Узник Дурмстранга

      – Время вышло. Уберите все ингредиенты и приведите стол в порядок. Дайте зелью настояться, а после распробуйте аромат. Если амортенция удалась – вы это почувствуете.       Странный все же профессор Кучики. Ичиго думал, что изучать амортенцию они будут аккурат под День святого Валентина. Но учебный план профессора зельеварения не привязан к каким-то там праздникам. Тем более что ингредиенты амортенции действительно редки и труднодобываемы. Это не то зелье, которое играючи сварганишь на четырнадцатое февраля. Да и профессор клятвенно пообещал оставить на дополнительные занятия любого, кто посмеет умыкнуть хоть каплю амортенции.       Потолкавшись с гриффиндорцами и слизеринцами перед шкафчиком, Ичиго возвращается на место. Не то, чтобы он особо чувствителен к запахам… Но будет интересно узнать, каков его любимый аромат. Если зелье, конечно, удалось. Ичиго прикрывает глаза, подаваясь к котлу. Делает глубокий вдох, сам не зная, чего ожидает. Получилось? Не получилось? Какой же запах – его любимый?       И в ноздри ударяет мягкий, приятный аромат шоколада. Губы сами расплываются в улыбке. Ну, конечно. Шоколад, его любимое лакомство. Какой бы иной аромат он мог почувствовать?! Во рту становится слаще, а на сердце теплее. Юзу к его приезду всегда готовит уйму разнообразного шоколада. А на четырнадцатое февраля присылает большую коробку сладчайших домашних шоколадок. В Хогвартсе, конечно, хорошо кормят, но стряпня Юзу – самое вкусное, что Ичиго пробовал.       Но у амортенции три аромата. Второй запах – и сердце непроизвольно ёкает. Хвоя. Заснеженный хвойный лес. Аромат мороза, что покрыл иголки вековых сосен. Дурмстранг надежно спрятан не только горами и снегом, но и непроходимым лесом. Ичиго любил сбегать в мир сосен и елей практиковать всевозможные проклятия. Или же просто бродить наедине со своими мыслями. А после – вместе с Тенса Зангецу. Хвойный лес Дурмстранга всегда ассоциировался со свободой. С местом, где Ичиго может быть самим собой.       Да и с самим Дурмстрангом запах хвои также ассоциируется. С магическим институтом связано уж слишком много воспоминаний. Именно здесь Ичиго и начал обучаться волшебству. Неудивительно, что в амортенции проявился запах Дурмстранга и свободы. Тогда как шоколад ассоциируется с семьей. С самыми близкими и родными людьми.       А вот третий запах… Ичиго хмурится, старательно принюхиваясь. Это мята? Но почему? Откуда вообще взялась? На вкус так себе, да и никаких воспоминаний с ней нет. Запах кажется странно знакомым – вспомнить бы, где впервые его унюхал. Но этот аромат… Действительно притягателен. Неотвратимо зовет и манит. Так и хочется вздохнуть его еще глубже, сполна ощутить на себе. Окунуться с головой, стать единым со столь дурманящим ароматом…       – Перевернешь котел – получишь неуд, – выводит из транса донельзя знакомый голос.       Ичиго недовольно открывает глаза. Ну, конечно. Гриммджо. Кто же еще так грубо врывается в его личное пространство.       – Какой же ты заботливый, Гриммджо, – язвит Ичиго, нехотя отстраняясь от котла.       – Что, настолько нравится? – Хмыкает слизеринец и наклоняется, вдыхая аромат из котла Ичиго. Сама наивность. – Черт, такой же запах, как и у меня. Эх, а так хотелось узнать, чем пахнет твоя амортенция…       Звенит колокол, возвещая об окончании занятия. Профессор Кучики чертил по пергаменту, не обращая на них внимания. Видимо, дистанционно определил готовность зелий по цвету и особо закручивающимся спиралям.       – Мог бы просто спросить, раз так интересно, – буркает Ичиго, закидывая учебник в сумку.       – А ты так и ответишь? – Глаза Гриммджо загораются азартом.       Ичиго ловит на себе еще один цепкий взгляд. Ренджи. Как всегда становится слишком внимательным, стоит Гриммджо оказаться ближе трех метров. Ичиго качает головой и машет ему – «потом догоню, иди без меня». Не маленький он, чтобы за ним так приглядывали.       – Словно это какой-то великий секрет, – пожимает плечами Ичиго, пробираясь к выходу. Гриммджо закидывает сумку на плечо, бодро следуя за ним.       – Всем стоять, – холодно произносит профессор Кучики, и ученики разом замирают на месте. Но зельеделец лишь поводит палочкой и тихо произносит, – акцио, амортенция.       Из внутреннего кармана Ренджи предательски выскальзывает крохотный пузырек. Гриффиндорец мгновенно скисает, в противовес недобро улыбающемуся профессору, ловящему маленькую склянку.       – Месяц дополнительных занятий, Абарай. Нужно же поощрить Вашу тягу к зельям.       На приунывшего Ренджи без слез не взглянешь. Ичиго сочувственно хлопает его по плечу. Может, у Рукии получится договорится с братом… Хотя, именно потому, что профессор – ее брат, Ренджи отвертеться не удастся. Но радует, что один наглый слизеринец все-таки не попытался умыкнуть немного амортенции. Или же не посчитал нужным?       – Моя амортенция пахнет шоколадом, – легко произносит Ичиго, когда они с Гриммджо сваливают подальше от шумной толпы.       – Какой сладкий мальчик, – хмыкает Гриммджо, за что получает локтем под ребра. Хотя лыбиться не перестает – словно на это и рассчитывал. Так жаждет любого прикосновения?       – Шоколад – моя любимая еда. Теперь ты колись, чем пахнет амортенция.       – Ага, – согласно кивает Гриммджо. – Моя пахнет кофе. Кстати, кофе и шоколад чудно сочетаются, не думаешь?       – Думаю, что ты специально назвал этот запах, чтобы вывернуть, как наши амортенции чудно сочетаются.       Гриммджо хмыкает, ничуть не выглядя уязвленным.       – Первый кофе я попробовал именно в Хогвартсе.       – Да ну.       – Ну да. Чтоб ты знал, это маггловский напиток, в моем доме его не жалуют. И первый кофе я выпил именно здесь. Как сейчас помню – вот я новообращенный слизеринец, ученик Хогвартса. Настоящий маг! – Гриммджо мечтательно прикрывает глаза, погружаясь в воспоминания. – Хогвартс у меня прочно ассоциируется со вкусом и ароматом кофе. Да и вся магия тоже.       Хм. А у Ичиго волшебство и Дурмстранг, выходит, ассоциируются с запахом хвои. Любопытно, что у каждого из них есть аромат, связанный с магией.       – Второй аромат – дерево, – продолжает Гриммджо, и Ичиго чуть не оступается.       Ну почему из всего многообразия ароматов, вторым у Гриммджо тоже оказался древесный?!       – Какое дерево? – Порывисто спрашивает Ичиго, но Гриммджо, увлеченный своими мыслями, не замечает его волнения.       – Ну… Горящее. Да, аромат горящего дерева, – добавляет Гриммджо, и не глядя на Ичиго. Видимо, он тоже не сразу осознал, чем пахнет его амортенция. – Знаешь, вот этот запах, когда горит свежее полено. Древесный такой аромат. Теплый. В гостиной Слизерина всегда горит камин. Возле него тепло и уютно. Хорошо. Смотреть на огонь всегда успокаивает. И любой холод сразу отступает. Понятия не имею, какие поленья жгут в Слизерине, но пахнут они отлично.       Гриммджо широко улыбается, оборачиваясь к Ичиго. Какой же он все-таки кот, раз любит понежиться перед теплым камином! Лицо Гриммджо непривычно открыто и ясно. Нет гримасы превосходства и самодовольства. Они делятся друг с другом сокровенным. Хотя казалось бы – что особенного в запахах кофе и шоколада?       – Мой второй запах – хвоя, – почему-то отвечает Ичиго на незаданный вопрос. – Недалеко от Дурмстранга есть хвойный лес.       Сказать «Дурмстранг окружен хвойным лесом» было бы нарушением Обязательного магического контракта. А «недалеко» – слишком растяжимое понятие. Гриммджо понимающе кивает. Ну вот, два запаха их амортенция совпали. Ичиго прибьет Гриммджо, если его третий запах – кошачья мята.       – Ну, а последний запах? – Словно бы безынтересно спрашивает Ичиго, поводя плечами.       – О, самый прекрасный запах. Клубника.       Кончики ушей вспыхивают красным. Спокойствие и умиротворение сходят в один миг. Эта сволочь!..       Первый удар Гриммджо блокирует. От второго уворачивается. А вот третий ловит, крепко стискивая кулак Ичиго. Подаваясь навстречу, сокращая расстояние между ними. Не давая замахнуться для еще одного удара. Ичиго предупреждающе вцепляется в его ворот, легко придушивая. Не давая им столкнуться лбами. Звучит колокол, но Ичиго меньше всего сейчас волнует история магии.       – Ну и чего ты так завелся? – Насмешливо спрашивает Гриммджо, ухмыляясь так, что аж за ушами трещит.       – Я. Не. Пахну. Клубникой, – зло цедит Ичиго, поигрывая костяшками. Но Гриммджо удивительно крепко держит его кулак. Все-таки понимает, что дошутился.       – Проверим? – Издевательски предлагает ублюдок, неожиданно наклоняясь и касаясь носом волос Ичиго. Делая глубокий вдох, одним дыханием поднимая тонкие волоски на шее.       Ичиго замирает, обращаясь в камень. Вновь пытаясь осознать, что чувствует в такой близости к Гриммджо. Отвращения – ни капли. Желания вырваться – тоже. Гриммджо же не делает ничего ужасного. Лишь держит руки, не давая ударить. Да и сам слизеринец замер напряженной статуей. Словно может позволить себе одно лишь дыхание.       Да уж, в странной позе они застыли посреди коридора. Ладно хоть началось занятие, и до них никому нет дела. Стоять скособочившись слишком неудобно, и Гриммджо пододвигает ногу, неуловимо приближаясь. Стирая жалкие сантиметры между ними. Наклоняясь еще ниже, зарываясь носом в рыжие волосы. Судорожно вздыхая, словно ему не хватает кислорода.       Вот придурок, даже дышать нормально не может. Рубашка Гриммджо расстегнута, и взгляд сам цепляется за край выглядывающего шрама. Того, чей вкус все еще отчетливо чувствуется на губах. Если бы такие темные шрамы имели запах – это бы точно был запах амортенции Ичиго.       Они замирают, неуклюже переплетаясь ногами и руками. Но – Ичиго все же не чувствует ненависти. Гриммджо еще глубже зарывается в волосы, и голубая прядь касается лица. Бесяче маячит перед глазами, и Ичиго хочет выдохнуть, чтобы сбросить ее, но вместо этого делает вдох.       Чувствуя слабый, едва уловимый запах мяты.       Глаза широко распахиваются, а сердце несется вскачь. Неимоверным усилием удается взять себя в руки и остаться неподвижным. Но Гриммджо, сволочь такая, держит его руки! Почувствовал ли учащенное сердцебиение? А враз подскочившую температуру? Но этот чертов запах… Ичиго же не могло почудиться? Только воспаленной игры воображения не хватало!       Ичиго фыркает и поводит головой, словно желая сбросить чужие волосы. И оборачивается, также зарываясь носом в голубые пряди. Вскользь проходясь кончиком носа по крепкой шее. Мстительно чувствуя ответную дрожь. Легкий, ненавязчивый запах мяты мягко проникает в ноздри. Слишком слабый, чтобы сразу его почувствовать. Слишком сильный, чтобы забыть. Но надежда умирает последней.       – Каким шампунем ты моешь голову? – Шепчет Ичиго, елозя носом по голубым прядям. Может, Гриммджо просто навернулся в куст мяты?       Но слизеринец отлично понимает ход его мыслей. Усмехается и тихо выдыхает прямо в ухо:       – Мятным.       И Ичиго наконец вспоминает, где впервые так ярко прочувствовал этот запах. В спальне шестикурсников Слизерина, на кровати Гриммджо. Когда настолько вымотался, что так и уснул лицом в подушке, полностью пропахшей ароматом свежей мяты.       – А твой шампунь – цитрусовый? – Шепчет Гриммджо, чуть отстраняясь и хитро сверкая глазами. Специально ведь, гад, наврал про клубнику, чтобы Ичиго обнюхать!       – Коты не любят запах цитрусовых, – зачем-то произносит Ичиго, смотря в смеющиеся синие глаза.       – Ага, – просто соглашается Гриммджо, и не думая выпускать его из подобия объятий.       Ну, вот они и узнали запахи амортенций друг друга. Что только эта информация дает, Ичиго еще не понял. Ну, знают они шампуни друг друга – дальше что?       – Пошли в Хогсмид пить кофе с шоколадом. А заодно и елки понюхаем.       – И какие-нибудь деревья подожжем? – Хмыкает Ичиго, выпутываясь из чужих объятий. Впрочем, Гриммджо и не думает его удерживать. – Пошли на занятия, итак уже опаздываем.       – Раз опаздываем – то точно идем в Хогсмид, – со смешком добавляет Гриммджо, кутаясь в мантию. – По тайному ходу, чего ждать выходных! Кстати, чтоб ты знал – лучший кофе подают в кафе мадам Паддифут. Туда и пойдем четырнадцатого февраля!       – В этот тошнотно-розовый ад?! – Ичиго ежится, вспоминая едва приметное кафе, куда забежал, прячась от Рукии.       Они с Ренджи по глупости решили сыграть с ней в снежки. Вот только не ожидали, что маленькая хрупкая девушка нашлет на них настоящую снежную бурю. Спасаясь от бурана, Ичиго и заскочил в кафе мадам Паддифут, некстати подвернувшееся на пути. И едва не вылетел обратно – ему хватило и минуты ярко-розового убранства, бантиков и рюшечек. Да еще и уймы целующихся парочек. Уж лучше быть погребенным под лавиной!       – И с кем же ты там был, раз знаешь, что там все розовое? – Мгновенно оскаливается Гриммджо. – Уж не с рыжей ли пуффендуйкой?       Херов ревнивец.       – А с кем был ты, раз знаешь, что там лучший кофе? – Ответно ухмыляется Ичиго, с вызовом смотря в синие глаза. – Все розовые кафешки Хогсмида обошел?       Гриммджо оскаливается пуще прежнего. И как только у него мышцы лица не сводит?       – Поименно весь список хочешь? – Вкрадчиво шепчет он. Нашел чем пугать.       – Ага, с датами и подписями. Вдруг там будет имя рыжей пуффендуйки?       Хотя почему-то Ичиго уверен, что Иноуэ не во вкусе Гриммджо. Но было бы забавно, будь она его бывшей. И мысли о прошлых отношениях Гриммджо совершенно не трогают. А стоит ли Ичиго самого себя причислять к его бывшим? Он и позволяет-то Гриммджо всю эту херь только потому, что считает, что их ничего больше не связывает.       Ичиго ждет, что Гриммджо выкинет какую-то дурость, но тот лишь бросает на него нечитаемый взгляд и круто разворачивается, уходя прочь. И только перед поворотом оборачивается и бросает, словно бы невзначай:       – Ты не отказался погулять со мной четырнадцатого февраля!       И с диким смехом сматывается прежде, чем Ичиго успевает наслать на него проклятие! Чертов книзл! И волосы обнюхал, и всякой херни наговорил! Ладно, до четырнадцатого февраля уйма времени, Ичиго еще придумает, чем ответить. Но Гриммджо прав – он и не подумал возразить, что никуда с ним не пойдет.       Словно и правда собирается быть с ним спустя несколько месяцев.