Цитадель твоей души

Arilena Ara — Nentori

Минуло три месяца. Лето покорно передало пост осени, и палящее солнце сменилось пасмурным небом и вечной слякотью. От заказов для ведьмака не было отбоя, словно вся нечисть пробудилась с началом дождей. Что может быть лучше выслеживания водной бабы на болоте под мелким моросящим дождём? Лучше и не придумать. Просьбу Иорвета ведьмак сдержал не полностью. Назойливый образ эльфа оказалось совершенно невозможно выкинуть из головы. Одноглазый нагло врывался в редкие сны Белого Волка, нарушал его покой своими крайне соблазнительными изгибами, искусанными губами и низкими грудными стонами. Геральт уже совершенно не знал, куда деваться, забивая всё своё свободное время заказами. Так что сил оставалось лишь на то, чтобы доползти до кровати в снятой комнате ближайшего трактира. Сдержал ли Иорвет условие, поставленное Геральтом, беловолосый не знал, да и не стремился узнавать. Ровно до момента, пока после очередной вылазки не нашёл помятый клочок бумаги, приколотый к стене над кроватью чересчур знакомым кинжалом. — Я значит его отпустить должен, а он тут по моей комнате шастает, — заворчал Геральт, срывая записку. "Старая мельница. Полночь. И перестань ворчать." — Вот зараза, — смяв несчастную бумажку, мужчина вытащил из стены кинжал, заложил за пояс и, прикинув, что до полуночи у него есть пара-тройка часов, упал лицом в подушку. Манера эльфа постоянно исчезать и неожиданно появляться, когда его совершенно не ждёшь, начинала откровенно раздражать. Было крайне трудно понять, что нужно этому эльфу, но он точно не собирался оставлять Геральта в покое. Ведьмак старательно игнорировал тепло воркующую радость в глубине груди. Три месяца он день за днём старался задавить в себе эти зародившиеся чувства к Иорвету. И только у него стало получаться, эльфийская задница тут же замаячила на горизонте. К полуночи беловолосый подошёл к полуразрушенной заброшенной мельнице, стоящей в стороне от всего посёлка. С одной стороны раскинулись огромные поля, а с другой темнеющей беспросветной стеной тянулся лес. Именно оттуда вскоре показался одинокий силуэт, быстро приближающийся к мельнице. — Gwynbleidd, — приветственно кинул эльф так невозмутимо, будто не он три месяца назад надломленно просил ведьмака отпустить его и забыть. — Иорвет. Просишь одно, делаешь другое. Скажешь, совпадение, что оказался в том же месте, что и я? — скрестив на груди руки, Геральт недовольно вскинул бровь. Правда, взглядом он внимательно осмотрел эльфа, отмечая, что его состояние значительно улучшилось. — Вовсе нет. Я выследил тебя, — так же легко и непринуждённо пожал плечами эльф, подходя к ведьмаку почти вплотную, тем самым вводя того в ступор. Заведя руку за спину Геральту, Иорвет безошибочно нащупал рукой свой кинжал, возвращая клинок себе и отходя на пару шагов назад. — Нужна твоя помощь. — Помощь нужна, значит, — придя в себя от выходки одноглазого, Геральт раздражённо качнул головой. — Катись к накерам, Иорвет. Задолбало. Откровенно осточертело нестись к этому эльфу на помощь и каждый раз после получать "забери мои печали и свали". Всё, что Геральт так старательно пытался подавить, вновь всколыхнулось в груди, заныло открытой раной, напоминая о паршивом состоянии, в котором ведьмак уезжал тогда из дома Рика. — Из нас двоих ты к ним чаще ходишь, — ухмыльнулся эльф, но быстро стёр эту насмешку с лица, заметив, что ведьмак собрался уходить. — Постой. Выслушай меня. Я расскажу всю историю, как было, а после ты ещё раз подумаешь над моей просьбой. — Твои просьбы выходят мне боком, Иорвет, — мужчина надеялся, что в его голосе не было слышно глухой тоски, которая поселилась сейчас у него внутри. — Никто не обещал, что будет легко, — всё поведение эльфа говорило о том, что дела его явно шли неплохо. Взгляд горел знакомым пламенем, лицо ожило эмоциями, в движениях чувствовалась энергия жизни. Похоже, условие Геральта одноглазый всё же сдержал. Обречённо вздохнув, ведьмак кратко кивнул эльфу, соглашаясь на его очередную затею. — Хорошо. Помнишь, я рассказывал про ведьму, у которой мы одолжили одну вещь, после чего и схлопотали проклятие? — получив в ответ ещё один кивок, Иорвет продолжил. — Она не просто какая-то ведьма. Она мать Каленгиля, — эльф кинул аккуратный взгляд на Геральта. — Когда Цитадель только появилась, я с отрядом скоя'таэлей был близ Вызимы, мы собирались перехватить крупный торговый караван. Но ничего не вышло. Караван так и не появился, и я направил двоих выяснить, в чём дело. Оказалось, некий эльф, Каленгиль, под видом обычного прохожего оповестил купцов о засаде. Когда мы его поймали и собирались стребовать с него по заслугам, он пообещал, что обеспечит нам улов больше, если поможем ему укрыться от стражи города. Тогда крайне активно набирались бойцы в Цитадель, и эльфов ловили особенно рьяно. Иорвет ненадолго замолчал, собираясь с мыслями и иногда поглядывая на ведьмака, пытаясь уловить его эмоции. — Тот период был не самым лучшим для моего отряда и я совершил ошибку. Когда на нас всё-таки вышли стражники, мы оставили Каленгиля и сбежали, — одноглазый поморщился. Он явно до сих пор винил себя за подобный поступок. — У нас не было причин доверять ему, мы слишком многим рисковали, соглашаясь укрыть его от сидящих у него на хвосте ловцов из Цитадели. Так, по моей вине, Каленгиль оказался одним из бойцов. А его мать, узнав об этом, наложила на нас проклятие, которое быстро убило весь мой отряд, но меня затронуло меньше. Ведьма сказала, что проклятие сойдёт, если я отправлюсь в Цитадель за Каленгилем и вытащу его. Естественно, это было ложью, — Иорвет закусил губу, запнувшись. Молчание со стороны Геральта не облегчало задачу рассказать всё, как на духу. — Именно поэтому, как только мы сбежали из Цитадели, проклятие усилилось и буквально сожрало тебя за день, верно? — поняв, что эльф не собирается продолжать рассказ, ведьмак решил сам найти ответы на свои вопросы. — Да. Целью ведьмы было использовать меня, чтобы вытащить сына, а после добить, — взгляд Иорвета всё мрачнел. Желваки заиграли на его скулах, и мужчина быстро догадался о причине такого поведения. — Каленгиль обещал тебе, что договорится с матерью о снятии проклятия, но всё это время знал, что та его не снимет и лишь добьёт тебя, — озвучил ведьмак то, что не мог никак произнести одноглазый. Иорвет кивнул. — Но тут появилась помеха в виде меня, и Каленгилю пришлось подыгрывать, что он хочет снять проклятие. Но тогда вот чего я никак не пойму. Когда проклятие сняли, почему ты по-прежнему остался с ним? Это бесило и причиняло боль больше всего. Если Иорвет был с этим ублюдком только для того, чтобы снять проклятие, почему же потом ушёл с ним? Почему продолжил быть покорной собачкой? Как вообще вышло, что гордый и знающий себе цену Иорвет оказался рядом с таким, как Каленгиль? — А с кем я должен был остаться? С тобой? — ощетинился Иорвет, в мгновение ока превращаясь из потерянного и сбитого с толку котёнка в скалящуюся рысь, готовую уже вцепиться тебе в глотку. — Не строй из себя бабу, тебе не идёт, — совершенно спокойно парировал ведьмак, вскинув бровь. Эта оборонительная позиция была настолько прозрачна и очевидна, что даже польстила мужчине. Раз Иорвет так остро реагирует на логичный вопрос, значит сам не считает, что поступил правильно.  — Так всё же. Почему? — Потому что мне не всё равно, Gwynbleidd, — ядовито выплюнул одноглазый те же слова, что когда-то говорил ему ведьмак. Иорвет уже понял, что его мотивы раскрыли и докопались до истины. — Не всё равно на тебя, чёрт тебя подери. — И поэтому ты попросил меня буквально забыть о тебе и ушёл. — А ты рассчитывал, что мы вдвоём на твоей Треске ускачем в закат и будем бить гулей, держась за ручки? — всё сильнее распалялся одноглазый, надвигаясь на беловолосого и гневно сверкая глазом. — На Плотве, — повернувшись лицом к эльфу, Геральт выдержал этот опаляющий взгляд. — Что? — на миг даже злоба в голосе Иорвета чуть поутихла. — Она не Треска, а Плотва, — не выдержал ведьмак и рассмеялся. После произнесённого признания все тревоги, сожаления, терзания, скручивающие сердце все эти месяцы, резко отступили. Словно сильно скомканную бумагу бережно взяли в руки и мягко разгладили каждую складочку. — Иди нахуй вместе со своей кобылой, — буркнул эльф, но Белый Волк заметил, как взгляд Иорвета на долю секунды метнулся вниз, на его, Геральта, губы. — Я-то пойду, но это тебе нужна моя помощь. Что случилось после того, как вы с Каленгилем ушли? — факт того, что одноглазый наломал дров в попытках избавиться от появившихся чувств к ведьмаку, слегка причинял боль. Однако само наличие этих самых чувств ощутимо сглаживало углы. — Каленгиль попытался привести меня к своей матери, но я его план раскрыл уже на следующий день. Тогда обо всём и догадался, — недовольно дёрнув уголком губ, эльф поморщился. — И он был бы уже мёртв, только эта сука посмела угрожать... Одноглазый вновь запнулся, красноречиво посмотрев в сторону Геральта. И тот быстро догадался, что именно осталось неозвученным. Изворотливая эльфийская крыса наверняка успела каким-то образом сообщить своей матушке-ведьме, что ведьмак важен для Иорвета. И случись что с Каленгилем - ведьма нацелилась бы уже на них обоих. — Ты поэтому "случайно" оказался поблизости или тебе в самом деле нужна помощь? — не удержался от подколки Волк, едва подавляя ехидную усмешку. Понимание, что Иорвет в самом деле забеспокоился о ведьмаке, пробуждало невероятно приятное и тёплое чувство в груди. — Обломишься. Мне нужна помощь по выслеживанию волколака, — оскалившись, буркнул скоя'таэль. — Мы заключили сделку. Я добуду ему сердце волколака, а он со своей мамашкой оставят нас в покое. "Оставят нас в покое... Нас" — Геральт мысленно дал себе подзатыльник, чтобы снова не подшутить над эльфом. Уж больно забавно он взъерошивался каждый раз, стоило мелькнуть двусмысленному намёку. — И сколько у нас времени? — это объединяющее местоимение из трёх букв всё же невольно выделилось особой интонацией, что не укрылось от Иорвета, глухо рыкнувшего. — Неделя. Найдётся у тебя здесь поблизости волколак? — Конечно. У меня тут в нескольких верстах их целая стая. Развожу на досуге, хобби такое. — Чтоб тебя накер разодрал. Довольно ухмыляясь, Геральт собрался с мыслями, прикидывая, где можно было бы разжиться сердцем волколака. Каленгилю оно наверняка понадобилось для матери, а значит необходимо свежее. В алхимических лавках не найти подобного. — Надо идти в сторону гор, — указав рукой направление, мужчина задумчиво пожевал губу, вспоминая, что там на склонах было селение. — Волколаки любят пещеры и лес поблизости. — Тогда пошли, — с готовностью кивнул Иорвет, уже собираясь куда-то идти. — Нет. Отправимся на рассвете, — отрезал ведьмак, а заметив протестующий взгляд эльфа, добавил. — Я хочу поспать. А ты найди себе лошадь. В ответ Иорвет лишь недовольно фыркнул. *** В поисках волколака Геральт с Иорветом за двое суток прошерстили оба попавшихся по дороге к горам посёлка. Ни слухов о страшном звере-оборотне, ни истории о пропадающих в лесу людях. Никаких следов волколака. И только уже у самых склонов, где коряво разместилась маленькая группка домов, поиски увенчались успехом. На слегка покосившейся доске для объявлений висел пожелтевший от дождя клочок бересты с выцарапанными на ней строчками: "Нужен ведьмак. В лесу завёлся огромный зверь" Именно за это объявление и зацепился Геральт. Остановившись рядом, Иорвет критикующе поглядывал на расхаживающих в округе жителей деревни. — Надеюсь, это наш волчок. Надо узнать у старосты, — сорвав бересту с доски, ведьмак оглянулся на эльфа. Которого уже след простыл. После минуты разглядывания округи, Геральт наконец обнаружил Иорвета, ловко скрывающегося за густым кустом мальвы от оравы сельских мальчишек. Те явно старательно пытались отыскать эльфа. Не удержав смешка, ведьмак грозно глянул на детвору, сверкнув горящими глазами. Приём всегда работал отменно, и ребятня поспешила скрыться в ближайшем дворе. — Тебе идет, — кивнув на густо усеянную крупными розовыми цветами ветку, поддел беловолосый и получил в ответ пропитанный ядом взгляд. Староста поведал им историю о пугающем всю деревню огромном звере, раздирающем каждого, кто рискнёт сунуться ночью в лес. Сначала сельские находили разорванные тушки собак и овец, а после стали пропадать и люди. Сомнений не оставалось. В деревне завёлся волколак. — Почему мы не можем пойти сейчас? — не унимался Иорвет, пока Геральт придирчиво осматривал предоставленную старостой жалкую комнатушку. — Потому что сначала нужно выяснить о волколаке получше, — ответил Геральт, снимая со спины мечи. — И делать мы это будем утром. В очередной раз недовольно вздохнув, эльф пристроил у соломенной подстилки, что будет служить сегодня кроватью, свой лук и колчан со стрелами. — Бесполезная трата времени. — Лучше бы раздобыл нам выпивки, — ведьмак хорошо понимал, почему Иорвет так торопился разделаться с этой сделкой. Каленгиль успел откровенно задолбать их обоих. Одноглазый в самом деле куда-то пошёл, оставив беловолосого одного в помещении, что служило, похоже, местом для хранения сена. Весь пол был усеян сухой травой и соломой, а у стены стояло два больших стога, туго перевязанных бечёвкой. Ближе к зиме всю комнату, скорее всего, заставят такими стогами. Иорвет вернулся примерно через полчаса. В руках он нёс две бутылки с неизвестным содержимым, но судя по хитрому блеску во взгляде, это был какой-то алкоголь. — Надо же, а ты втягиваешься, — усмехнулся ведьмак, усаживаясь на соломенный настил, покрытый холщовой тканью. — Это не мой образ жизни, Gwynbleidd, — как-то отрешённо произнёс Иорвет, заставив нутро Геральта болезненно сжаться. Белый Волк и сам отлично понимал, что их жизни слишком разные, что одному будет невыносимо то, что привычно другому. Но раньше у Геральта не было причин задумываться о том, чтобы оставить ремесло ведьмака, а теперь всё переменилось. Когда эльф уселся рядом, протягивая ведьмаку бутылку, тот невольно хмыкнул, принимая выпивку. — Что ухмыляешься? — приложившись к своей бутылке, эльф сделал пару крупных глотков. — Ты просил меня не спасать тебя, а в итоге сам пришёл ко мне за помощью, — изогнув уголки губ в улыбке, беловолосый повторил действие Иорвета. Содержимое сосуда оказалось вишнёвой настойкой. — Сделка оказалась недействительной. Твоё условие невыполнимо, — сухо бросил эльф, поджимая губы и старательно не смотря на сидящего рядом мужчину. "Я не буду спасать тебя и даже не вспомню, пока ты будешь свободен. Пока будешь бороться за своё право на свободу. " Сердце вдруг в тревоге сжалось. В голове уже замелькали предположения, куда мог опять вляпаться одноглазый. А по спине пробежал холодок от мысли, что та искра борьбы вновь угасла в эльфе, как это было во время ритуала. — Ты перестал сражаться за свою свободу? — слова прозвучали тихо, а в голосе слышались отголоски внутренних опасений. — Не вижу смысла. Мне нравится тот плен, куда я попал. По голове словно огрели тяжёлым мешком. Рука с бутылкой застыла на полпути к губам. — Какой плен? — плотнее сжав челюсти, процедил ведьмак. — Знаешь, это весьма иронично, — словно не замечая, в каком состоянии находился беловолосый, фаталистично ухмыльнулся эльф. — Я с трудом выбрался из одной Цитадели, чтобы угодить в другую. Горящие кошачьи глаза встретились с одним, изумрудным. — В Цитадель твоей души, Геральт. Внутри разом взорвалась тысяча Картечей. Сердце пропустило удар, сжавшись, и забилось чаще, почувствовав себя живым. Слышать подобные слова от Иорвета было чем-то настолько невероятным, что происходящее показалось сном, очередным видением, больной фантазией, чем угодно, только не явью. Геральт рывком поддался вперёд, сгребая рубаху на груди эльфа в охапку и притягивая того к себе. Поймав чужие губы своими, ведьмак впился в них жадным, голодным поцелуем, снова ощущая их вкус. Иорвет же быстро перехватил инициативу, ощутимо прихватывая зубами нижнюю губу беловолосого, оттягивая. Тихо рыкнув на причинённую боль, Геральт в следующий миг ощутил горячий юркий язык, зализывающий место укуса. Рука одноглазого зарылась в пряди волос на затылке, грубо сжимая те у корней и не позволяя ведьмаку отстраниться. Иорвет властно и по-собственнически целовал мужчину, исследуя его рот языком. Белый Волк едва не потонул под этой разрушающей всё на своем пути волной страсти, идущей от эльфа. Стараясь отвечать с тем же напором, ведьмак всё же невольно уступал ведущую роль Иорвету. Это было столь непривычно, что голова кружилась, как от забористого краснолюдского спирта. Внезапно Иорвет отстранился, напоследок укусив уже покрасневшую и припухшую губу беловолосого. Откровенно любуясь проделанной работой, эльф встретил вопросительный взгляд кошачьих глаз. — Если я продолжу, то ловить волколака ты завтра не сможешь, — похабно ухмыльнулся эльф, лукаво сверкая единственным глазом. — С чего ты вообще взял, что я подпущу тебя к своей заднице? — вскинул бровь Геральт, силясь унять ту бурю пламени внутри, которую поднял этот хитрый, пронырливый эльф. — Потому что, если я подпущу тебя к своей, ты не будешь знать, что делать, — вальяжно развалившись на подстилке из сена, Иорвет опрокинул в себя несколько крупных глотков настойки. Геральт не ответил. Он признал правоту эльфа, который определённо точно имел куда больший, чем у ведьмака, опыт в сексе с мужчинами. Среди прошлых партнеров беловолосого числились лишь девушки. Этот факт очень долгое время не давал ведьмаку признать собственных чувств к одноглазому. Перекинувшись ещё парой фраз и прикончив настойку, двое забылись долгожданным сном, пропитанным ароматом вишни и свежего сена.