Хогвартс времён Мародёров читает книги о Гарри Поттере

Перерыв прошел очень быстро. Войдя в комнату, Альбус, с замиранием сердца, заметил ехидные ухмылки на лицах милых дам. «Тьфу, демоны в юбках!» — мысленно перекрестившись, директор присел на пуфик. Молли срочно убежала домой, ведь у болеющего Чарли снова поднялась температура. Артур вызвался читать новую главу. — БУМ! — снова раздался грохот. Дадли вздрогнул и проснулся. — Где пушка? — с глупым видом спросил он. Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Верной. В руках у него было ружье — так что теперь стало ясно, что лежало в том длинном пакете, о содержимом которого он никому не рассказал. — Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен! За дверью все стихло. И вдруг… ТРАХ! В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. В дверном проеме стоял великан. — Думаю, это Хагрид, — задумчиво протянул Ремус. — Почему ты так уверен, Луни? — спросил Сириус, не замечая вопросительного взгляда брата. «У них ролевые игры, что ли? Чего они себе думают? Фу! Извращенцы Мерлиновы!» — недоумевал Регулус — А ты разве знаешь другого великана из Хогвартса? — увидев расстеряное лицо Бродяги, он продолжил, — Вот! То-то же. — Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я… Великан шагнул к софе, на которой сидел застывший от страха Дадли. — Ну-ка подвинься, пузырь, — приказал незнакомец. — О великая Моргана! — прикрыла рукой лицо Вальбурга, — Разве нельзя послать кого-то нормального? Джеймс хотел было возразить, но увидев умоляющий взгляд Сириуса, воздержался. — Великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол. Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост. — Окей, Хагрид отныне наш кумир, — улыбались близнецы. — Да… Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да? Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри взял ее дрожащими от волнения руками и поспешно открыл, хотя пальцы плохо слушались его. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!» — Ооо, это так мило с его стороны! — всхлипнула Лили. — Лишь бы Гарри его не ел, — скептически произнесла Андромеда. — Гарри посмотрел на великана. Он хотел поблагодарить его за подарок, но слова благодарности потерялись по пути ко рту, и вместо этого он сказал совсем другое: — Вы кто? Великан хохотнул. — Мда… Вежливость явно не сильная сторона Гарри, — хмыкнул Люциус — Люц, Гарри просто в шоке, ему не до вежливости, — прошептал ему на ухо Родольфус. — Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я… э-э… и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если… э-э… у вас есть. — Хагрид! — взвизгнула Минерва, — какой кошмар! — Пить на задании! Дамблдор, — угрожающе прошипела леди Блэк, — вы покинете школу! Вместе с этим Хагридом. Во что превратили Хогвартс?! — начала причитать женщина. — Он протянул сосиски Гарри, который был так голоден, что проглотил их в мгновение ока, думая о том, что в жизни не ел ничего вкуснее. Но даже наслаждаясь сосисками, он не сводил глаз с великана. И наконец решился задать вопрос, который, кроме него, кажется, никто задавать не собирался — Бедный ребёнок! Так набросился на сосиски, — сокрущенно произнесла Августа. — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Э-э-э… Вообще-то нет, — робко выдавил из себя Гарри. У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. — Извините, — быстро сказал Гарри. — Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я… э-э… знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились… — Научились чему? — непонимающе переспросил Гарри. — ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас! Казалось, разъяренный великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Дурсли съежились от страха у дальней стены. — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что этот мальчик—этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает ВООБЩЕ? Гарри решил, что великан зашел слишком далеко. В конце концов он ходил в школу и не так уж плохо учился. — Кое-что я знаю, — заявил он. — Математику, например, и всякие другие вещи. Все слушали затаив дыхание. Но на последней фразе раздался взрыв смеха. — Мерлин, — утирая слезы, произнесла Марлин, — Хагрид вообще не про это говорит. — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он.—Да точно знаешь, не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты… э-э… знаменитость. — Что? — Гарри не верил своим ушам. — Разве мои мама и папа… разве они были известными людьми? — Ну не знаю, — сказала Лили, — мы стали известными из-за своей смерти. Я бы хотела быть живой, пусть и неизвестной, — Джеймс согласно кивнул. — Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри. — Короче так, Гарри, ты волшебник, понял? В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом моря и приглушенным свистом ветра. — Я кто? — Гарри почувствовал, что у него отвисла нижняя челюсть. — Ну просто мастер объяснять! — покачала головой миссис Лонгботтом. — ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) — Не понимаю, к чему весь этот фарс? Перед кем красуетесь, а, Дамблдор? — поинтересовалась Юфимия. — Что это значит: они ждут мою сову? — Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную, — а также длинное перо и свиток пергамента. Хагрид начал писать, высунув язык, а Гарри внимательно читал написанное: Дорогой мистер Дамблдор! Передал Гарри его письмо. Завтра еду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид! Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. Затем вернулся и сел обратно на софу. — Бедненькая совушка! — запричитала леди Блэк, — Регулус, — парень вздрогнул, — я думаю, мы можем сделать из твоей спальни комнату для животных, а ты переедешь в старую комнату Сириуса, — Бродяга хотел было возмутиться, но быстро замолчал, словив грозный взгляд матери. — А может не надо? — тихо спросил Рег — Ну как не надо?! А животные где жить-то будут? — нахмурились Вальбурга, — Они же слабее тебя, им нужен дом и защита! «Да-да, слабее… А когда меня чуть не загрыз ее любимый Саблезубик, она просто проигнорировала! «Ты сам его провоцировал!» Ага, конечно! Очень хотелось… Я одно его вида боюсь, а про зубы этого «милого котика», как говорит мать, я вообще молчу! Надо бы последовать примеру братца и свалить пока не поздно.» — Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма! Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу. — А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же… ненормальный! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам! Лили побледнела и через секунду разрыдалась. Конечно, она надеялась на то, что сможет однажды помириться с сестрой, но теперь этой надежды не было. Северус успокаивал ее как мог, и когда к Лили подлетел Поттер, даже спорить не стал. Главное, чтоб Лили перестала нервничать и плакать. Сестры Блэк были поражены. Как так можно говорить о своей родной сестре? У Нарциссы и Беллы естественно были разногласия с Андромедой, но чтоб говорить про родного человека такое… Немыслимо! — Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают… — А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя. — Ну. Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит. — Но почему? — Клянусь драконом, Гарри, люди все еще боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко все это… Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его… Хагрид задохнулся от волнения и замолк — Может быть, вы лучше напишете это имя? — предложил Гарри. — Нет… не знаю я, как оно пишется. Ну ладно… э-э. Волан-де-Морт, — выдавил наконец Хагрид, передернувшись. — И больше не проси меня, ни за что не; повторю. В общем, этот волшебник лет так… э-э. двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше ее становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился… э-э… тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть… Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и… и… Только успокоившаяся Лили, снова заплакала. — Как мы могли ему помешать? — недоумевал Джеймс, — Что ему нужно было от нас? «Может, не стоит так торопиться с принятием метки? Да, может быть, мы и не друзья с Поттером и Эванс, но смерти я им никогда не желала» — думала Беллатрикс. — Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может— он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунзов, Пруэттов, а ты ребенком был, а выжил. Теперь, плакала и Марлин. А кто не заплачет, узнав о том, что скоро умрёт? Братья Пруэтты взволновано переглянулись. «Хорошо, что Молли не с нами, у нее б истерика была бы» — синхронно подумали близнецы. — Хагрид замолчал, а Гарри вдруг ощутил резкую головную боль. Перед его глазами отчетливо возникла знакомая картина из прошлого, только теперь ослепительная вспышка зеленого света была гораздо ярче. И заодно он вспомнил кое-что еще, то, что никогда раньше не всплывало в его памяти, — громкий, ледяной, беспощадный смех. Все в комнате покрылись неприятными мурашками. Лили передёрнуло, девушка всхлипнула, утыкаясь в плечо Сева. Джеймс не стал ничего говорить, понимая, что подруге сейчас очень тяжело, впрочем, как и ему самому. — Послушай меня, мальчик, — прорычал дядя Верной. — Я допускаю, что ты немного странный, хотя, возможно, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда. Твои родители действительно были колдунами, но, как мне кажется, без них мир стал спокойнее. Они сами напросились на то, что получили, только и общались что с этими волшебниками, этого следовало ожидать, я знал, что они плохо кончат… Не успел он договорить, как Хагрид спрыгнул с софы, вытащил из кармана потрепанный розовый зонтик и наставил на дядю Вернона, словно шпагу. — Я тебя предупреждаю, Дурсль, я тебя в последний раз предупреждаю: еще раз рот откроешь… Видимо, дядя Вернон представил себе, как этот великан с легкостью нанизывает его на свой зонтик, и его смелость сразу испарилась — он прижался к стене и замолчал. — Так-то лучше. — Хагрид тяжело вздохнул и сел обратно на софу, которая на этот раз прогнулась до самого пола. На языке у Гарри вертелись самые разные вопросы. Сотни вопросов. — А что случилось с Волан… извините, с тем Вы-Знаете-Кем? Все напряглись. — Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стал еще знаменитее. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка… Он все сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и… эта… непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он все еще тут где-то, поблизости, просто прячется… э-э… своего часа ждет, но я так не думаю. Те, кто с ним был, — они на нашу сторону перешли. Раньше ведь они… эта… как заколдованные были, а тут проснулись. Вряд ли бы так вышло, будь он где-то рядом, да! Хотя большинство людей думают: он где-то тут, только силу свою потерял. Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и все завоевать. В тебе было что-то, Гарри, что его… э-э… сломало. Чтой-то приключилось той ночью, чего он не ждал, не знаю что, да и никто не знает… но сломал ты его, это точно. Вальбурга горестно выдохнула. Все ее опасения по поводу крестража подтвердились. Поймав расстроенные взгляды от Августы и Юфимия, которые знали догадки леди Блэк, она кивнула, ответив на немой вопрос. — Очнулись они, поглядите на них! — неодобрительно покачала головой Минерва. — Хагрид, — тихо произнес Гарри. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Я не думаю, что я волшебник… что я смогу стать волшебником. К его удивлению, Хагрид рассмеялся. — Значит, не волшебник? И никогда с тобой ничего такого не было, когда ты злился или огорчался? Далее следовало описание выбросов магии, и в конце концов, Гарри убедился в том, что он — волшебник, — Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ОПОЛОУМЕВШИЙ СТАРЫЙ ДУРАК УЧИЛ ЕГО ВСЯКИМ ФОКУСАМ! — прокричал дядя Верной. — Этот старый дурак скоро отправиться в Азкабан! — радостно потирая ладони, произнесла Августа. «Может, Лорд — это ее брат?» — скромно подумал директор. — НИКОГДА… НЕ ОСКОРБЛЯЙ… ПРИ МНЕ… АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА! Зонтик со свистом опустился и своим острием указал на Дадли. Потом вспыхнул фиолетовый свет, и раздался такой звук, словно взорвалась петарда, затем послышался пронзительный визг, а в следующую секунду Дадли, обхватив обеими руками свой жирный зад, затанцевал на месте, вереща от боли. Когда он повернулся к Гарри спиной, тот заметил, что на штанах Дадли появилась дырка, а сквозь нее торчит поросячий хвостик. Дядя Верной, с ужасом посмотрев на Хагрида, громко закричал, схватил тетю Петунью и Дадли, втолкнул их во вторую комнату и тут же с силой захлопнул за собой дверь. «Ну хоть кто-то меня уважает!» — подумал директор. В то время близнецы, да и большинство в комнате хлопали Хагриду, пусть его даже в комнате нет. — Мне вот что интересно, Альбус, — начала Августа, — это откуда у Рубеуса в зонтике палочка? — миссис Лонгботтом быстро раскусила секретик смотрителя. — Я думаю, потом мы все узнаем, — пробормотал Дамблдор. — Ну… Я же сам когда-то в школе учился, и меня… э-э… если по правде, выгнали. На третьем курсе я был. Волшебную палочку мою… эта… пополам сломали, и все такое. А Дамблдор мне разрешил остаться и работу в школе дал. Великий он человек, Дамблдор. — А почему вас исключили? — Поздно уже, а у нас делов завтра куча, — уклончиво ответил Хагрид. — В город нам завтра надо, книги тебе купить, и все такое. И эта… давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья. Он стащил с себя толстую черную крутку и бросил ее к ногам Гарри. — Под ней теплее будет. А если она… э-э… шевелиться начнет, ты внимания не обращай — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню… — Тц, Хагрид… — покачала головой Макгонагалл. — Глава закончена! Кто будет читать дальше? — спросил мистер Уизли. — Можно мне? — попросил Фрэнк. Артур передал книгу и снова заговорил: — Мистер Люпин, что у нас там по итогам? — Ах, да! — Ремус подскочил с пуфика, — Гарри — волшебник, завтра он идёт в Косой переулок вместе с Хагридом, а Дадли наконец получил по заслугам. Все! Питер побрел к столику с овсянным печеньем, не забыв просьбу Люпина взять шоколад. Джеймс пошел с родителями погулять по замку, Лили щебетала с Марлин и Пандорой, а Алиса и Фрэнк разговаривали с Августой. Макгонагалл отчитывала Дамблдора, Люциус попросил у сестер Блэк «забрать» Нарциссу на беседу, а получив согласие, быстренько схватил будущую жену под руку и вывел в коридор, что-то увлеченно рассказывая. Братья Лестрейндж и Беллатрикс играли в зачарованные карты, позже, к ним по приглашению сестры, пришла и Андромеда. Вальбурга жестом подозвала к себе Сириуса, Регулус же с удивлением посмотрел на маму. Сплотившись в небольшой кружок, семейство начало что-то обсуждать.