От судьбы не убежишь

Яку старался не шуметь, но это выходило очень плохо: то дверь скрипит, то шаги кажутся слишком громкими. А все почему? Потому что Мориске весь на нервах, целый вечер. Завтра предстоят отборочные Токио, и от их результатов зависит многое. В углу номера сидит Кенма, опять залипая в консоль, Куроо читает мангу, не обращая внимание на дерганого либеро. Или только делает вид, что ему все равно? — Яккун, успокойся, — Кай, добрая душа, старается держать себя в руках и успокаивать сокомандников. — Не могу. Хоть убей. Я понимаю, что в это нет прям ничего такого. Мы много тренировались, но меня беспокоит он, — взгляд остановился на спящем Льве. Первогодка растянулся на своём футоне, обнял подушку и мирно пускает слюни на простынь. На такого даже ругаться жалко. — Да, играй мы с Инуокой, то были бы уверены в стабильности блока и нападающего удара, — сонно протянул Фукунага. — Но тут ничего не поделаешь. Если Некомата-сенсей так решил, то его уже не переубедить. — Расслабьтесь. Не зря он с Кенмой все это время тренировался, — Куроо оторвался от своего тома манги. Его спокойствие заставляло у всех игроков Некомы собраться с мыслями и выдохнуть от облегчения. Только Козуме знал, что спокойствие их капитана фальшивое. Яку вышел из комнаты. Ему казалось, что воздух давит, пытаясь сжать либеро в комок нервов.  Вдох-выдох. Спокойно. Мориске прошёлся к автомату с напитками, купил себе газировку, только от цитрусового вкуса на языке не становилось легче. В конце коридора послышалось шарканье тапочек о пол. Яку не оборачивался, стоя спиной к источнику плохого сна других посетителей гостиницы. Громадная тень нависла над третьим номером. — Ну и чего ты проснулся? — прошептал либеро. — Я проснулся, а вас нет. Спросил у Кай-сана, тот сказал, что вы ушли куда-то. Вот я и поднялся, чтобы вас найти, — хриплый голос был очень близко, прям, где-то над головой. — Лев, завтра рано вставать. Мы тебя потом пинками не разбудим, так что возвращайся в номер, — прозвучало как приказ. Но Хайба не был бы собой, если не игнорировал повелительный тон  третьегодки. — Яку-сан, я не могу уснуть. Давайте прогуляемся возле отеля. — Нет. Нам запретили выходить из здания до того, как Некомата-сенсей проснётся, — Мориске нажал на кнопку автомата. Жестяная банка с чаем тихо стукнул своим боком о стеклышко панели. — Тогда, давайте пойдём спать, — Лев зевнул. — Ну так иди. Я тебя тут не держу, — либеро фыркнул. — Не-а. Вдвоём. Яку-сан, вам тоже нужно выспаться. Вы же наша опора! А какая опора может быть, если она будет сонная, как муха, — Хайба правду говорил, но вот Мориске соглашать не хотел, поэтому лишь отвернулся от надоедливого кохая. — Ну, Яку-са-а-ан. — Отвали, — прошипел тот в ответ. Огромные длинные руки обвились вокруг плеч Яку, так, чтобы он не мог вырваться или ударить первогодку. Острый подбородок лёг на макушку и послышалось мирное сопение. — Ах, ты, чёртов манипулятор! Ла-адно, пошли, — либеро выпутался из тёплых объятий и взял Льва за руку. — Ага, — Хайба потащил Мориске за собой в номер. Некомовцы молчали, когда им пришлось лицезреть картину спокойного Яку и довольного Льва. Первогодка уложил Мориске на футон, сам лёг на свой, придвигаясь к сенпаю максимально близко, обнимая со спины. — За время учёбы с Яку, я видал многое, но такое впервые, — выдал Куроо. — Надеюсь нам не придётся завтра лечить Льва, когда Яку опомнится.