apple of discord

— Он плюнул и послал меня, — монотонно, словно статуя, в которую вселился какой-то дух, произнес демон, чувствуя, как трясутся от смеха плечи рядом стоящего. — Я скучал по этому всему — по вашим издёвкам, шуткам, по мэймэй и ее рассказам, даже по дракам, — тот согласно кивнул, наблюдая, как после улыбки на лице юноши появляется огромная скорбь, — она все ещё ненавидит меня? — демон молчал, переминаясь между словами, — как часто она приходит в склеп, к родителям? — Каждый день, не пропуская, — Чимин хотел бы засмеяться, но сейчас — совсем не время. Его несчастная шимэй никогда не имела хороших отношений с семьёй. Все, что у нее было — это ее самая старшая сестра и отец, что, собственно, и наставил ее на путь воина. А сестрица… У нее три сестры, она — четвертая. Госпоже Чхве говорили, что ее нужно убить, мол, четвертый ребенок — к горю в семье, но женщина из раза в раз отказывала, лелеяла свой живот до самого рождения маленькой А-Су. Больше всех, она была опечалена тем, что ее дорогая дочь все более и более походит на мужчину, даже ее голос стал грубее из-за постоянных тренировок на холоде. Джису не позволяла себе отдыха, как бы ее мать не уговаривала ее. С самого детства, она носила бинты на груди, как истинные иньбин. Из-за этого, вообще-то, госпоже Мун приходилось изучать не только врачевание, но о многое другое, например, упражнения по улучшению газообмена и кровообращения, ведь у юной госпожи были ужасные боли, ей было сложно дышать, но эта маленькая девочка крепко держала в руке саблю и продолжала двигаться. Госпожа Чхве была только печальнее. На самом деле, многие сравнивали ее с госпожой Чон — и Чимин считал это в корне не правильным. Ведь, госпожа Чон прививала своим детям настолько разные занятия, что это пугало. Они с мужем буквально разделили семью, Чон-сюн — остался с отцом, а маленький А-Гук с матерью, в последний раз он видел его, как прелестного юношу. Эта страшная женщина даже при таком разделе хотела изменить обоих своих детей. Мало, кто знает о той истории из храма на горе Кымгансан, когда Чон-сюн не спал ночами, ведь думал об одном человеке, о мальчике из соседнего крыла храма — он занимался защитой, а ни нападением. Он даже нарисовал на клочке бумаги его — вышло, конечно, по-детски, но довольно неплохо. Госпожа Чон разорвала тот рисунок, облила своего сына водой, заставила того мальчишку уйти из храма — выгнала его, не выпускала сына несколько месяцев из дому. И все из-за какой-то маленькой симпатии. С того времени, Чон-сюн вбил себе в голову, что настоящий мужчина, а у настоящих мужчин должно быть много женщин. Легенды ходят о его похождениях с разными там княжными. Но Чимин навсегда запомнит то, что, чем более сильным человек кажется, тем более хрупкий он внутри. Джису было легко обидеть, Юнги, если ему дают длинные речи — запинается, Чон-сюн не может справиться с этим всем и прячется в борделе, где обсуждает с тётушками свою сложную жизнь и пьет чай, а не развлекается направо и налево. В конце концов, его похождения закончились там же, когда ему исполнилось двадцать, и он обещал посвятить себя брату и армии — так и делает. Госпожа Чхве же, просто сложный человек. Во, чтобы это не стало, она старалась быть рядом со своей дочкой — если не вышло выдать ее замуж, значит так и будет. Она так часто, тайно приходила, чтобы посмотреть, как тренируется ее дочь, что этому уже перестали удивляться даже ученики храма. — Надо же, мэймэй — такая молодец, — Юнги лишь хмыкнул — говорить о таком он был явно не намерен. Точнее, он не хотел, чтобы А-Мин вспоминал все то, что произошло три сотни лет назад, — куда мы сейчас? — демон вновь выудил из рукава уголёк, давая юноше понять, как они отправятся. — А-Джун же сказал, что это был васильковый яд, а его делают только в Подземном Царстве Демониц, значит, там мы и будем искать, — Пак мог лишь кивнуть — выбора у них, как и зацепок, особых не было. Делали, что могли — и то хорошо. — Постой, — нарисованному кругу так и не было суждено стать кругом — вышла какая-то каракуля, учитывая то, что ее создатель отвлёкся на Чимина, — разве, мэймэй, после того, как стала демоницей, не приняла на себя ещё и обязанности оттуда? — Юнги вопросительно выгнул бровь. — А вот объясни мне, откуда ты это знаешь, — он выжидающе сложил руки на груди, пока юноша сжимал пальцы, прячась от острого взгляда. — Это, — юноша стал по-немногу продвигаться к демону, став почти вплотную, он продолжил, — секрет, — ладони на щеках его казались совсем неправильным, но демон, вообще-то, не возражал. Юнги, ведь всегда был щуплым, сколько он его помнит. Худой такой, что от трости бамбука не отличишь, благо, хоть немного подрос и набрал нужную мышечную массу. Но его лицо все ещё осталось загадкой — он мог есть столько, сколько другим и не снилось, но его скулы оставались столь видными, что девушки из различных мест страны замертво падали, стоило им даже услышать об этом. В то время, как ладони Чимина были, пусть и маленькими, и в этом теле не имели шрамов, но все же очень разнились с острыми изгибами лица господина Мина.