовалось, чтобы прийти в себя. Казалось, время остановилось, но когда они обрели способность связно мыслить, то заметили, что в комнате стало темно. Понимающе переглянувшись, оба засмеялись. Никто не ожидал такого развития событий, но это было более, чем приятным времяпрепровождением. Они не торопились собираться, просто нежились в объятиях друг друга.       — Наверное, нам стоит вернуться, — наконец, нарушила Ракель тишину, взглянув на Серхио, но не предприняла попыток высвободиться из его рук.       — Думаю, что должны сделать это, — ответил он некоторое время спустя, помогая ей поднять платье и подняться с колен. — Но мы не можем выйти в таком виде.       Она улыбнулась — их волосы были взъерошены, очки Серхио криво сидели у него на носу. Все говорило о том, что у них только что был трах века.       — Ты прав. Тогда сначала идем в спальню.       Как только они закончили поправлять одежду, в коридоре мелькнула фигура. Серхио потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был Марсель, который послал им понимающую улыбку, прежде чем войти в соседнюю комнату. Они совершенно забыли, что в классе нет дверей.       — Это уже второй раз на этой неделе, — заметила Ракель, чувствуя, как легкий румянец покрывает щеки.       — Хорошо. Все должны знать, что ты моя.       Песни:       Элвис Креспо - Suavemente: https://www.youtube.com/watch?v=WPiEbYSF9kE       Xtreme - Te Extraño: https://www.youtube.com/watch?v=b_HDhkw6g7I       Хиты испанской гитары: https: // www. youtube.com/watch?v=DiqVfCUX69k&list=PLeY0hGmlfT0HQq7V023WGEQnOInSj1cjy&index=37&t=218s