От судьбы не убежишь

      В комнате Кьётани холодно, несмотря на работающий обогреватель в углу, возле письменного стола. Парень незаинтересованно следит за падающими снежинками, что усыпают проезжую часть. На часах время близится к полудню, и кажется, что сегодня постепенно близится к финалу, не принёс ничего нового.       Яхаба звонил без малого три часа назад, спросив, можно ли зайти. Он опять сбегает из дома, пытаясь скрыться от постоянных столкновений мнений: они с отцом очень разные люди.       В наушниках рок заглушает крик и топот соседского ребёнка. Слишком скучно, бессмысленно.       Кентаро подымается на кровати, упираясь спиной в стенку. В комнате чистота идеальнее идеала: парень вылизал тряпкой каждый уголочек, вытер разводы на подоконнике от чая. На кухне в духовке стынет свежая шарлотка, что уже говорить о дважды вскипячённом чайнике. Но Яхаба так на порог и не заявился. В коридоре гирлянда светит, попеременно меняя цвета с зелено-синего на желто-красный, и обратно. На стенках играют еле заметные блики, растворяясь в сумраке квартиры. Кётани присаживается на комод для обуви, поглядывая на часы, что в дверном проёме кухни висят.       Надежда, кажется, постепенно увядает: обещанная встреча может и не наступить. Кентаро кусает губы, заламывает пальцы на руках, сдирает ранки, что те кровоточить начинают, пока его дверной звонок не срывается на трель. Парень спрыгивает с комода, громко ударяя ногами о пол, бежит к двери, и видит в дверной глазок его. Того, кого ждал все это время. — Яхаба! — Кётани отворяет замок, хочет навалится сверху гостя, обнять до хруста костей прям здесь, на лестничной клетке, но его быстро отталкивает вглубь коридора, резво закрывая дверь обратно. — Тише, пожалуйста, — Яхаба дышит шумно, загнанно. В свете гирлянды, его глаза блестят, словно в слезах. — Что случилось? — Кентаро готов прямо сейчас наказать обидчика, но потом замирает.       Шигеру достаёт из ворота своего пуховик маленького щенка. Белого, с черными пятнами на спинке и хвосте. Кьётани непонимающе косится на собачонку, бегая глазами от его маленькой мордочки к лицу Яхабы, что стал явно спокойнее. — Откуда и зачем? — Помнишь, ты говорил, что хочешь себе собаку? Вот, — Яхаба указывает на притихшего щенка. — Ты не рад?       Кьётани присаживается рядом с животным на корточки, гладит густую шерстку, чешет за ушком, пока пёсель норовит обнюхать всё в коридоре. — Рад. Очень, — блондин улыбается, сдержанно, но и этого достаточно, чтобы у Яхабы от сердца отлегли переживания. — Я шарлотку приготовил. Она наверное уже холодная. — Ничего страшного, разогреем, — Шигеру целует Кентаро в макушку, ловит ответную реакцию, умиляясь тому, как этот парень может радоваться простым вещам.       Позже, Яхаба сидит за обеденным столом, пытаясь сохранить сервиз Кьётани-сан в целостности и сохранности, пока Кентаро чай разливает в чашки. Шарлотка съедается быстро и незаметно для двоих, разговоры-шутки текут спокойно, без пелены смущения. Щенок, которого уже успели назвать Анто , носится по комнатам, в желании ознакомится с каждым углом нового дома. Его уши торчат треугольничками, нос быстро дёргается, когда на полу попадается очередная интересная вещица в виде тапочка или гитары Кентаро.       В груди каждого расцветает радость.