apple of discord

Рюджин выглядела так, как будто это — вообще не ее дом и она здесь только проездом. Вообще-то, так и было. Она редко, когда остаётся надолго в городе, потому этим заведением и управляет какой-то там ее знакомый. Бывший владелец. Это странно. Но для, постоянно гуляющей по разным странам, Рюджин это очень даже не плохо. — Так., — она была готова зашипеть, как только, заметила, с каким пренебрежением девушка в лёгкой накидке смотрит на полку с книгами. Рюджин готова дать честное слово, что не знает ее. Такая бледная, хилая — ей до сих пор нужен доктор. Из тех, кто известен был только господин Мин, и то потому, что Намджун его, вроде как, слуга, и генерал Цзен Чон, с каким-то милым мальчиком, что плелся за ним, как будто, собачонка. Никого знакомого. Но то, как эта девушка смотрела на ее книги… Рюджин готова была зарычать, когда она протянула руку за одним из трактатов, что она, сама, с таким трудом достала. Вот чертовка. — Девушка, не трогайте мои книги. Они довольно дорогие, а у вас пальцы грязные, — это выглядело столь невинно. Не глядя в глаза демонице, можно было именно так сказать. В то время, как в двух омутах кружились искры, не давая Джису и вздохнуть немного. Девушка. Да как она смеет звать так командующего личной гвардии господина Мина? Нет, она, конечно же, оставила книгу. Это, в самом деле, очень невежливо по отношению к старой бумаге и мудрости на ней. Но и это девчонка не вела себя слишком вежливо, так, что можно и драку устроить. — Конечно, — со всем ядом, что только был у нее под кожей, произнесла юная госпожа, стараясь не слишком выдавать свои истинные чувства. Получалось не очень. По ней всегда видно, когда она зла, а когда прости шутит. Хосок уже думал над тем, как отсюда можно сбежать. Только, чтобы Чонгук этого не заметил. А то вертится, крутится, просит что-то и ворчит. Ребенок и только. Даже ударил, как будто, Хосок — чужой человек, посмевший обидеть его шицзе. Отвратительно, на самом деле. Не то, чтобы он слишком злился на Чхве-мэй, нет. Просто она многое себя позволяет. Мол, юная госпожа, а значит главная здесь. Но нет же. Она всегда такой была. Когда они были подростками и будущему генералу очень нравился тот мальчик с крыла защиты, Джису с обидой всегда смотрела на него, на то, как он таскал цветы, оставлял их на тренировочном поле, убегал и злобно хихикал. Вот это были шалости. А Джису смотрела на все это и уходила дальше совершенствовать свое золотое ядро. Только вот, Хосок не сразу заметил, что юная иньбин, как ни странно, была влюблена в него. И уже очень давно. Несколько лет, так точно. Пак-сюн ему потом рассказал, что, после того, как он убегал, закрывая лицо ладонями от смущения, Чхве-мэй всегда оставалась и передавала цветы и подарки всякие именно тому человеку, имени которого даже не знала. Тогда, он был ужасно зол на нее и даже накричал. На что Джису бросила тихое «я же помочь хотела» и ушла. Оставив Хосока полностью наедине со своей глупостью и самоуверенностью. Позже, они все-таки поговорили, не без помощи Да-шисюна и своих братьев по оружию, в идее Пак-сюна и Мин-сюна. И Хосок, наконец, смог понять, что Джису, которой он, вообще-то, нравился, которому она тоже таскала всякие цветочки и побрякушки, в виде своих любимых костей из леса, защищала его возлюбленного. Она просила за него, когда тот шкодничал, просила, чтобы ему дали немного больше еды, ведь видела, какой он худой. Но она молчала об этом всем. Хосоку стало ужасно жаль за то, что он так и не смог ответить на чувства этой прекрасной девушке. — Чхве-мэй, послушай, — демоница, наконец, позволила себе обернуться от полки книг, и взглянуть на Чон-сюна, что, чуть ли не плакал, сжимая пальцы в своих же пальцах. — Если ты извиняться, то давай, — ее самоуверенность, смешанная с легкой улыбкой, что буквально так и говорила «я просто боюсь, давай ты будешь первым». Это делало Хосока хоть немного, но сильнее. — Прости, шимэй, я не должен был быть так груб. Говорить о том, что ты ведешь себя несносно — бессмысленно. Все это знают, — Рюджин от удивления даже рот приоткрыла. Он так просто говорит девушке такие вещи, а она на это еще и улыбается, — ты любишь себя не более, чем я себя. Мы — дураки и, сказать честно, я всегда считал тебя умнее. Ты способна быть императором, более того, ты им уже была. Ты и есть император. Прости, мэймэй, я должен думать, прежде, чем делать, — девушка легко хлопнула его по голове. — Все именно так. Ты — дурак, — Чонгук нервно взмахнул веером, стараясь прикрыть старшего брата, чтобы он снова не взорвался от негодования, — но споры — бессмысленны в семье. Уж я-то знаю. И знаю, что ты даешь неплохие идеи. Но вопросы у тебя, конечно, глупые. Не отрицай, — она, словно, перекручивала его слова с ног на голову, в попытке показать себя в лучшем свете. Генерал Цзен Чон улыбался, слушая эту тираду. Они ненавидят друг друга так сильно, что рано или поздно поубивают друг друга. Наверное. Точно. Просто каждое слово, что говорит юная госпожа нужно еще несколько раз перевести на нормальный, человеческий, язык. Ведь она не умеет заботиться о людях, не привыкла как-то. Единственный, кому она отдают всю свою любовь и поддержку — Чонгук. И тот на данный момент был вот вообще не на ее стороне. Мэймэй говорит одними загадками. Ей сложно общаться с людьми, ведь с ней никто не контактирует, в страхе, что она всех поубивает. Ага, как же. Стоит только сказать одно предложение о саблях или исторических книгах прошлых эпох, как вы сразу же станете ее любимым человеком. — Никто не собирается объяснить мне, почему на улице так пахнет трупами, почему вы все здесь, уважаемые, собрались? Потому, что мой дорогой друг в печали и не особо много мне рассказывает, — Рюджин выглядела так, словно банда воров забралась в ее дом, чтобы устроить семейные разборки. Хотя … Отчасти так и было. Чимин взял грушу со стола. Это же воровство, да?