От судьбы не убежишь

      Мы знакомы с Ойкавой уже пятнадцать лет. Пятнадцать! Это бо́льшая часть нашей жизни.       Сколько я нас помню — он всегда рядом со мной. Порой это дико бесит, временами бывает страшно от его навязчивости, но когда это тело не под боком сидит, то я чувствую себя странно. Будто этот мир не полноценный… Я привык. Привык что мы нога в ногу идём нашим сложным тернистым путём. «Вместе навсегда, чтобы не случилось!» — таков наш девиз.       Многие знают Ойкаву как Великого Короля (спасибо Карасуно за это прозвище, которое дико бесит его «носителя»), как Дурокава-заноза-в-заднице и как лучшего сеттера Мияги.       Все привыкли видеть его улыбчивым, дерзким и таким воодушевлённым, будто бы у него бесконечный запас энергии. Для команды он прекрасный капитан, здравомыслящий даже в самых паршивых ситуациях, непоколебимый игрок, который всегда поддержит.       Наверняка Вы думаете какой он красивый, неподражаем и, вообще, идеал со всех сторон, но никто даже представить себе не может, что скрывается за этой обёрткой…       Я видел Ойкаву в разных ситуациях: на его Дне рождения, на похоронах его дяди, во время победы нашей команды в средней школе, после заваленного экзамена. Мне доводилось лицезреть разного Тоору: и с сыпью ветрянки по всему телу, и при параде, и плачущего, и смеющегося. Я видел всего Ойкаву целиком, а не определённую его сторону.       Понимаете ли, единственным человеком, который был возле него, после травмы колена, единственным, к кому он приходит после ссоры с родителями, единственным, кто знает, как трудно ему даётся не сломаться перед всеми, являюсь именно я. Не кто-то там. Нет! Именно я. И мне страшно от этого. Это очень большая ответственность и показатель уровня доверия.       Вы даже не представляете себе, как Ойкава боится быть неправильным, ненужным, боится подвести команду, расстроить родителей и поклонников.

~~~

      В тот день Ойкава пришёл ко мне как и всегда — ровно в 19:30. Ничего особенного — подготовка к контрольным, сеанс фильма и спать. Мы уже давно так делаем. — Привет, Ива-чан! — он, как обычно, шумный и раздражающий. — Ага, привет. Фильм принёс? — Да! — Опять про НЛО? — если скажет «нет», то это будет сенсация. — Именно! — а нет, не будет. — Ясно.       Ойкава, как и всегда упал на мою кровать, потом отключил телефон и начал болтать без умолку.       Казалось бы, мы видимся каждый день уже пятнадцать лет, а количество тем для разговоров только растёт.       Так вот, Ойкава как обычно нарисовал смайлик в моей тетради по литературе, как обычно, вымазал руки в пасту, и, по традиции, упал с кровати, потому что я его спихнул. Всё как всегда. Привычно и последовательно. Но! Я чувствую, что что-то не так. Вот тут у него натянутая улыбка, а тут он как-то странно на меня посмотрел. Что-то учудил? Возможно. Я где-то накосячил? Тоже не исключаем. Кто-то ему что-то не то сказал? Весьма вероятно. Комментарии опять негативные под фоткой собрал? Хм… — Ойкава, что стряслось? — я устал перебирать, что могло приключиться. — С чего это со мной должно что-то случиться, Ива-чан? — отвечает вопросом на вопрос, а значит увиливает. Так-с… — Ойкава! — когда говорю с нажимом, он всегда раскалывается. — Ииива-чан…       Вот паршивец, но перед кем ты пытаешься быть крутым и прятать все свои проблем? — Я повторяю вопрос в последний раз: что случилось? — Ив… — Тоору! — пошла тяжёлая артиллерия в виде обращения по имени. — Обещай не бить! — Обещаю. — хоть я реально не собираюсь его бить, он все равно отполз от меня на другой конец комнаты. — Я боюсь, что когда мы выпустимся со школы, то всё это прекратится. — он быстро пробормотал и закрыл лицо руками, прячась. — В смысле? — Ну, я же в Токио еду, а ты… В общем, я боюсь, что мы больше не сможем вот так общаться и поддерживать меня будет некому. Понимаешь, Ива-чан? Я боюсь за наше будущее! — Ойкава… — признаю, я закатил глаза и мысленно отвешал ему подзатыльник, ведь уже обсуждалась эта тема, и я объяснил, что все будет нормально, и даже пообещал, что я поеду с ним и мы будем снимать одну квартиру, хотя это уже похоже на самоубийство с моей стороны. — Прости, я знаю, но… — Иди сюда, Дурокава. Ну чего ты ревёшь? Все же в порядке. Я тут и ты тут. Мы живы, здоровы и готовимся к контрольной, хотя это вообще не плюс, но блин, мы вдвоём. Дошло? — пока я ему это пытался вдолбить в голову, Ойкава успел залезть ко мне на кровать, обнять меня так, что ребра захрустели, и поцеловать раз пять, куда только дотянулся. — Люблю, Ива-чан. Люб-лю. И переживаю за нас с тобой. Мне правда стыдно, что я вот так постоянно перед тобой раскисаю. — Ну, а перед кем, если не передо мной? Дурачок. Вот по этому поводу вообще переживать не нужно. Мы не железные, так что нужно и поплакать временами. — Ива-чан, знаешь, я хочу, чтобы у нас в Токио была большая кровать и большой телевизор в спальне. — Зачем в спальне телек? — Лежать, кушать мороженое и смотреть «Секретные материалы». — Пффф. Хорошо. — А поцелуй? — а вот это уже наглость. Наглость, которая присуща как Ойкаве на публике, так и Ойкаве один на один со мной. — А в глаз? — Ива-чан! Ты обещал не бить. А я хочу поцелуй вот сюда. — он указал пальцем на свои губы с такой наглой физиономией, жуть просто.       Ну что мне оставалось делать? Поцеловал, обнял и заставил дочитать параграф. Ужасно скучный параграф о романтизме в Японской литературе. А завтра в школе этот чудик опять будет строить из себя принца на белом коне, непробиваемого засранца, самовлюбленного сорванца, и только мне будет известно, какой на самом деле он — Ойкава Тоору.