Узник Дурмстранга

      – Рукия, блин, я не успеваю!       – Дурак! Еще бы дольше возился с учебниками!       – Я что ли придумал на каждое занятие книги таскать?!       Чертова учебная система Хогвартса! Бери кучу учебников на каждое занятие, конспектируй все записи! В Дурмстранге больше времени уделяют практике, а не теории по книжкам! Пока соберешь учебники и запихаешь в узкую сумку – пройдет вся перемена. Ладно хоть они на обед опаздывают, а не на занятие!       – Из-за тебя все съедят без нас! – подначивает Рукия, кидая гневный взгляд из-за плеча.       – Ну так и иди без меня, раз такая голодная! – гаркает Ичиго, едва не роняя толстый учебник. Да чтоб это зельеварение с профессором Кучики!       – Ага, и чтобы ты заблудился в трех лестницах?!       Тяжелый учебник наконец поддается, но Ичиго не успевает едко ответить. Тело бросает в дрожь от чужой враждебной магии. Еще до того, как он видит ее обладателя. Еще раньше, чем его чувствует Рукия. Взгляд сам бросается в конец коридора, где из-за колонны вальяжно выходит он.       Гриммджо Джаггерджак.       – Йо, Куросаки, – довольно тянет слизеринец, загораживая проход. – Давно не виделись.       Ичиго хмурится, подходя к замершей Рукии. Они не разговаривали после памятной сцены в карете. Да и не о чем им разговаривать.       Но Гриммджо, видимо, считает совсем иначе.       – Никак не привыкнешь к лестницам? – усмехается ублюдок, не сводя хищного взгляда. – Плутаешь, словно первокурсник.       – А сам-то что здесь забыл? – Парирует Ичиго. – Тоже потерялся на пути в Главный зал?       Гриммджо довольно оскаливается. Словно и ждал повода поспорить.       – Я как раз нашел, что искал…       – Джаггерджак, – уверенно произносит Рукия, проходя вперед. – Задирай учащихся своего факультета. Слизерин…       Все происходит в одно мгновение. Они даже не успевают среагировать. Гриммджо бьет заклятием в Рукию, находящуюся слишком близко. Оглушая так, что она падает навзничь. Одно слитное движение хищника, словно Гриммджо по сотне раз за день оглушает людей. А ведь в его руках даже не было палочки!       Тело реагирует быстрее разума. Ладонь сама выхватывает палочку, направляя на врага. Заклятие пляшет мерцающей красной искрой, но Ичиго стискивает зубы, запрещая себе открыто нападать.       – Какого хера ты творишь, ублюдок?!       Гриммджо усмехается, не обращая внимания на искрящуюся палочку.       – Ненавижу, когда мне мешают, – выдыхает он, опасно понижая голос. – Нам ведь не нужны свидетели, верно?       – Ты мне нахрен не сдался, утырок.       Опасный, широкий оскал. Гриммджо медленно подходит, всем своим видом показывая, что Ичиго не причинит ему вреда.       Как же он заблуждается.       – Да неужели? – тянет, чуть склоняя голову. Делая плавный шаг вперед. – И ты совсем ничего не хочешь у меня спросить?       Вот же гад. Ичиго не двигается, неотрывно следя за противником. Один вопрос. Всего лишь один вопрос, о котором он почти забыл в запутанных коридорах Хогвартса. О котором вспомнил, только увидев эту самодовольную рожу.       – «Откуда ты узнал, что я из Дурмстранга», – едва слышно выдыхает Гриммджо, подходя вплотную. И искрящаяся палочка утыкается ему прямо в грудь. – Отвечу после того, как ты расскажешь, почему видишь фестралов.       Ичиго дергается, как от удара. На радость ублюдку, расплывающемуся в понимающей ухмылке. Нет, совсем не этого вопроса он ждал! Да и не об этом спрашивают пришлых из другого магического института! «Что вынюхиваешь в Хогвартсе», «почему тебя исключили», «кто ты на самом деле» – вот список нормальных вопросов!       Но Гриммджо Джаггерджаку никак не подходил под определение «нормальный». Его интересует личность Ичиго, а не его планы.       Сердце неприятно сжимает от боли. Это не та тема, о которой Ичиго будет трепаться с каким-то левым хером. Почему он видит фестралов? Всего-то видел смерть мамы. Она умерла из-за Ичиго. Только из-за него…       Неважно, сколько пройдет лет – Ичиго отчетливо помнит ту ночь. Да он даже с отцом не говорил об этом! А дурной агрессивный псих с нихера просит всю правду!       – Не твое сучье дело, – цедит Ичиго, смотря в бездонные синие глаза. Гриммджо отлично умеет давить. Душить противника магической силой и материально ощутимой агрессией. Наверняка многие пасуют перед ним еще до начала схватки.       Но Ичиго давно привык на агрессию отвечать такой же агрессией.       Самоуверенный ублюдок подобрался как раз на расстояние удара. Легко разжать пальцы, роняя палочку. Крепко сжать кулак и вывести руку, целясь в висок. Быстрый, точный удар…       Который Гриммджо мгновенно перехватывает, выворачивая руку.       Ичиго дергается, прокручиваясь на сто восемьдесят градусов. Освобождая руку и снова нападая. Целится в скалящееся лицо, но ублюдок слишком быстр. И невероятно ловок, будто все удары насквозь видит. Короткая и резкая стычка, обмен парой злых хуков – и Ичиго впечатывают лицом в стену. Едва не ломая нос, хер бы побрал этого утырка!       Ичиго шипит, дергаясь и отчаянно пихаясь. Но Гриммджо крепко держит заломанные руки. Отлично же понимает, тварь, что Ичиго его уроет, стоит лишь ослабить хватку. И пинок по коленям тоже не дает результата – ублюдок блокирует и ноги, чтоб его трансгрессией разорвало!       – Какой ты буйный! – смеется Гриммджо, опаляя ухо жарким дыханием. Посылая по шее ворох мелких мурашек. – Как тебя шляпа вообще на Гриффиндор отправила? Нет в тебе нихрена гриффиндорского.       – Да ладно?! – Шипит Ичиго, тщетно пытаясь вырваться из плена крепких рук. – Сам же сказал, что шляпа никогда не ошибается.       – Что-то долго она думала перед своим решением, – хмыкает утырок, елозя носом по шее. А мурашки все никак не унимаются! – Словно кто-то активно ей мешал. Выдавал желаемое за действительное. Где же шляпа отыскала хваленую гриффиндорскую взаимовыручку?       – О чем... ты вообще?!       Короткий хмык – и уха касаются сухие губы. Заставляя замереть в жесткой хватке. Позволяя горячему телу вжимать себя в каменную стену. Отчетливо чувствуя чужие жар и ярость.       – Ты напал на меня, – шепчет Гриммджо, крепче сжимая запястья. – Мгновенно выхватил палочку. Разве так поступают правильные гриффиндорцы? Разве ты не должен был помочь верному товарищу, павшему от руки коварного слизеринца?!       Ичиго вздрагивает, запоздало вспоминая самое важное. Рукия. Твою же мать!       – Чтобы ты напал на меня так же, как и на нее?! – шипит Ичиго, отворачиваясь и не давая откусить себе ухо.       – Я не стану оглушать тебя, – возражает Гриммджо, наваливаясь еще сильнее. Стискивая так крепко, что Ичиго едва может дышать. – Нахрен мне твоя безвольная тушка? Живой ты гораздо интереснее, Куросаки…       – Гриммджо, – на автомате выдыхает Ичиго, силясь развернуться. Но даже запястье освободить не может!       – В тебе слишком много слизеринского, – коварно шепчет тот на ухо. – Индивидуальное, а не коллективное. Агрессия на агрессию. Бей первым. Иди наперекор правилам. Используй запретные проклятия… Темная магия не посветлеет от того, что ты на гриффиндоре. В душе ты – истинный слизеринец.       «Ох, мой мальчик… Ты совершаешь большую ошибку».       – Ложь, – тихое и уверенное на выдохе. – Ты сам выдаешь желаемое за действительное. Мне плевать, что за дичь ты себе придумал. Я сам решаю свою судьбу. И поэтому я на Гриффиндоре.       – И именно поэтому целуешь стенку, – усмехается ублюдок и нагло прикусывает шею! Ичиго угрожающе рычит, и зубы мгновенно разжимаются.       Как и чужие руки, стоит лишь дернуться назад. Гриммджо и не держит его, ловко отскакивая. Довольно вскидывая голову в ответ на агрессивную стойку. Лениво опускает взгляд вбок, и Ичиго прошибает холодный пот. Его палочка. Слишком далеко. Ичиго не успеет ни ударить, ни защититься.       Гриммджо с самого начала отлично все продумал.       Слабый стон – Рукия начинает приходить в себя. А ублюдок довольно скалится, лениво поводя своей палочкой… и пряча ее в карман. Еще раз окидывает Ичиго выразительным взглядом и оборачивается, уходя.       – Стоять, – рявкает Ичиго, незаметно делая шаг к палочке. – Куда ты, мать твою, собрался?! Пришел, напал на нас… и сбегаешь?!       Еще шаг – и Ичиго загораживает Рукию. Похрен на палочку, он больше не позволит напасть на «ненужного свидетеля».       – Сбегаю? – лениво тянет Гриммджо, оборачиваясь через плечо. – Не будь столь самонадеян! Я сделал то, зачем пришел. Больше здесь нечего ловить.       И, махнув рукой, уходит. Просто берет и уходит, мать его за ногу! Словно ничего и не было! Пальцы крепко сжимаются, а ногти едва не раздирают кожу. Тело – одна натянутая пружина, готовая сорваться в любой момент. Ублюдок ушел, но Ичиго все еще отчетливо ощущает его присутствие.       Яркий жар сильных рук на собственном теле.