Узник Дурмстранга

      Гриммджо не объявляется на завтраке. Нет его и на обеде. Ичиго готов поспорить, что не придет он и на ужин. Во всем Хогвартсе нет и следа магии Гриммджо. Даже самой слабой искры. Но Ичиго уверен – он жив. Гриммджо так просто не сломить.       Да и никто не говорит, что умер один из учеников.       Никто не объявляет о поминках или поисках Гриммджо. А его прихвостни из Слизерина не выглядят убитыми горем. Потерянными – да, но явно не напуганными или злыми. Наверняка Гриммджо отлеживается где-то, прогнав всех от себя. Не желая показывать собственную слабость. Он ведь… слишком самовлюблен, чтобы демонстрировать позорное поражение.       Хорошо бы он так и показывался до конца учебного года.       Совсем скоро они разъедутся по домам и Ичиго не увидит Гриммджо до самого сентября… Хотя лучше бы им не видеться вообще. Но как-то мстить или воевать с Гриммджо он не собирается. Слишком много чести одному слизеринцу.       Не то, чтобы Ичиго его ненавидел… Он вообще перестал испытывать хоть какие-то чувства к Гриммджо. Ни злобы, ни отчаяния, ни боли. Абсолютно ни-че-го. Только глухая пустота. Черная дыра в груди словно расширяется, становясь все больше. Засасывая внутрь все чувства и мысли. Ичиго будто живет по инерции, совершая минимум необходимых действий. Не желая и не ожидая абсолютно ничего…       Самого себя убивая изнутри.       Вокруг снуют люди, но Ичиго не видит их и не узнает. Даже не пытается сличить магию. Потоки волшебства сливаются в одну волну, обтекая его. Словно… Ичиго оказывается полностью отрезан от всего мира. Быть может, он что-то почувствует, оставшись в одиночестве?..       Ичиго не помнит, как добирается до озера и сколько сидит на дальнем берегу, слепо смотря на воду. Мыслей нет. Чувств нет. И его самого – нет. Есть только пустота.       Абсолютное ничто.       – Ичиго?..       Тихий голос, несмелый вопрос. Он поднимает расфокусированный взгляд и встречает большие фиалковые глаза. Рукия…       – Я могу поговорить с тобой?       Ее голос непривычно тих. Она словно боится потревожить пустую тишину. Ичиго неясно поводит головой, смотря на нее. Даже ответить ничего не может. Да и не желает.       Рукия присаживается перед ним, кладя ладонь на руку. И с волнением заглядывает в глаза.       – Ты как?        «Как»? Разве он может быть хоть как? Он сейчас вообще никак. Ничто. Нигде.       Рукия поджимает губы.       – Я могу чем-то помочь?       Ему не нужна помощь. Потому что его и нет. Бесполезно помогать тому, чего не существует.       – Ичиго, – голос Руки вздрагивает. – Что я могу сделать для тебя?       Только одну вещь. Ничего.       – Я же говорил, он не ответит! – Громко восклицает Ренджи, и Ичиго с удивлением обнаруживает его рядом с Рукией. А ведь и не видел его, пока тот не подал голос. И когда высокий Ренджи стал таким незаметным? Или же сам Ичиго столь невнимателен?       – Ренджи! – Предостерегающе бросает Рукия. Но тот и не думает ее слушать, еще больше повышая голос.       – Это Джаггерджак, так ведь? Прячется где-то, чертов ублюдок! Я от него и мокрого места не оставлю, вот увидишь! Пусть только попадется мне на глаза!       – Дуэли между учениками запрещены, – сухо отвечает Рукия.       Запрещены, да? Что же тогда было между ним и Гриммджо? Да и было ли вообще?       – А я ему так морду набью, – злобно обещает Ренджи. – Будет знать, как мучить моего друга!       «Моего друга».       С глаз спадает мутная пелена. Ичиго будто в первый раз видит Рукию и Ренджи. Одинаково взволнованных и с одинаковой тревогой смотрящих на него. Их чувства самые настоящие. Им… нечего скрывать. У Рукии есть нет староста Хогвартса и Ренджи, а у Ренджи – Рукия. У них нет и не может быть никаких тайных чувств к Ичиго или желания использовать его. Они… самые обычные люди.       Его друзья.       Маленькая ладошка Рукии кажется крохотной на его руке. Ичиго судорожно вздыхает, сжимая ее и утыкаясь лбом в плечо Рукии. Другой рукой крепко стискивая плечо Ренджи. А ведь и не заметил, насколько они близко! Но сейчас Ичиго вновь способен чувствовать их магию. Спокойную, теплую и такую родную.       Успокаивающую и исцеляющую.       – Спасибо.       Ему незачем прятаться и скрываться. Как минимум есть два человека, в которых он безоговорочно уверен. И уже совсем скоро он вновь увидится со своей семьей.

***

      На Прощальном пиру Большой зал украшен цветами Гриффиндора – победителя этого года. Обилие красного навевает воспоминания о Дурмстранге. О прошлогоднем выпускном, которого у Ичиго не было. О том, как же все переменилось за этот год.       Стол Гриффиндора шумен и весел, а директор говорит какие-то банальные поздравления. Но Ичиго, как ни старается, не в силах проникнуться атмосферой торжества. Он даже не понимает, чему все так рады. Кажется, вещи вроде победы в межфакультетском соревновании волновали Ичиго когда-то очень-очень давно.       Гриммджо нет на этом ужине.       Нет его и в каретах, запряженных спокойными фестралами. Нет и в Хогвартс-экспрессе, везущего учеников в Лондон. Всех, кроме одного. Гриммджо остался в магическом институте. Ичиго так и не почувствовал его магии с того самого вечера, но он абсолютно уверен в одном. Гриммджо жив.       И они обязательно встретятся вновь.