Wabi Sabi

В больнице помимо лестниц были предусмотрены еще и лифты, поэтому они быстро добрались до нужного этажа, точнее нужного отделения — "Общее психиатрическое отделение" гласила надпись над огромной белой дверью, в которую его мягко протолкнул доктор. Юнги, казалось, уже не пугал тот факт, что он попал в психиатрическую больницу. — Так, палата номер 10, самая последняя по коридору — врач Сокджин вышел чуть вперед, приветствуя улыбающихся ему пациентов, которые были совершенно разные: мужчины, женщины, дети, пожилые, молодые и даже инвалиды. То, насколько рады пациенты видеть врача, впечатляло парня — он никогда такого не видел… Почти все больные обратили внимание на Юнги, уныло плетущегося за спиной врача. Странно, но в их глазах был только чистый, неподдельный интерес. Никто из них не пялился на Юнги, как на прозрачное существо, которым он сам себя ощущал. Дойдя до двери, психиатр Ким постучал в дверь и тихо открыл её, приглашая за собой гостя. — Юнги знакомься, Чон Хосок — врач указал на койку, в которой, облокотившись о стену, сидел молодой парень, с отросшими каштановыми волосами, удивительно красиво спадавшими ему на глаза. Одет он был в свободную клетчатую рубашку и светлые штаны. В руках парень держал маленькую книжку, название которой не получилось разглядеть, потому что он сразу же закрыл её и убрал под подушку, чересчур старательно запихивая её как можно глубже. Как только он услышал голос врача и увидел стоящего сзади парня с рюкзаком, быстро спрыгнул с кровати и подошёл к только что вошедшим людям. — Здравствуйте, Ким Сокджин — он улыбнулся врачу и вежливо поклонился, потом перевёл взгляд на Юнги и встал рядом с ним, но сначала, зачем-то потер глаза, будто на них было что-то, что ему мешало — Привет. Если бы этот Хосок был солнцем, то глаза Юнги, наверное, давно бы уже расплавились: невозможно быть таким ярким. Врач Сокджин положил свою руку на лоб Чона, потом оттянул нижние веки, запрокинул его голову и заглянул в горло, проверил пульс и удовлетворительно кивнул. Видимо эта была простая проверка пациента на состояние. — Так, Юнги, ты тут осваивайся, а я пока пойду и проверю других пациентов. На этих словах Ким Сокджин удалился из комнаты, оставив парней наедине. Один из них широко улыбался и смотрел на парня, который с интересом разглядывал комнату. Это была довольно уютная и аккуратная палата с большим, почти панорамным окном, которое разделяло пространство между двумя противоположно стоящими койками. В комнате был небольшой шкафчик и два кресла. Справа от входной двери была другая дверь, ведущая видимо в туалет. На полу был разложен зелёный мягкий ковёр с белыми вкраплениями. Сторона Хосока (если на глаз поделить комнату пополам) сильно контрастировала с противоположной половиной, потому что содержала много всяких безделушек. Например, почти всё пространство над кроватью было увешано плакатами или просто картинками из журналов, а ещё усыпано разноцветными, криво вырезанными сердечками из бумаги. Вся тумбочка была утыкана разными колечками, разноцветными резинками, браслетами, крышечками, винтиками, сломанными лампочками. Он в мусорном баке случайно не рылся? В самом низу кровати нашла своё место корзинка с фруктами. От большого количества еды, которая копилась там явно не один день и при этом не портилась, половина содержимого вывалилась на пол. Яблоко, которое Хосок неаккуратно задел ногой, когда вскакивал с места, до сих пор медленно катилось в другую сторону. — Добро пожаловать! Наконец-то у меня появился сосед по комнате! Ты не представляешь, как тут было скучно — Хосок надул губы и взял Мина за руку, ведя его ближе к кроватям — Теперь, это твоя кровать, но, если хочешь, то мы можем махнуться. Понимаешь... когда меня только сюда заселили, я сначала занял твою сторону, но через четыре дня перешёл на другую: мне казалось, что там дует — он указал в угол рядом с кроватью — Да! Если хочешь, мы можем это сделать… так что? — Нет-нет, спасибо, уверен мне вполне будет удобно и на этой. Юнги понял, что скучно ему не будет от ТАКОГО разговорчивого соседа, но… если честно, Мина это не смущало: в глубине души он хотел иметь себе такого знакомого, которого можно было просто слушать, только бы не ощущать на себе всепоглощающее одиночество и вечно гложущее чувство нереальности своего же тела. — Хорошо, располагайся, я могу уйти или отвернуться, если ты собираешься переодеваться или типа того — Чон покраснел при этих словах, наблюдая за всё так же стоящим на месте Мином с вещами в руках — Ой, что я такое говорю… У тебя, кстати, одежда то есть? Хосок замолчал на мгновение, не замечая замешательства на лице Юнги. — Ну конечно же она у тебя есть! У какого человека не будет одежды, правда? — парень хрипло засмеялся от самого себя, но вмиг стал серьёзен — Но… если у тебя и впрямь её нет, то я могу дать, подожди… Хосок подбежал к своему шкафчику и уселся напротив, рыская в поисках подходящей одежды, почти не обращая внимания на соседа. Выглядел он очень смешно. Кончики губ на бледном и остром лице медленно, будто против воли, поползли вверх. Быстро опомнившись, Юнги осознал, что губы, казалось, заболели на мгновение, но тут же прошли, оставив на себе тень так и не состоявшейся улыбки. Как же давно у него не было повода улыбаться, что сейчас это движение приносит весьма странное ощущение. — Сейчас-сейчас, подожди… — парень усердно швырял одежду, пока не почувствовал на своём плече холодную ладонь. Он медленно перевёл взгляд на прикосновение и удивлённо уставился на Юнги. Тот уже держал в руках свою пижаму, которая, моментом ранее находилась в портфеле. — Она у меня есть, видишь? — он повертел в руках сложенную белую футболку с крупной вязкой и штаны — это всё ему дали в регистрационном столе — Не ищи ничего, просто сядь и успокойся, лучше расскажи мне кто ты. —А тебе будет интересно? — Хосок послушался Юнги и пересел на свою кровать. Как только он понял, что сосед собирается переодеваться — сразу же отвернулся к стенке. Юнги взглянул на спину чудного парня и, почему-то вновь захотелось улыбнуться. Едва коснувшись своих губ, он убедился, что они ничем не обмотаны и не привязаны. Так почему же всё-таки не удаётся совершить это простое движение? "Интересно, сколько ему лет" — думал про себя Юнги, надевая длинные белые штаны и свободную футболку — "Явно младше меня" — Оборачивайся, я всё — Мин подал голос, последним движением плеча распрямляя одежду на себе — Сколько тебе лет, кстати? — спросил Юнги, и странный парень повернул сначала голову, а затем уже и все тело. Потом он зачем-то сел на пол, несмотря на то, что ему прекрасно сиделось на кровати. Он обнял свои колени и тихо ответил: — 18 — Мне 19 — Здорово, ты меня старше, а это значит… что я могу звать тебя хён? Юнги закинул ноги на кровать и прилёг на спину, которая за день сильно устала. Поверхность кровати оказалась очень удобной: не жёсткой и не слишком мягкой — самое то для него. — Ну, наверное, да — Мин даже не собирался здесь как-то серьёзничать, потому что этот парень вызывал в нём отнюдь не плохие чувства. С ним хотелось говорить. Плюс ко всему Юнги давно признал в глубине своего сердца острую необходимость в общении с кем-то… да хоть с кем. Новый сосед совсем не надоедал, хоть и мог показаться очень навязчивым. — Класс — Хосок улыбнулся и внезапно подобрался ближе к кровати Юнги — О чём тебе рассказать? — О чём хочешь… — О чём хочу? Я не знаю что я хочу, может… ты что-то хочешь? Мин вновь перевёл глаза на Хосока, думая, что тот издевается, но как только встретился с действительно непонимающими глазами, то сразу сделал вывод, что у этого парнишки есть проблемы с общением. Ещё Мин заметил, что Хосок очень часто смотрит ему куда-то выше головы, будто там что-то есть. Глазки постоянно бегают из стороны в сторону и Юнги невольно заглядывается в лицо напротив. У парня удивительно красивые черты лица и улыбка, которая напоминает сердечко. Когда смеётся, он смешно зажмуривает глаза и мило прячет рот за ладошкой, что делает его необычайно маленьким, похожим на бельчонка, мальчиком. В иных обстоятельствах, Юнги бы с удовольствием развернулся к стенке, надеясь, что соседу надоест его общество и он сам отстанет. Но пугающая действительность заставила его содрогнуться: впервые ему захотелось как-то поддержать разговор. Обычно людей он даже не удостаивал и взглядом, всегда ограничивался либо кивком, либо… просто уходил, когда некто, отличающийся разговорчивостью, пытался с ним взаимодействовать. С этим же парнем хотелось говорить. Не ясно только почему… Может так действуют его чарующие тёмные глаза и безобразно спадающие на лоб волосы? — Скажи, откуда у тебя так много сердечек на стене? Ты сам их вырезал? — с трудом оторвав глаза от соседа, задал вопрос Мин. — А, это мой донсэн — на этих словах Хосок побежал обратно к кровати и начал очень аккуратно отрывать со стены сердечко, с которым потом пошёл обратно к Юнги — Держи, думаю Тэхённи не будет против, если я тебе отдам одну. Представляешь, бедняжка Тэ несколько дней вырезал эти сердечки, потому что я как-то спонтанно назвал ему число от одного до ста: девяносто девять, кошмар правда? — Хосок засмеялся и прикрыл рот ладошкой — Я вас обязательно познакомлю, он очень хороший. Юнги приподнялся с места и прикрепил оранжевое сердечко клейкой стороной себе к изголовью. — Спасибо — Юнги поблагодарил Чона — Ты часто выходишь из палаты? Может, покажешь мне что тут да как? — Юнги сам себя не узнавал — Как раз познакомишь меня со своим донсэном. Что я несу? Какие знакомства? Друзья? Это что вообще за слово… Хотелось сильно встряхнуть головой, чтобы освободить её от груза, который очень быстро накопился в его голове. Всё это было очень странно, но почему-то очень правильно. Он своим нутром ощущал, что не делает никаких ошибок, а просто общается с человеком, интересуется чем-то. — Точно! — не говоря больше ни слова, Хосок схватил лежащего Юнги за руку и сорвал с кровати, заставляя бежать за собой — Пошли, скорее. Юнги не стал спорить, а просто последовал за ним: мало ли, вдруг ударит. Энергия так и прёт из Хосока, кажется даже, что он дышит чаще чем обычный среднестатистический человек. — Он один в палате? — задал вопрос Юнги, смотря в макушку своему неугомонному соседу. — Нет, с ним в палате лежит Чимин… — вдруг Хосок резко остановился и медленно повернулся к Юнги, понизив голос до полушёпота. Хотя, в коридоре их совсем некому было подслушивать, он оглянулся — Чим-чим очень часто плачет и мы с Тэ очень волнуемся, боюсь, его состояние всё хуже — Хосок сделал такие глаза, будто вот-вот расплачется — Но врач Намджун говорит, что это лишь временно, и Чимин обязательно поправится… Юнги почти подался вперёд, чтобы как-то утешить его, но вовремя опомнился, да и руки сильно задрожали от волнения. К корням волос прилил жар, а щёки будто запылали, ещё чуть-чуть и появилась бы испарина. Стараясь не думать как он выглядит со стороны, Мин неловко взъерошил себе волосы и с сочувствием вздохнул, всеми силами придавая этому вздоху своё самое глубокое чувство сострадания. Наконец они дошли до палаты. Хосок тихо постучал в дверь, засунув в приоткрытый проём сначала лишь свою голову. Юнги не понял, когда его сосед резко сорвался с места и побежал прямиком в комнату, но вовремя опомнился и не менее быстро последовал за ним. В палате ему открылась необычная картина: три тела, видимо три парня — Тэхён, Чимин и сам Хосок, уже лежали на одной кровати и что-то глухо бубнили друг другу. Юнги осторожно подошёл к этой кучке и тронул Хосока за плечо. Тот повернул голову и грустно переместился на пол у кровати, подзывая сесть Юнги рядом с собой. Старший повиновался и взглянул на Хосока, который как-то быстро помрачнел. — Чимин опять плачет… — начал Хосок, и Юнги отметил, что сейчас он меньше всего хочет видеть слёзы младшего — Чонгук из соседней палаты сказал ему, что у него мало шансов на выздоровление, если он и дальше продолжит реветь... как тряпка. Юнги не стал спрашивать кто такой Чонгук и что он из себя представляет, потому что сейчас пока не время для этого. Он спросит об этом позже, а пока, ему нужно было хоть как-то попытаться завладеть вниманием этих грустных парней, которые, видимо, в тысячу раз больше переживают чужие проблемы, чем свои собственные. Юнги поднялся и постарался отлепить от сжавшегося в комочек маленького парня с почти такими же как и у Хосока каштановыми волосами, не менее упёртого светлого парнишку, который так и прилепился к нему. Юнги допустил у себя в голове мысль, что он попал не только в парк, но еще и в детский сад, где если начинает плакать один ребёнок, то подхватывают сразу все. Неизвестно конечно, что там насчёт таинственного Чонгука, но Мин не удивится, если это будет маленький, обиженный на весь мир ребёнок со склонностью всех укалывать неприятными словами. — Чимин… — сейчас Мину меньше всего хотелось сидеть в комнате, где и так собралось очень много народу, и слушать горькие всхлипы и бульканье соплей. Очень давно он успокаивал свою маленькую сестренку, стирая крупные слёзы с маленьких щёк, приговаривая при этом довольно ободряющие и, как ему тогда казалось, успокаивающие слова. Терять нечего, поэтому он почти согласился побыть нянькой. Но пока нужно было как-то привлечь внимание. Парень лишь что-то буркнул, но не повернулся к нему лицом, а лишь сильнее скрутился в шарик, зажимая в ногах сбившееся одеяло и подушку. Юнги оглядел присутствующих в комнате и встретился с очень интересующимся взглядом Тэхёна и не менее увлечёнными глазами Хосока, которые будто следили за каждым его полуповоротом на краешке кровати. — Я понимаю, насколько трудно и тяжело иногда слышать такие обидные слова от людей… — почти не борясь с собой, Юнги позволил себе опустить руку на плечо парню, немного поглаживая — Просто знаешь, ты должен понять, что все мы тут лечимся и все мы здесь индивидуальны. Нет ничего плохого в том, что ты часто позволяешь себе поплакать, ведь таким образом, ты освобождаешь свою душу от негативных эмоций. Хуже всего — это держать их в себе. Что касается того парня… я его не знаю, но если хочешь, то я, один или с кем-то… могу поговорить с ним… — он опять оглянул присутствующих и увидел вполне поддерживающие эту идею лица — Самое главное, что рядом с тобой здесь есть люди, которые обязательно помогут, будь это врачи или твои друзья. Просто не бойся просить о помощи, и знай, что ты не один. Когда Юнги говорил это, то он невольно вспоминал самого себя. Каким он был беззащитным и до ужаса одиноким. Собственная семья будто наплевала на него и на его маленькую сестрёнку, а когда у него появились первые признаки болезни, то и вообще отреклась, оставив на произвол судьбы. Даже тогда парень до последнего пытался показать им, что он чего-то стоит, пока не стало совсем бессмысленно это доказывать. Он смог устроиться на работу, чтобы раз в месяц честно приносить половину своей зарплаты в дом, надеясь ещё хоть раз переступить порог родного дома, но этого не случилось — они давали ему отворот-поворот. Спрашивается, зачем вообще детей заводить? Юнги не понимал такого отношения ни к себе, ни к своей сестре, которую они, так уж и быть, оставили под крышей. Они ведь ничего им не сделали!... Но нельзя было долго ходить с опущённой головой — нужно было быстрее взять себя в руки. Первым делом он напросился ночевать на работе, было неудобно, но жаловаться не приходилось. Через некоторое время он каким-то образом попал на сеансы к психотерапевту и пошло-поехало. Ещё чуть-чуть и Юнги бы пустил слезу, но его остановили внезапные порывистые объятия Чимина, к которым он не был готов. Вообще, он не привык обниматься, поэтому его руки неловко хлопали по спине уже почти успокоившегося парня. Когда же Чимин всё же отстранился, то с благодарностью посмотрел на него, агрессивно пытаясь утереть остаточные слёзы. — Спасибо… — Чимин шмыгнул носом и присел на кровати, судорожно ища свой платок в огромных карманах больничных штанов. Не нашёл. — Держи — Хосок поднялся со своего места и передал Чимину фиолетовую тряпочку. — Спасибо. Юнги, наконец, смог разглядеть лицо этого парня: Миловидная внешность и очень уставшие глубокие глаза резко контрастировали между собой и создавали впечатление, что перед ним сидит не по годам самостоятельный парень, на плечи которого свалили слишком много забот. Крошечные пальцы не отпускали одеяло от волнения, а пухлые губы были прокусаны почти до крови. — Знакомьтесь, ребята, это Юнги-хён, — Хосок торжественно указал на Мина и подошёл к нему, крепко обвив его плечи одной рукой — Мой новый сосед и любимый хён. Любимый хён Вновь захотелось улыбнуться, а ещё покраснеть, потому что они впервые стояли так близко друг к другу. Юнги не ошибался, когда думал, что Хосок очень тёплый, во всех смыслах этого слова, человек. Нос Мина уловил еле ощутимый запах полевых цветов где-то в районе шеи. Такая чуждая близость с кем-то будто обостряла обоняние и открывала очень много новых ощущений, несмотря на то, что это были лишь невинные полуобъятия от человека, ставшего за несколько часов небезразличным тебе. Ему очень понравился этот запах, поэтому он с трудом подавил в себе желание уткнуться в медного цвета шею. Юнги перестал осуждать себя за такие мысли и одёргивать при каждом возможном случае, потому что натерпелся уже достаточно и пришло время ломать зону комфорта. Тут он услышал весёлые хлопки ещё одного парня, про которого он ещё ничего не успел подумать, Тэхёна, того самого донсэна. — Вау! Нас теперь так много, правда Чими? — Тэхён улыбнулся квадратной улыбкой и посмотрел на сидящего в кровати парня, у которого потихоньку уходили признаки недавних слёз — Меня Тэхён зовут, но можешь звать меня Тэ, Тэ-тэ или Тоха… — Тэхён задумался — Тохич, Тэхённи или… — Я понял, Тэхён — Юнги был ошеломлён им не меньше чем Хосоком при первой их встрече. Крошечный хвостик, который собирал светлые волосы в забавный пучок, придавал его образу ребячества. Неизвестно только,сам ли он делает себе такие хвостики или ему кто-то помогает, но безусловно ему это очень идёт. У парня была очень развита мимика лица, поэтому он за несколько минут уже успел состроить настолько огромный спектр эмоций, который Юнги за всю жизнь не воспроизвёл бы. И бровями он волну пустит, и глаза сузит, что будет казаться, будто он ничего не видит или вообще, скукожит лицо так, что будет похож на нечто человекоподобное. Казалось, что с Хосоком у этого парня много общего, потому что они кажется оба были на одной волне. Но Чон всё равно был чем-то другим… — Тэхённи, — начал Хосок — Ты не против, если у хёна будет твоё сердечко под номером 93? — Конечно нет, — Тэ интенсивно замотал головой из стороны в сторону, из-за чего маленький хвостик смешно задёргался — Я могу сделать ещё… — он сузил глаза и нахмурил брови, будто прислушиваясь к неведомому звуку, исходящему из ниоткуда — … ещё тысячу пятьсот два сердечка! Мне правда не сложно. Мин удивился. С чего он взял такую конкретную цифру и зачем прислушался к чему-то? Тут Юнги вовремя вспомнил где находится. Конечно он не будет заставлять парня их вырезать, это же с ума сойдёшь. — О, Тэхён, так много не нужно, правда… — Юнги поспешил заверить уже понемногу расстраивающегося юношу — Мне вполне хватит и пяти… Этот аргумент Тэхён видимо совсем не воспринял всерьёз, потому что его губы начали складываться в тонкую полосочку, заметно напрягаясь. — Пять — это моё любимое число, поэтому, я хочу, чтобы просыпаясь утром, сразу видеть перед собой ровно пять твоих новых сердечек — Юнги пришлось придумать небылицу ради благого дела. Не важно, что это прозвучало странно, главное было убедить Тэхёна, который, кстати, принял эти слова за чистую монету, так как в его глазах вновь заиграли бесенята. Разговоры ни о чём могли бы продолжаться и дальше, но в палату неожиданно постучали, и в проёме показался ещё раннее не знакомый Мину мужчина. Он улыбнулся, когда встретился с Юнги глазами, и вошёл в палату уже полностью. По всей видимости это врач, потому что на нём был халат, надетый на белоснежную рубашку. — Добрый день, я Ким Намджун — мужчина поклонился и протянул руку Юнги для рукопожатия — Твой психиатр, Юнги. Хочу сообщить, что через десять минут у нас с тобой первая беседа, — он склонил голову на бок — Поэтому жду тебя в первом кабинете. Это был высокий и статный мужчина. Он обладал очень проницательным и серьёзным взглядом, от которого невольно хотелось сжаться, но тут же расслабиться, когда глаза неожиданно смягчались, и на лице появлялась жизнерадостная улыбка с милыми ямочками на щеках. Его звучный голос был приятным и заставлял невольно прислушиваться к себе. Он быстро обвёл глазами остальных, но подошёл только к Чимину, который всё это время беззвучно сидел на кровати, болтая ногами. Намджун тоже проверил его на состояние, но плюс ко всему, он, почти незаметно для остальных, задрал рукав Чимина и медленно покачал головой, ничего более не говоря. Если Юнги и догадался зачем врач это сделал, то внешне никак этого не показал — незачем зря волновать самого Чимина, если тот вдруг заметит его пристальный взор на себе. — Пока всё, если будут вопросы — обращайтесь. Мой кабинет слева от кабинета Ким Сокджина — врач махнул рукой и направился к двери. Дверь за врачом закрылась и Юнги опять оглядел комнату. Он встретился с отчего-то грустным взглядом Хосока. Его выражение лица, казалось, переменилось за секунду. От весёлой улыбчивости не осталось и следа. Чимин лёг на кровать и отвернулся к стенке, обхватив себя руками, а Тэхён достал из своего шкафчика бумагу и ножницы, потом сел на ковёр и начал вырезать сердечки, от усердия зажав между губами язык. По помещению будто прошёлся ветер, который сдул позитивный настрой всех присутствующих кроме Тэхёна — ему видимо было всё ни по чём. — Хоби, иди — не поднимая головы подал голос Тэ — Я прослежу за Чиминни. Хосок молча кивнул и позвал за собой неловко стоящего в середине комнаты Юнги, который попрощался с остальными.