От судьбы не убежишь

Суна со всех сил сжимал помятую простынь. Они с Осаму не виделись больше недели, потому что братья Мия уезжали в соседнюю префектуру к родственникам. Теперь у Ринтаро есть возможность насытиться присутствием своего парня с полна. — Саму, — протяжно выдохнул брюнет и повёл бёдрами. — Мммм, — буквально промурлыкал тот, наваливаясь всем весом сверху. Когда Суна такой расслабленный и покладистый, то у одиннадцатого номера возникает странное чувство. Иногда хочется чтобы и во время секса Ринтаро что-то эдакое выдал, прям как во время волейбольных матчей. — Ну же! — зашипел центральный блокирующий, когда широкая ладонь сжала ягодицу. Слегка шершавый язык прошёлся по спинным позвонкам и десятый номер прогнул спину, пытаясь быть как можно ближе. Мия знает где нужно надавить, а где наоборот слегка коснуться, чтобы его возлюбленный заискрился. Сейчас всё немножко по-другому. Хочется подразнить, поиграть, а не бездумно перепихнуться. — Мы не виделись девять дней, — прошептал пепельноволосый, — хочу компенсировать каждый упущенный шанс. Хочу… Влажные губы очертили выступающие лопатки. Член пошло проехался по расщелине Суны, задевая поджавшиеся яйца. На спине расцвёл первый за этот вечер засос. Палец аккуратно, настолько бережно и трепетно, надавил на сфинктер, медленно погружаюсь во внутрь, что Ринтаро потерялся от такой нежности. У них давно не было, поэтому придется подождать и потерпеть растяжку. Их первый раз брюнет помнит очень хорошо. У него дома никого не было, они с Осаму смотрели фильм. Тогда был месяц их отношений. И просто в какой-то момент центральный блокирующий заметил, что у Саму стоит. Сначала парни попытались превратить это в шутку, мол просто в фильме такая пикантная сцена, вот и встал, но потом зашло все гораздо дальше. В ту ночь Мия остался дома у Суны. В тот момент он его очень тщательно разрабатывал, постоянно спрашивал не больно ли и, по правде говоря, Рин не думал, что может быть тааак хорошо. Прям как в том самом фильме, с которого все началось. Сейчас Осаму тоже тщательно подготавливал своего любимого к дальнейшему. К указательному пальцу присоединился средний, слегка сгибая. Грубоватая ладонь медленно ласкала ствол, пока сам Мия потирался о бедро парня. — Боже, Саму, трахни меня! Я не могу уже! — взвыл десятый номер. Осаму отмолчался, оставляя ещё два засоса: один на загривке, а второй на плече. «Девять дней», — мысленно напоминал себе пепельноволосый. Когда доигровщик попытался добавить третий палец, Суна перехватил его руку за запястье и потянул в бок. — Не нужно, — поднявшись на колени прохрипел он. Длинные изящные пальцы не разомкнули кольцо, а сжали только сильней. Брюнет сел на бёдра одиннадцатого так, что их члены соприкасались. Ринтаро наклонился и прихватил зубами кожу на груди, прям возле правого соска Осаму. Тот тихо всхлипнул. Вторая рука Суны медленно поглаживала половой орган его парня, время от времени перехватывая у основания. Мия не выдержал — ещё три засоса, находящихся друг возле друга, расцвели на животе блокирующего. Ринтаро поднялся, опираясь на изголовье кровати. Мокрая от смазки головка медленно погрузилась внутрь. Каждый сантиметр за сантиметров утопал в Суне, и парень чувствовал все настолько ярко, словно все настройки, отвечающие за ощущения, выкрутили на максимум. Легкое покачивание вперёд-назад сменилось резким толчком. Бёдра Осаму стали каменными, удерживая вес двоих. — Мгх, так глубоко, Саму, — сквозь стон сказал парень, загоняя острые зубы под тонкую кожу на ключице Мии. На молочной коже ягодиц пассива уже начали проступать синяки от крепкой хватки. Два новых красных следа расцвели на шее, и ещё один на скуле Ринтаро. Член брюнета терся о живот его возлюбленного, а внутри все буквально немело от наслаждения. Они отказались от презервативов ровно в тот момент, когда занялись впервые без него, в школьном гардеробе, во время дежурства. Как сказал тогда десятый: «Та ну их нафиг. Так ощущения лучше!» И это чёртова правда. Чувствуешь каждый миллиметр, каждое движение. Грудь к груди, сбитое дыхание и капли пота. Резкие движения и затекшие ноги отдавали тупой болью и наслаждением. Осаму опрокинул брюнета на кровать, нависая сверху. Бёдра блокирующего были широко разведены, а таз приподнят над кроватью. В новом положении угол проникновения изменился и Суна вскрикнул, когда в него вошёл слишком глубоко. — Больно? — замедлился Осаму. — Н-нет… Продолжай, — дыхание перехватывало от одного вида на раскрасневшегося и сосредоточеного Мию. Громкие шлепки кожи о кожу и низкие хриплые стоны добавляли искры в этом хаосе удовольствия. Ринтаро не выдержал, сжался и громко вскрикнув, кончил. Семя толчками выходило, пачкая их животы. Громкий утробный рык и Осаму замер, сжимая простынь возле головы брюнета, и кусая того за плечо. Он тоже не выдержал — излился внутрь. Им так приятнее. Им так обоим нравится, когда чувствуешь это разливающееся тепло, эту заполненность. Возможно их кто-то назовёт извращенцами, но какая разница, если это приносит удовольствие. Саму тихо поднялся на локти. Его все ещё потряхивало от оргазма. Суна довольно прикрывал глаза, прихватывая своими пересохшими губами нижнюю губу доигровщика. — Ровно девять, — прошептал пепельноволосый. — Что? — прохрипел десятый номер. — Девять дней и девять засосов. Я заполнил те дни, когда мы не виделись, — пробормотал парень куда-то в изгиб шеи. — Мммм, — промычал брюнет, — люблю тебя, лисёнок, — тонкая горячая ладонь легко поглаживала накаченную спину, растирая капли пота. — Я тебя тоже, — сквозь дрёму улыбнулся Саму. У них ещё вся ночь, вся жизнь впереди, поэтому можно ни о чем не беспокоиться, но Осаму упорно будет заполнять каждый их пропуск, когда они не виделись лично.