А4

Осталось двенадцать роз. Иллуми каждый день следил за этим, кусая и без того поврежденные губы. Хисока больше не звонил, как и обещал, дожидаясь ответа после засыхания каждого цветка, что он принёс в тот злополучный вечер. И как назло, гады сохли поразительно долго. Будто бы впитывали через воду весь негатив, оттягивая момент встречи, лишь бы Золдик и Мороу не встретились никогда. Будто бы в тот момент, когда их принесли, они тоже возненавидели брюнета за нелепый поцелуй. Ужасное состояние не заканчивалось. Оно лишь усиливалось в трехкратном размере. Было плохо так, что хотелось падать с крыши до тех пор, пока мокрого места не останется в точке падения. Луми уже даже хотел просто выкинуть этот чертов куст, сделать вид, что его никогда и не было, а после позвонить, назначив встречу. Однако же, больной разум подкидывал идею о быстром раскрытии этого плана. Словно Хисока изначально знал, что такое может произойти, а потому тщательно следит. Но карт в букете не было, следов банджигам тоже не наблюдалось. Откуда бы ему пронюхать о таком нечестивом поступке во имя любви? Воспитание и манеры Золдика не позволят ему так поступить, даже если будет стопроцентная гарантия успеха в дальнейшем продвижении. Слишком уж честен был этот человек. И не собирался унижаться и прибегать, как побитая собака на постоялый двор ради миски еды. В конце концов, у него все ещё оставалось достоинство, пусть и любовь кружила голову до такой степени, при которой дышать было трудно. За все это время одиночества, что он проводил сам с собой, Люцифер успел позвонить миллион раз, если не больше. Непрекращающиеся сообщения о том, как он скучает и жаждет встречи. Курьеры с очередными дорогими подарками. Это уже порядком надоело и утомило. Снова подкуп с расчётом на то, что поведутся. Но ведь не это в отношениях важно, неужели так трудно понять? Как и то, что Луми не собирался отвечать взаимностью. Обжегся по неосторожности. И больше как-то не пестрит идея найти нового ухажера. Хочется лишь оказаться в руках того, кто знает все секреты этого хрупкого с виду (но невероятно сильного по факту) тела. Ощутить его тёплое дыхание на губах, снова прижаться к ним своими. Легкий аромат жвачки, сигарет и сахарной ваты, исходящий от его волос, заводил куда сильнее самого действенного афродизиака. Брюнет никогда бы не подумал, что именно так будет пахнуть его родственная душа. Всегда представлялось что-то более.. терпкое? Древесное? А по факту, запах цирка и детской радости, когда родители покупают тебе огромный стакан попкорна и лучшее место, прямо у арены. Парень не знает, какого это, когда родители водят в цирк, но отчётливо представляет, как это связанно с Хисокой. Напрямую, при помощи ассоциаций в голове. Осталось семь роз. Работа шла паршиво, однако осознание скорой встречи не давало сдаться. Отец более не отправлял старшего на какие-то серьёзные убийства. Видел, что творится с обоими мальчиками. Килл не находил себе места и был невероятно нервным, порой перевыполняя свою миссию и убивая с десяток невинных. Иллуми же, наоборот, был спокойнее обычного. Со стороны несведущего можно было бы предположить, что он не поменялся. Сердце же родного отца ощущало, насколько сейчас сын надломлен и в каком хрупком равновесии находится его ментальное здоровье. Оно и так не сильно прекрасное, учитывая их работу и всё то, что переживалось каждым членом семьи в юности, а тут - даже говорить не стоит. В городе и на прогулках все было совсем серым. Влюблённые пары гуляли тут и там, только вот это ещё больше раздражало и выводило из себя. Каждый из них заслуживал счастья, определённо. Только вот мысли были настолько негативными, что руки чесались всадить в каждого по тысяче иголок за раз, разрывать ими кожу, вспарывать лица, истерически улыбаясь и напоминая о том, что счастья не заслуживает никто, пока Золдик несчастлив. Это даже пугало. Такая жажда убийства лишь от вида других. На рабочем месте бы такое влечение к расчленению.. И полегче стало бы всем однозначно. Вино лилось бутылками, которые успевали копиться от кухни до входной двери. И ведь оно даже не пьянило. Просто заливать себя было интереснее. Посмотреть, куда приведёт такое отношение к себе. Может, и не надо будет уже Хисоке дожидаться его? Закончит он тут, да и дело закрыто. Попросить Киллуа убить его? В два счета, но тогда хрупкая цепь отношений младшего брата рухнет, только-только восстановившись. Каким бы жестоким Иллуми ни был, но вот такого будущего явно не желал. На своём опыте понимает, как трудно вновь тем, кто воспитывался в правилах не иметь привязанности, выстраивать заново хрустальный механизм сердечных чувств. Сначала - барьер на любовь к человеку. Перешагнуть его практически невозможно. Как искать иголку в стоге сена с осознанием, что она должна там быть, но без уверенности, что она действительно есть. Затем - принятие и осознание. Самые тяжёлые стадии. Здесь начинаются адские мучения, которые заканчиваются лишь с помощью прикосновений любимого, его присутствия и чуткости. До сих пор загадка, как Хисока так спокойно все это терпел, улыбаясь и сцеловывая каждое грубое слово, вырывающееся изо рта Луми. Осталось три розы. Невыносимое одиночество. Чертовы цветы, которые надо уничтожить любой ценой. Сократить расстояние дней до нуля, чтобы услышать гудки, а после... - Ты звонишь мне? Я просил написать о встрече. - Подумал, что сообщение - не наш случай. И лучше будет позвонить. - Удивительно, ты думаешь о наших чувствах. Я поражён. Так что, цветы закончились? Иллуми смотрит на букет. Блядский куст все ещё стоит, не сдается до конца. Алые оттенки лепестков раздражают уже. А ведь это его любимый сорт роз. - Ты заснул? Зачем звонишь, если молчишь в трубку? У меня много дел, в список которых ты не входишь, малыш-изменник. Отвечай на поставленный вопрос, будь добр, - приторный и сладкий голос не вызывал радости. Слышалась злоба и зачатки ненависти, которые могут перерасти во что-то ужасное, если их не остановить сейчас. - Они засохли. Каждая роза, до единой, - Луми смотрит на букет, и впервые обманывает Мороу. Слова вырываются раньше, чем он успевает понять, что сказал ложь. - Ха? Вот как. Продавец сказал, что они будут очень долго стоять, но как оказалось, даже он мне солгал. Видимо, хотел побыстрее продать такой крупный заказ, и был готов сказать любую ложь. Не находишь связь в этом между нашими отношениями? - Хисока, - шёпот, почти еле слышный, но различимый. Он знает, что ему внемлют по другую сторону. Голос, так некстати севший именно в эту секунду, выдавал нервозность и все то, что копилось столько. - Я внимательно слушаю. - Розы кончились, время на раздумье тоже. - И что же ты предлагаешь? Как я и сказал, у меня куча дел. Стало больно. Вновь. Нужно было что-то говорить, сообщить о своём решении, которое было принято ещё в момент первого дня раздельного проживания после ссоры. И лишь утвердилось при помощи цветочных часов. - Я хочу встретиться с тобой, как мы и договорились. - Малыш Луми стал смелее. Какой ты молодец. Назови время и дату, и я постараюсь выделить тебе свой занятой разум на очередной разговор ни о чем. - Хисока? - Мм? - Сейчас. И сегодня. Голос мужчины замолчал на какое-то время. Золдик боялся, что звонок уже скинули, не желая продолжать эту комедию. Но ведь тогда должны быть гудки. Почему же они не звучат? - Ты дома? - А? - Я спрашиваю, ты дома? Вернее, ты в нашем доме? - Да. - У тебя полчаса до моего прихода.