Искусство соблазнения

      Едва уловимое прикосновение его нежных губ к плечу вырвало ее из полудремы — но, к его удивлению, она еще не спала. Не совсем.       — Ракель?       В ответ раздался лишь тихий вздох. У нее просто не было сил отвечать словами: пусть она и не спала, но сказать, что она устала, было бы огромным преуменьшением.       — Спасибо, — прошептал он ей на ухо. От его горячего дыхания по ее спине пробежала дрожь, словно круги по воде от брошенного в море камня. Однако именно его слова по-настоящему пробудили ее интерес.       Повисло недолгое молчание. Она пыталась понять причину этого внезапного признания под аккомпанемент ветра и бьющихся о берег волн — мелодию, под которую они засыпали каждую ночь.       — За что?       — За то, что ты рядом.       События буквально нескольких минут давности пронеслись у нее перед глазами: пустая постель; он, одиноко стоящий на пляже и смотрящий в пустоту. Она знала, что ему приснился кошмар. Это был далеко не первый раз, когда она просыпалась посреди ночи и видела подобную картину. Она научилась чувствовать его отсутствие и знала, что единственное утешение, которое ему сейчас нужно — это ее прикосновение. Напоминание о том, что она рядом с ним, и что ему не нужно сражаться со своими демонами в одиночку.       — Я понимаю, что твои кошмары…       Серхио покачал головой, перебивая ее:       — Нет. Я имею в виду — здесь.       Она распахнула глаза и повернулась ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Его черты были мягкими, даже слишком мягкими по сравнению с тем, каким она привыкла его видеть, а в глазах мерцал тот самый блеск, который говорил больше тысячи слов. Она знала, что он имел в виду. Она это чувствовала.       В следующее мгновение он наклонился, чтобы накрыть ее губы своими, а ее рука инстинктивно потянулась к его щеке: пальцы скользнули от жесткой щетины к гладкой коже на шее. Тем временем его руки блуждали по ее животу и талии в поисках края ночной рубашки, чтобы разрушить последнюю преграду между ними, пока их языки сплетались в знакомом, но оттого не менее волнующем танце.       Ночь была теплой, как и почти все ночи на Палаване, но градус страсти, казалось, повышался с каждой секундой. Терпеть этот жар стало почти невыносимо, и Ракель, в силу своей нетерпеливой натуры, решила ускорить процесс: одним плавным движением она стянула ночную рубашку через голову. В ярком серебристом свете луны Серхио открылся захватывающий вид на ее идеальную обнаженную грудь, которой он мог беспрепятственно любоваться… и жадно ласкать.       Он не стал терять ни секунды. Нависнув над ней и опершись руками по обе стороны от ее прекрасного лица, он обхватил губами затвердевший сосок, одновременно прижимаясь к ее лону. Она издала полный удовольствия вздох, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза от наслаждения. Ей хотелось смотреть на него. Хотелось видеть всё: как его тело прижимается к ее, как расширяются его зрачки с каждым звуком удовольствия, слетающим с ее губ. Он тоже не сдерживал эмоций — как только он коснулся ее влажных складок, его губы приоткрылись, и ее имя сорвалось с них так, что у нее сладко заныло внизу живота.       Ракель.       Он повторил его, когда вошел в нее на всю длину, прижавшись своим лбом к ее, пока они оба привыкали к этому новому, ошеломляющему чувству.       Ракель.       Его бедра начали двигаться в ровном ритме, а ее ладони снова легли на его щеки, заставляя смотреть ей в глаза, пока он раз за разом попадал в ту самую точку. Теперь уже ни один из них не мог хранить молчание.       Ракель!       Она была близка — она чувствовала это в каждой клеточке тела, в каждой мышце, даже на кончиках пальцев, и ни за что бы не позволила ему сейчас остановиться.       — Ракель!       Она резко распахнула глаза и вздрогнула от звука собственного имени, который явно доносился не из сна.       Значит, это всё-таки был просто сон. Она тяжело вздохнула, осознав это, а затем потерла лицо руками, медленно возвращаясь в реальность. За окном всё еще было светло. Неужели она и правда уснула прямо посреди дня?       Ракель тихонько застонала, наконец поняв, что произошло: она отключилась на кровати за чтением книги. Это был один из тех редких, ничем не примечательных вечеров, когда все проводили свободное время в своих комнатах, и она, очевидно, расслабилась чересчур сильно.       — Ты уснула?       Ах, да. Она была не одна. На другой стороне спальни в кресле сидел Серхио. Он держал в руках огромную книгу и с любопытством наблюдал за ней.       — Кажется… Да, уснула. Прости, — ответила она со смешком, запуская пальцы в волосы в попытке хоть немного их пригладить.       — Тебе не за что извиняться, — с улыбкой успокоил он ее. Картина явно его забавляла, но он всё же ждал объяснений. Она никогда не спала днем, и он знал это лучше, чем кто-либо другой.       — Я просто… Я не очень хорошо спала прошлой ночью.       Серхио обеспокоенно нахмурился.       — Почему?       — Сны.       «Ну, не совсем», — подумала она про себя. Это были воспоминания об их беззаботном времени на Палаване: прогулки по пляжу с Паулой, совместная готовка на их старой лодочке, ночи, когда они сливались в единое целое под миллионами звезд. Сейчас та жизнь казалась скорее сном, нежели реальным воспоминанием, и она догадывалась, что именно в этом крылась причина ее бессонницы.       — Кошмары? — внезапно спросил он, возвращая ее в настоящее.       Ракель покачала головой:       — Нет, просто сны.       Этот ответ, казалось, успокоил его, потому что он не стал расспрашивать дальше, а лишь слабо улыбнулся и вернулся к чтению. Однако ей самой что-то не давало покоя. Возможно, эти сны были посланием — напоминанием о том, что никто не знает, сколько времени им осталось быть вместе. О том, что им не следует упускать драгоценные моменты, которыми они всё еще могут наслаждаться сполна. И уж ей точно не хотелось проводить такой чудесный вечер в толстых стенах монастыря, засыпая с открытой книгой на груди.       — У нас ведь нет никаких планов на вечер, верно?       Он снова поднял на нее глаза, обдумывая ответ.       — Никаких занятий и ужинов сегодня нет.       — Могу я предложить альтернативу нашим обычным… занятиям в свободный вечер?       Он невольно ухмыльнулся. Их «обычные занятия» заключались в том, что они пытались развлечься каждый своим делом, пока в конце концов не сдавались и не возвращались к привычной рутине — занимались любовью до глубокой ночи. Ему нравились такие вечера, и даже очень, но разнообразие бы им тоже не повредило.       — Я весь во внимании.       — Рядом с монастырем есть река, и я до смерти хочу искупаться.       Глядя на ее восторженное лицо, сопротивляться этому предложению было почти невозможно. Тем не менее, он еще не был до конца уверен.       — Я не знаю, безопасно ли там плавать.       Ракель села на кровати и пожала плечами, ни на секунду не переставая лучезарно улыбаться:       — Как насчет того, чтобы проверить?       Он закусил губу, обдумывая ее идею, затем закрыл книгу и отложил ее на стол.       — Но особо не надейся.       — Это значит «да»? — спросила она, и ее глаза тут же засияли надеждой и предвкушением.       Разве он мог сказать «нет»?       — Возможно.       Этого было достаточно, чтобы она вскочила и протянула к нему руки, заставляя подняться следом. Он не сопротивлялся и позволил потянуть себя наверх. Они бы точно стукнулись головами, не сделай она шаг назад в самое последнее мгновение.       — Отлично. Пойдем, — сказала она, направляясь к двери, всё еще сжимая его ладонь. Однако Серхио остался стоять на месте, вынуждая ее притормозить.       — Нам надо сказать остальным, что мы уходим?       Ракель обернулась и посмотрела на него со вздернутой бровью:       — Как будто они бросятся нас искать.       — С ними никогда не знаешь наверняка, — возразил Серхио, но ее, похоже, это ничуть не убедило.       — Если мы скажем им, что ушли, то к нашему возвращению они превратят дом в невесть что.       Он не смог сдержать смешка, все же последовав за ней из комнаты:       — Справедливое замечание.

* * *

      К их удивлению, путь к реке оказался неблизким. Сама река находилась совсем рядом с монастырем, окружая его, словно ров, защищавший от захватчиков в древние времена, но вот добраться до нее было задачей не из легких. Тропинка была крутой и каменистой; судя по разросшимся сорнякам и кустарнику, по ней уже очень давно никто не ходил. Ракель была совершенно не против этого небольшого испытания, выпавшего на их долю. На самом деле, она была даже рада возможности размяться и немного потренировать ноги. А вот Серхио был совершенно иного мнения.       — Я туда не спущусь! — вдруг уперся он, когда они почти добрались до цели.       Ему оставался всего один крутой спуск: нужно было лишь спрыгнуть с покрытого мхом валуна на песок — задача, с которой Ракель справилась без малейших проблем.       Она обернулась с ошарашенным видом. Ей пришлось поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом:       — Что? Почему?       — Это слишком опасно.       Сначала Серхио удостоился лишь самого скептического взгляда, который когда-либо видел за всю свою жизнь, а потом Ракель со вздохом рассмеялась:       — Можно подумать, весь остальной путь был безопасным. Не будь слабаком.       — Ты же знаешь, я не люблю, когда меня так называют, — сказал он и закатил глаза, уперев руки в боки, словно трудный подросток или вечно недовольная мамаша. А может, и то, и другое разом.       Так что Ракель не оставалось ничего иного, кроме как предложить ему помощь. Она с улыбкой протянула руку:       — Давай. Дай я тебе помогу.       Однако Серхио остался стоять на месте, только теперь еще и скрестил руки на груди. Всем своим видом он давал понять, что будет упрямо отвергать ее помощь просто из принципа — если в этом вообще был хоть какой-то смысл. Она усмехнулась. Он и вправду вел себя как бунтующий подросток, а значит, с ним вполне могла сработать та же тактика, которую она применяла к Пауле, когда та не хотела делать уроки.       Ракель сделала глубокий вдох и сосредоточилась на том, чтобы изобразить «тот самый взгляд» — идеальное сочетание щенячьих глазок и угрожающего прищура, которым она одаривала его всякий раз, когда он пытался с ней спорить. Она прекрасно знала, что перед этим он не устоит.       — Серхио.       В конце концов, это сработало. И хотя на его лице всё еще читалось сомнение, он все же сдался, взял ее за руку и позволил помочь себе спуститься с валуна на песок. Прыжок оказался куда проще, чем он ожидал — всего около метра, — и он изо всех сил старался скрыть, что ему немного стыдно за свою реакцию. Ему следовало просто отбросить страх и довериться ей, а теперь он понимал, насколько жалко выглядел со стороны.       Впрочем, эти мысли занимали его недолго. Его внимание переключилось на нечто совершенно иное — завораживающие изгибы обнаженного тела Ракель, которая вдруг стянула футболку через голову и небрежно бросила её на землю. Он вмиг забыл обо всем на свете: о реке, о банде, об ограблении. В голове не осталось ни единой связной мысли — казалось, вся вселенная сузилась до этой изящной женской фигурки, словно вылепленной самими богами. Было просто поразительно, как этой женщине по-прежнему удавалось вить из него веревки, а он совершенно этому не сопротивлялся. К тому же, к своему огромному удовольствию, он обнаружил, что под футболкой у нее не было белья.       — Ты пялишься.       Лишь звук ее голоса смог выдернуть его обратно в реальность. Ему даже пришлось потрясти головой, чтобы окончательно прийти в себя.       — Ничего я не пялюсь, — возразил Серхио.       Правда, ответил он с заминкой, да и сам не поверил в то, что сказал. Было ясно как день, что он нагло врет.       Однако она не стала его исправлять или поддразнивать. Вместо этого Ракель широко улыбнулась и побежала к воде. Вскоре дюйм за дюймом ее тело начало скрываться под гладью реки, и останавливаться она явно не собиралась. И только в этот момент до него дошло, что от штанов и нижнего белья она тоже успела избавиться.       — Осторожнее! — крикнул он ей вслед, хотя не был уверен, слышит ли она его вообще. Ему ничего не оставалось, кроме как любоваться ее грациозными движениями с искренней, не сходящей с лица улыбкой.       Так было ровно до тех пор, пока она не оступилась — или, по крайней мере, так показалось со стороны. Ракель испуганно вскрикнула и с плеском рухнула в воду. Проходили секунды, а на поверхности появлялись лишь пузырьки. Она не выныривала, и с каждым мгновением его тревога только росла.       Серхио уже готов был броситься за ней, как вдруг ее голова показалась над водой. Она судорожно хватала ртом воздух, отчаянно махая руками в попытках удержаться на плаву.       — Помогите! Я тону!       Времени на раздумья не было. Нужно было действовать. И быстро.       Отбросив рубашку и очки, совершенно не заботясь о том, куда они упадут, он с разбегу бросился в воду и поплыл к ней. Тело двигалось словно на автопилоте — он не замечал ни холода, ни того факта, что сам едва умеет плавать. Возможно, дело было в адреналине или какой-то другой химии, бурлящей в крови, но каким-то чудом он в мгновение ока добрался до нее и перехватил за руку.       Однако, к его величайшему удивлению, Ракель вдруг перестала тонуть — как бы нелепо это ни звучало — и просто встала на ноги, убирая со лба мокрые волосы. Он никак не мог осмыслить произошедшее, и это, видимо, было крупными буквами написано на его лице, потому что она вдруг сказала:       — Я просто пошутила.       Только тут он понял, что его собственные ноги легко касаются дна — оказалось, было достаточно мелко, чтобы они оба могли стоять без малейших проблем. Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами, слабо качая головой. От шока у него даже приоткрылся рот:       — Это не смешно!       — Зато я заставила тебя залезть ко мне в воду.       — Ты — дьявол во плоти, — бросил он, пытаясь казаться равнодушным, чтобы скрыть волну облегчения, накрывшую его при виде того, что она цела, невредима и улыбается.       — Ты жалуешься?       Вместо ответа, который уже вертелся у него на языке, он решил отомстить. Все еще крепко сжимая ее руки, Серхио дернул ее назад, в воду. Она вскрикнула — коротко, испуганно, — и ей потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, снова встать на ноги и жадно глотнуть воздуха. «Один-один», — подумал он про себя.       Но по ее глазам он понял, что игра еще не окончена. Ракель выглядела вполне довольной и совсем не злилась; она снова пропустила пальцы сквозь волосы, и ее дыхание быстро пришло в норму. Затем она повернулась к нему всем телом, и ее обнаженная мокрая грудь оказалась прямо перед его глазами. Разумеется, это был лишь отвлекающий маневр: воспользовавшись тем, что он засмотрелся на ее соски, она плеснула в него водой. Ах, чертовка.       Ракель сделала это снова, и ему пришлось прикрываться руками, что не особо помогало. Она продолжала брызгаться, и он понял, что пора вмешаться. Как раз когда она снова потянулась к воде, он улучил момент и крепко перехватил ее запястья.       Серхио видел, что его вмешательство ей не по душе, но она тут же притихла, когда он без лишних слов прижался своими губами к ее губам. Хотя он не видел ее лица, он почувствовал, как она обмякла в его руках и охотно приоткрыла рот, впуская его — то, чего он так жаждал. Но в отличие от большинства их поцелуев, этот не был ни грубым, ни тягуче-нежным. Он был... игривым, если можно так выразиться. Он чувствовал, как уголки ее губ приподнялись в улыбке, пока он властно исследовал ее рот, отвечая на ее ухмылку. Его ладони легли ей на талию, удерживая рядом. Она же запустила пальцы в его темные кудри, слегка потянула за них, а затем опустила руки ему на плечи.       Они оторвались друг от друга лишь с явной неохотой.       — Это нечестно, — сказала Ракель с ликующей улыбкой, даже не пытаясь высвободиться из его объятий.       — Ты жалуешься? — вернул он ей ее же вопрос. Но, как и он мгновение назад, она не ответила словами. Вместо этого она снова прильнула к его губам, продолжая тот упоительный танец, в который они погрузились секундами ранее. Они мгновенно вернулись к привычному ритму, углубляя поцелуй, пока оба не запыхались, жадно лаская друг друга. И никто, кажется, не был против.       Когда они прервались, чтобы перевести дух, их лбы соприкоснулись. Только тогда Серхио осознал, что ее мокрая обнаженная грудь все еще прижата к нему. От одной этой мысли внутри у него что-то сладко екнуло.       — Ты что, промочил брюки?       Вопрос застал его врасплох.       — Что?       — Ты не снял брюки, — сказала Ракель и медленно опустила руки с его плеч ниже. Он едва смог выдавить из себя следующее предложение:       — Я думал, ты тонешь. Понимаешь, в тот момент у меня были другие приоритеты.       — И что, ты хочешь возвращаться в мокрых штанах?       — Нет, я их сниму, — ответил он, не особо задумываясь, но, поймав её скептический взгляд, тут же осознал, как это прозвучало. — Подожди, нет. Я не могу этого сделать.       — Да неужели, Шерлок? — она хихикнула и убрала руки с его талии, где они в итоге оказались. — Давай выбираться, а то, может, они успеют высохнуть до темноты.       — Хорошая мысль, — согласился он и последовал за ней к берегу.       Солнце уже начало клониться к горизонту, но у них еще оставалось время, чтобы посидеть на камнях и немного обсохнуть перед возвращением в свои «четыре стены». Он лишь молился о том, чтобы по пути им никто не встретился — иначе пришлось бы объяснять, где они были и что делали. Стоит кому-то узнать, и уже завтра вся банда тайком сбежит к реке искупаться. А это было последнее, чего он хотел. Когда же он стал таким неосторожным?       — Я скучала по этому, — внезапно прервала его мысли Ракель. Она присела на камень рядом, и Серхио невольно залюбовался открывшимся видом. — По воде, по берегу… по всему этому.       — Ты скучаешь по дому, — констатировал он, почти сразу поняв по её лицу, что попал в точку.       Она наконец повернулась и встретилась с ним взглядом:       — Именно об этом были мои сны.       Как он и подозревал. Она отрицала, что ей снятся кошмары, но было невозможно не заметить, как неспокойно она спала последние несколько ночей. Он боялся спрашивать, что именно её преследует, страшась услышать ответ, к которому не будет готов. В конце концов, их жизни за последнее время сильно изменились. Но теперь, зная, что причиной была тоска по лучшим временам, он не мог не разделить её чувства.       — Я тоже скучаю. По нашему дому.       Нашему. Слово сорвалось с губ само собой, и он осознал его смысл только после того, как оно прозвучало. В этом не было ничего нового — они делили один дом почти два года. Глупо было это отрицать. К тому же он и раньше произносил это слово много раз. Наш.       Нет, причина, по которой это слово крутилось в голове, как заезженная пластинка, крылась в другом: он понял, что вопрос был не в том, когда он стал неосторожным, а в том — из-за кого. Три года назад он бы рассмеялся в лицо любому, кто сказал бы ему, что он будет сидеть полуголым на берегу итальянской реки рядом с женщиной своей мечты. Впрочем, до её появления в его жизни он вообще ни о каких женщинах не грезил.       Ракель изменила всё — и, надо признать, в лучшую сторону. Ради того, чтобы видеть её счастливой, Серхио переплыл бы все реки мира, объяснил бы каждому встречному на планете, почему у него мокрые штаны, и совершил бы еще тысячу поступков, которых никогда не планировал.       — Спасибо, — вдруг сказала она, слегка напугав его тем, что произнесла ровно те же слова, что он сам собирался сказать ей в эту секунду.       — За что? — уточнил он.       — За то, что привел меня сюда.       Он усмехнулся:       — Но это ведь ты хотела пойти к реке.       Ракель вскинула бровь:       — Я думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я.       — Я бы не справился со всем этим без тебя, — признался он.       На её лице отразилось замешательство, а затем недоверие, когда до неё наконец дошел смысл его слов. Поэтому он пояснил:       — Я серьезно. Во всех смыслах. До того как ты появилась в моей жизни, у меня была только одна цель — ограбление Монетного двора. Это была единственная причина, по которой я просыпался по утрам и… ну, жил. Но моя жизнь была скорее выживанием, а не жизнью в удовольствие. А потом появилась ты.       Ракель слушала его с завороженным и даже немного лукавым видом.       — И что же изменилось после того, как я вторглась в твой гениальный мозг или, скажем так, вскружила тебе голову?       — Я стал просыпаться по утрам с улыбкой на лице.       Словно по команде, Ракель повернулась к нему с самой лучезарной улыбкой, которую он когда-либо видел. Ни один из них не нашелся что сказать, и воцарилась уютная тишина — они просто наслаждались моментом и тем, что их окружало.       Через какое-то время Серхио откинулся назад и улегся на свою рубашку, опираясь лишь на локти. Он тут же осознал, что с этого ракурса обзор стал еще лучше.       — Должен признать, вид отсюда тоже открывается великолепный.       — Ты опять уставился? — спросила она с напускным возмущением, явно чувствуя на себе его пристальный взгляд.       — Ты имеешь в виду…       — На мою задницу?       От ее прямого вопроса Серхио почувствовал, как щеки заливает румянец.       — Ну, вынужден признать, она очень гармонично дополняет красоту пейзажа.       — Ты невыносим, — рассмеялась она от души и, словно желая подразнить его, развернулась и села к нему лицом, скрестив ноги. Что ж, этот ракурс заворожил его ничуть не меньше. — В самом лучшем смысле этого слова.       Теперь, в этой позе, уже она могла открыто любоваться его обнаженным торсом, что Серхио вскоре и заметил.       — А теперь ты на меня смотришь.       — Было бы преступлением упустить такую возможность, — иронично заметила Ракель, хотя голос ее звучал искренне. К его величайшему удивлению, она, словно львица, подбирающаяся к добыче, грациозно перебралась к нему на колени.       Серхио тяжело сглотнул.       — Думаю, твои брюки высохнут быстрее, если ты их снимешь.       «А еще это избавило бы от нарастающей тесноты в паху», — подумал он про себя, но вслух произносить не стал. Впрочем, шансы на то, что она уже почувствовала его возбуждение, были слишком велики.       — Неужели?       Она наклонилась так низко, что их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Ракель уперлась ладонями в его грудь, слегка касаясь его тела своей кожей. Серхио казалось, что он вот-вот вспыхнет. А затем она прошептала ему прямо в ухо:       — По крайней мере, они не будут так липнуть к мокрому телу.       Боже, дай ему сил. Ее теплое дыхание на коже и сама близость женщины сводили его с ума. А ощущение влаги, скопившейся у нее между ног… это явно была не вода, ведь остальное тело уже высохло. И слава богу, что она догадалась снять белье заранее, иначе оно бы сейчас промокло насквозь — так или иначе.       Внезапно слово «желание» показалось слишком слабым для той силы, что захлестнула его. Первобытная, животная страсть пульсировала в венах; Серхио сгорал от необходимости заставить ее почувствовать то же самое.       — Что бы я без тебя делал? — спросил он, хотя голос его больше походил на прерывистый выдох. Ракель склонила голову набок, приподняв бровь.       — Жил бы в унынии?       Он хмыкнул, соглашаясь.       — Скорее всего.       Словно в ответ на его слова, пальцы Ракель ловко расстегнули пуговицу на его брюках и потянули вниз собачку молнии. Серхио зажмурился, позволяя звукам подпитывать воображение, которое в этот момент разыгралось не на шутку. Впрочем, воображение ему и не требовалось — всё, о чем он мог мечтать, было на расстоянии вытянутой руки. Точнее, прямо на нем, безуспешно пытаясь стащить с него брюки.       Он приподнял бедра, надеясь ускорить процесс, но это мало помогло. Мокрая ткань упрямо липла к телу и не желала сдаваться, даже когда он сам попытался стянуть ее. «Видимо, это расплата за всё хорошее», — промелькнуло в голове. Он всегда считал себя везунчиком, но, в конце концов, всему есть предел. Это была изощренная пытка: абсолютная богиня сидит у него на коленях, а он не может избавиться от штанов. Серхио мысленно проклял высшие силы, выбравшие именно этот момент, чтобы лишить его удовольствия, но не смог сдержать смеха от нелепости ситуации.       Однако веселье быстро сменилось сосредоточенностью — его осенило.       — Подожди.       Серхио осторожно помог Ракель спуститься с его колен и резко вскочил, пустив в ход все ухищрения, чтобы выпутаться из одежды. Он понимал, что со стороны, должно быть, выглядит комично и совсем не грациозно, пытаясь поочередно высвободить ноги из мокрых штанин, но это сработало. Наконец-то свобода. Он бы победно вскрикнул, если бы не внезапный страх: как Ракель отреагировала на это зрелище?       К его облегчению, на ее лице читались лишь радость и лукавство. В ее глазах всё еще горел тот самый озорной огонек, и он понял, что должен действовать решительно, чтобы этот огонь не погас.       Серхио обхватил ее за тонкую талию и пересадил на камень, где расстелил свою рубашку, а сам опустился на колени между ее ног. Рубашка наверняка была еще влажной, но это всё равно лучше, чем сидеть на голом камне. В конце концов, она сама выбрала это место — придется потерпеть небольшие неудобства. А он уж постарается сделать так, чтобы оно того стоило.       Серхио прижался поцелуем к ее животу — ее гладкая теплая кожа была невероятно мягкой. Затем он двинулся ниже. Она слегка подалась вперед, явно предчувствуя его намерения, и он вдохнул знакомый аромат ее желания. Путь вниз занял больше времени, чем ему хотелось бы — он смаковал каждое мгновение, не в силах сопротивляться искушению. Но когда он наконец достиг темных завитков волос между ее бедер, наградой ему стал вид Ракель, которая покорно развела ноги, глядя на него сверху вниз с довольным и немного смущенным выражением лица.       И вот она перед ним — само совершенство. Серхио издал тихий вздох удовлетворения, вознося немую, неистовую молитву благодарности любому богу, который мог его слышать, за то, что жизнь привела его именно сюда. Когда он поднял взгляд на Ракель, она смотрела на него с нежностью; её лицо раскраснелось, а зубы слегка впились в нижнюю губу в предвкушении.       — Ты прекрасна, — прошептал он и, в последний раз заглянув ей в глаза, растворился в ней.       Это было самое близкое к раю, что он мог себе вообразить: касаться языком самых сокровенных её уголков, вдыхать дурманящий аромат её возбуждения, пробовать на вкус её влажную, трепещущую плоть. Судя по тому, как всё выше и неистовее становились её стоны, он понимал, что ей это нравится так же сильно, как и ему, если не больше. Он ласкал, целовал и приникал к ней, найдя тот самый ритм, который приносил ей наибольшее удовольствие. Было невероятно остро чувствовать, как он дарит ей наслаждение — в этом было что-то порочно-плотское и в то же время невыразимо интимное. Он ощущал грубое, почти собственническое удовлетворение от того, как она извивалась, вцеплялась пальцами в его волосы и задыхалась от его прикосновений — он был тем, кого она хотела, тем, кому доверяла, тем, кто заставлял её так сильно желать, только он умел доводить её до такого состояния.       Устав дразнить её и уже до боли возбужденный, Серхио мягко обхватил её бедра, чтобы зафиксировать в одном положении, и полностью переключил внимание на её клитор. Он слегка присосался к набухшему бугорку и улыбнулся, услышав её резкий, прерывистый стон. Он стал действовать настойчивее, лаская её кончиком языка, то водя по кругу, то быстро поддразнивая, и ловил каждый звук её наслаждения, пока она не задрожала всем телом, вцепившись пальцами в его волосы почти до боли.       Он нежно поглаживал её ноги, проводя ладонями вверх и вниз по бедрам — и это стало последней каплей.       Когда она достигла пика, это был тихий выдох; её тело замерло в его руках, по коже прошла мелкая дрожь, а пальцы судорожно сжали его ладонь. В такие моменты она всегда была невероятно красива — раскрасневшаяся, трепещущая, с приоткрытыми губами и порхающими веками, пока волна наслаждения накрывала её с головой. Это было безумно эротично, но в этом моменте была и какая-то глубокая уязвимость, которую он ощущал каждый раз: она была готова открыться ему полностью, телом и душой, она доверяла ему безраздельно. Это всё еще казалось ему чудом.       Он хотел сказать ей об этом, но не находил слов. Не то чтобы он был застенчив, просто такие признания давались ему нелегко. У него не было опыта, не было примера, с которым можно было бы сравнить то, что он чувствовал рядом с ней, или то, какое удовольствие ему доставляло дарить удовольствие ей.       Вместо слов он просто нежно прижимал её к себе, пока оргазм отступал, и когда её тело расслабилось, он запечатлел последний легкий поцелуй на влажных волосках между её ног и позволил себе взглянуть на неё. Её лицо было затуманенным и расслабленным от блаженства, а на губах застыла слегка ошеломленная улыбка.       Серхио ожидал, что она что-то скажет или хотя бы прикроет глаза, чтобы прийти в себя, но Ракель потянула его вверх. Колени слегка запротестовали от долгого стояния в неудобной позе, но Ракель целовала его так неистово, что к черту эти колени. Она наверняка чувствовала вкус самой себя на его языке, и осознание того, как сильно ей это нравится, заставило его собственное возбуждение вспыхнуть с новой силой. Он застонал ей в губы, и она отстранилась, лукаво улыбаясь.       — Теперь я, — сказала она и в качестве приманки или демонстрации намерений полностью откинулась на камень. Она глубоко вдохнула, отчего её грудь соблазнительно приподнялась, и вызывающе выгнула бровь. Лишних объяснений не требовалось — он и так всё понял.       Серхио не стал терять времени и поднялся на ноги почти с неприличной поспешностью, не в силах оторвать взгляд от её потрясающего тела: темных глаз, изгиба бедер, стройных, гибких ног и темно-розовых сосков — твердых и манящих, словно умоляющих о поцелуе…       По её щекам разлился едва заметный румянец, когда она скользнула взглядом по его телу, задержавшись на более чем красноречивом возбуждении. Он не чувствовал неловкости — она не раз говорила, как её сводит с ума один его вид в таком состоянии, как ей хочется лишь одного: провести языком по всей его длине и почувствовать его внутри себя. Боже, эти мысли, должно быть, были заразны, потому что в голове Серхио яркими вспышками пронеслись все подобные воспоминания. Впрочем, он и без того был уже на пределе.       Но Ракель явно думала не только о созерцании: прежде чем он успел осознать её движения, она приподнялась и обхватила его за шею, притягивая к себе и поворачивая голову так, чтобы коснуться его губ своими — медленно и нежно. Он запустил руку в её волосы и обхватил ладонью затылок, прижимая её ближе, и она послушно подалась назад, позволяя ему накрыть её собой; мягкие изгибы её тела идеально сливались с его телом.       Пока они целовались, Серхио вдруг почувствовал легкий укол сожаления — она заслуживала большего. Она заслуживала шёлковых простыней, свечей и пуховых подушек, а не холодного камня и мужчину, который так долго был одинок, что до сих пор едва мог унять дрожь в руках, касаясь её.       Но именно его она хотела, напомнил он себе. Возможно, не так сильно, как он хотел её, возможно, не навсегда, но, по крайней мере, сейчас. И, видит бог, он скорее вернулся бы в монастырь в чем мать родила, чем ответил бы ей «нет».       И вот его пальцы начали свое путешествие по её телу, а сам он приник губами к её груди, лаская сосок, пока тот не стал твердым. С её губ срывался стон за стоном чистого наслаждения, и когда она обхватила ногами его бёдра, подаваясь навстречу, он вошёл в неё так мягко, как только мог.       Ракель вцепилась в его плечи, глядя ему в глаза таким взглядом, от которого у него всё переворачивалось в груди.       — Серхио, — выдохнула она, и в её голосе больше не было иронии, только затуманенное, мечтательное блаженство.       Он наклонился и поцеловал её, уже тогда понимая, что пропал. Боже, он никогда не желал другую женщину так, как её. Никогда. Серхио осознал, что с того самого дня, как Ракель Мурильо ворвалась в его серую, одинокую жизнь, всё, чего он хотел — это быть рядом с ней. Каждое резкое слово, которым они обменялись в те первые дни, каждая капля раздражения, каждый хмурый взгляд были не более чем глупой гордостью и горой лжи, которую он так отчаянно хотел скрыть от неё. Но попытки спрятать очевидную истину от неё и от самого себя — правду о том, что он безнадежно влюбился в неё с того самого момента, как впервые увидел её улыбку в том кафе в Мадриде — оказались невыполнимой задачей, когда эта самая прекрасная, удивительная, очаровательная и неотразимая женщина захотела его в ответ.       Он так долго был один и так привык к этому, что даже убедил себя, будто ему это нравится. А теперь она была в его объятиях, он был внутри неё, и он знал, что не хочет ничего другого до конца своих дней.       Что же ты со мной сделала, Ракель?       — Серхио… — простонала она, извиваясь под ним. — Пожалуйста.       Он глухо рыкнул, услышав, как она произносит его имя этим своим искушающим голосом, и качнул бедрами, выходя и входя вновь, совсем немного — волна удовольствия захлестнула его. Это было хорошо, до исступления хорошо; он начал заниматься с ней любовью медленно, благоговейно, а затем прибавил темп, преследуя каждый горячий импульс небесного наслаждения, толчок за толчком.       Она была такой тесной и влажной, но всё же казалась слишком далеко. Ему нужно было, чтобы она была еще ближе, поэтому он обхватил её руками и потянул на себя, усаживая к себе на колени — теперь он сидел там, где мгновением ранее лежала она. Из-за смены угла его возбужденная плоть вошла в неё полностью, мучительно глубоко. Её голова откинулась назад, губы приоткрылись в тихом стоне.       — Joder, — блаженно выругалась она. — Серхио…       Он выждал столько секунд, сколько смог вытерпеть, давая ей время привыкнуть, а затем, чувствуя, что сойдет с ума, если останется неподвижным ещё хоть мгновение, начал толкаться бедрами вверх.       Ракель издала низкий, прерывистый стон, когда он сладостно растягивал её изнутри каждым своим движением.       — Да, — простонала она. — Вот так.       После этого они утратили остатки самообладания.       Ракель двигалась сверху, то поднимаясь, то опускаясь, её волосы диким каскадом рассыпались по лицу, пока она целовала его снова и снова. Серхио крепко прижимал её к себе, отвечая на каждый толчок так глубоко, как только позволяло положение; каждое движение приносило такое ошеломляющее удовольствие, что он едва мог это вынести, едва мог поверить, что что-то может ощущаться настолько правильно.       Это была она. Это всегда была она, и всегда будет она. Всё было в ней, и она была всем.       Вокруг не было ни звука, хотя журчание реки и шелест деревьев, скорее всего, просто тонули в её всхлипах и его стонах. Они двигались в унисон — это уже не было просто занятие любовью, это был неистовый, отчаянный секс. Кожа блестела от пота, дыхание сбивалось, они отчаянно цеплялись друг за друга, полностью растворяясь в ощущениях. Серхио не хотел, чтобы это заканчивалось, даже когда каждая мышца, каждая жилка в его теле дрожала от жажды разрядки, а их прерывистые вдохи стали резкими, ритм — безумным.       Ракель кончила первой, лишь на мгновение раньше него. Он почувствовал, как её тело сжимается вокруг него в спазме, услышал тихий вскрик, сорвавшийся с её губ. И когда судороги блаженства сотрясли её, он почувствовал, как его собственное наслаждение достигает апогея. С хриплым стоном он излился в неё, крепко прижимая к груди, пока они вместе проживали этот финал.       Потом они немного вздремнули, сплетясь телами на его расстеленной рубашке. Когда Серхио пришел в себя, разбуженный тем, что Ракель уткнулась лицом ему в шею, его первой мыслью было, что завтра у него будет нещадно ломить всё тело.       Второй мыслью было просто: «Ракель».       Её глаза были закрыты, ресницы замерли на щеках тонкими черными тенями. Он обнимал её, чувствуя мерный подъем и опускание её плеч — она дышала ровно и глубоко. В её спутанных волосах запутался маленький листик, и Серхио подумал:       «Я никогда в жизни не был так счастлив».       — Может, нам пора возвращаться? — внезапно прошептала Ракель. Он не сразу осознал смысл её слов, погруженный в тишину.       — Что?       — Не знаю… на улице уже темнеет.       Только тогда он заметил, что солнце давно скрылось за холмами, и теплый оранжевый свет сменился холодным индиго, предвещая начало ночи. Однако ему меньше всего на свете хотелось отпускать её и вставать. Он мог бы провести под звездами всю ночь, согреваясь лишь теплом её тела. В конце концов, это всё, что ему было нужно.       — Ну и что?       Ракель тихо рассмеялась, прижавшись к его коже. — И как мы будем искать дорогу назад в полной темноте?       Только сейчас до него дошло всё, что произошло за последние два часа. Они сбежали из монастыря, чтобы искупаться в реке, и в итоге занялись сексом под открытым небом. К своему изумлению, он осознал это только сейчас. Мысль о том, что их могут поймать, даже не посетила его голову, как и привычная скованность от близости на голых камнях.       Серхио не сдержался и негромко рассмеялся:       — Справедливое замечание.       — Хотя я бы не отказалась побыть здесь еще минут пять, — добавила она, рассеянно очерчивая пальцем контуры его груди. Должно быть, прочитала его мысли.       — Решено, — ответил он с довольной усмешкой, запечатлел поцелуй на её лбу и обнял еще крепче.       Вскоре воцарилась уютная тишина. Оба наслаждались моментом, который так сильно напоминал одну из их первых ночей в их общем доме. Но как раз в тот момент, когда он уже готов был провалиться в мирный сон, его снова отвлек мягкий голос Ракель.       — Серхио?       В ответ он лишь что-то неопределенно промычал — сил на слова просто не осталось. Она его измотала, и сделала это чертовски хорошо.       — Просто быть здесь с тобой вот так… это уже мечта наяву.       Тут у него окончательно пропали все слова. Поэтому он просто накрыл её губы своими, надеясь, что этот поцелуй скажет ей обо всём обожании, которое он к ней чувствовал.       Нужно было когда-то завершить ее)