Братья по магии. Точка отсчета

             Дамблдор занял место за круглым столом, сложив руки перед собой. Его взгляд, обычно доброжелательный, теперь был пронизан строгостью и легкой усталостью.              — Я понимаю ваше нетерпение, — начал он, — но есть вещи, которые требуют обсуждения. Безотлагательно.              Гарри нахмурился, обменявшись быстрым взглядом с Алексом. Похоже, что они здесь действительно застрянут. И без промывки мозгов не обойтись.              — Мы не собирались надолго задерживаться, — сказал Грей, стараясь сохранить спокойный тон и приемлемое выражение лица.              Он беспокоился за сказанные братом слова под прикрытием Барьера. Была надежда, что все обойдется, так как в тот момент директор не смотрел на Поттера, а придавливал взглядом Грея. Хоть бы Гарри вел себя впредь поаккуратнее…              — Я понимаю ваше нетерпение, — повторил Альбус, — но нам есть что обсудить, прежде чем двигаться дальше, и это не может ждать.              — Разве вы не обсудили все с профессором Макгонагалл? Мне показалось, что уже все решено, и вы позвали нас, чтобы об этом сообщить, — продолжил Алекс, давая директору шанс поступить красиво. Объявить о награде — это всегда эффектно, как и разрешить что-то, ранее запрещенное.              — Возможно, — туманно ответил Дамблдор, слегка наклонив голову. Всем своим видом он хотел показать, что всецело поглощен разговором ввиду его значимости. — Но то, что я скажу, касается не только банка и магазинов. Вопросы, которые я хочу поднять, важны для твоей безопасности, Александр.              Поттер напрягся, почувствовав ноту тревоги в голосе директора.              — Вы говорите о безопасности моего друга, — тихо проговорил он.              Алекс четко слышал в слове «друг» совсем другое — «брат». Сам он обычно считал все подобные проявления директорских чувств насквозь показушными и решил не вестись, чего бы это ни стоило. Гарри словно почувствовал его настрой и расслабился.              — В том числе, — подтвердил Дамблдор. — Но не только.              Братья молчали, ожидая продолжения. Пока все начиналось стандартно: много пудры для мозгов.              Альбус вздохнул, словно взвешивая каждое слово, которое ему предстояло сказать.              — Алекс, нам нужно поговорить кое о чем. Ты мне не доверяешь, а между тем есть нечто, что ты должен знать. И это мы должны обсудить. Я ничем не заслужил твоего недоверия, поверь мне, мой мальчик. Я всего лишь старался предотвратить последствия.              Лица обоих мальчиков закаменели.              — Твое магическое ядро… — Альбус остановился, будто сомневаясь, продолжать ли. — В начале учебного года Северус… профессор Снейп помогал мадам Помфри лечить тебя от простуды. Магические лекарства не помогали, и он провел диагностику твоего магического ядра. Он сообщил мне, что специальное определяющее заклинание показало его блокировку. Северус не информировал никого, кроме меня, чтобы не сделать твое обучение в этой школе невозможным. Ты же понимаешь меня? И была еще одна причина. Ты знаешь, что такое обскур?              — Да, — неохотно ответил Грей, поднимая глаза, но остановив взгляд на уровне одного из колокольчиков на бороде директора. Колокольчики были маленькие, они терялись на фоне пышной копны белоснежных волос. Чтобы закрепить украшения, Дамблдор вплетал их в крохотные косички. В любом случае, думать о бороде и разглядывать ее было гораздо приятнее, чем втягиваться в непредсказуемый разговор с ее хозяином. Очень опасный разговор…              — Что ж, это хорошо. Не придется объяснять вам, мальчики, какую опасность не только для себя, но и для окружающих, мог представлять Алекс. Если у маленького волшебника блокируют ядро неаккуратно, с дурными намерениями, он может стать ходячей бомбой. Ты должен понять меня, Алекс. Я предполагал худшее: что к нашему Гарри враги подослали фальшивого друга, который может ему навредить. И то, что ты не мог ничего сообщить о себе, только ухудшало ситуацию.              Поттеру очень не нравился тон директора, к тому же, он понятия не имел, что означает слово «обскур». Однако, спросить у брата, как он это обычно делал, было нельзя. Мальчики давно проверили на практике, что при Снейпе и Макгонагалл можно использовать Барьер, но Поттер, к счастью, больше не отважился делать это при Дамблдоре, особенно когда тот мерцал своими непростыми очками, способными, вероятно, распознать даже уникальные чары Барьера.              Не очень понимая, как защитить брата, Гарри решил промолчать, чтобы еще больше не ухудшить ситуацию. К счастью, Алекс прекрасно знал, какой линии придерживаться.              — Я могу колдовать, — сухо проговорил он.              Изображая крайнюю степень недовольства тем, что приходится демонстрировать очевидные вещи, Алекс встал и полез за своей волшебной палочкой в глубокий карман школьной мантии. Вообще, большинство учеников носили их именно так. Возможно, существовали какие-нибудь кобуры, например, для авроров, или иные специальные приспособления для фиксации палочки, но среди учеников, которых знали Алекс и Гарри, таких не было. А вот Поттер был среди тех немногих, то носил свою волшебную палочку в сумке. Возможно, кто-то удивлялся такому месту хранения волшебного инструмента, но братья доставали свои волшебные палочки только на уроках, и с их системой колдовства не было необходимости ими пользоваться постоянно.              Алекс взмахнул палочкой и отчетливо проговорил:              — Вингардиум Левиоса!              Один из неиспользованных стульев у директорского стола плавно взмыл в воздух, повисел немного для приличия и опустился на пол.              — Этого достаточно? — спросил мальчик.              — Достаточно для того, чтобы считать тебя способным на колдовство? — уточнил Дамблдор. — Возможно, еще несколько заклинаний, выполненных тобой, поставят точку в этом вопросе.       

***

             Политики работают иногда даже в выходные, вечерами допоздна и рано утром, если в этом есть необходимость. Но, между тем, бывает и так, что в кои–то веки выдается свободное время, которое можно провести в кругу семьи. Тем более, какой повод!              Шери на днях призналась мужу, что беременна. Тони Блэр, многообещающий английский политик, сообщил семье, что эти выходные у него выдались свободные и они будут праздновать. Политик умолчал, что намеченные дела он поспешно перенес на другое время. Все трое мужчин, пусть двое из них еще были совсем маленькими, уже с нетерпением ждали пополнения в семействе. Пока определять пол было рано, но все почему-то заранее были уверенны, что это будет долгожданная маленькая леди. Вопреки своему первоначальному намерению не доверять предсказанию, Тони практически открытым текстом сказал, что так и будет, а в качестве причины сослался на интуицию.              Шери просто светилась, она тоже очень хотела девочку. Сейчас, оставив мужа шуршать газетой перед телевизором, она хлопотала на кухне, где готовила праздничный обед. У миссис Блэр были приходящие помощницы, они помогали ей вести хозяйство и управляться с детьми, но сегодня Шери приходилось полагаться только на собственные силы, против чего она совсем не возражала. Тони не то чтобы читал или смотрел телевизор, он скорее был погружен в свои мысли, но так он мог сделать вид, что при деле. Так сложилось, что сыновья меньше донимали его, когда видели с прессой в руках.              С телеэкрана вдруг донеслась заунывная попсовая мелодия. Тони с недоумением посмотрел на молодого певца, старательно вытягивающего ноты. Он уже хотел было переключить канал, ведь он с юности отдавал предпочтение року, поэтому неудивительно, что ему такое не нравилось. Но тут певца сменил диктор телевидения, сообщивший, что это была песня, которую Великобритания собирается представить на Евровидении в Швеции девятого мая.              Блэр с досадой выслушал это известие: неужели нет песен получше? Исполнитель вроде бы был известный, диктор об этом сказал, но, по мнению Тони, даже Алекс, мальчик-волшебник, пел свою песню без музыки гораздо лучше.              Май уже скоро, всего два месяца осталось до конкурса. Вот время бежит! Хотя Блэру не было дела до Евровидения в Мальмё, ему было дело до кое-чего другого. Если он до этого момента не был уверен, как именно привяжет Алекса, предсказывавшего рождение дочери и напророчившего ему должность премьер-министра, то теперь появились кое-какие мысли. Если все-таки мальчик-прорицатель окажется прав.       

***

             К моменту, когда Дамблдор заговорил о заклинаниях и попросил Алекса что-нибудь наколдовать, Гарри уже вернул контроль над ситуацией. Он больше не опасался сказать что-нибудь невпопад.              — Алекс, мы недавно разучивали Инсендио, — с идиотской простецкой улыбкой до ушей проговорил он. — Наверное, тебе нужно показать его!              Алекс с трудом сдержал ухмылку. Ну да, Инсендио в стиле Гарри Поттера, как раз по ситуации… Директорская улыбка, приготовленная и надетая еще до прихода мальчиков, несколько поблекла.              — Я нисколько не сомневаюсь, Гарри, что Алекс справится, если ты говоришь, что он овладел этим заклинанием. Я вижу, что с Чарами у тебя нет проблем. Как насчет Трансфигурации? Возможно, ты не знаешь, Алекс, но я когда-то преподавал именно этот предмет. Профессор Макгонагалл училась у меня, правда, очень давно, как вы понимаете. Не мог бы ты, если ты не против, трансфигурировать что-нибудь простое, такое, чтобы тебе не пришлось очень напрягаться? — Альбус сделал широкий жест в сторону полок. — Возьми любой предмет, тут много чего стоит.              — Не найдется ли у вас какого-нибудь ненужного клочка пергамента, сэр? — спросил Алекс.              — Полагаю, ты опасаешься испортить предмет и поэтому просишь совсем ненужную вещь? Что ж, — Дамблдор взмахнул рукой, и откуда–то из глубин кабинета прилетел исписанный клочок пергамента, как раз такой, какой нужно. — Только ты зря боишься необратимых последствий. Как–никак, я мастер трансфигурации, и могу вернуть первозданный облик предмету даже после неудачных ученических трансформаций.              — Алекс имел в виду, что он захочет забрать наколдованную вещь с собой, — заявил Гарри.              Братья понимали друг друга без слов. Нельзя было оставлять наколдованный предмет, потому что он не будет трансфигурированным. Нельзя было оставлять такую улику, мастер трансфигурации мог догадаться, что вещь после преобразования Алекса стала совершенно иной, навсегда приобретя совершенно другие свойства. Даже если бы Дамблдор не установил истинную причину, в силу своих знаний и опыта он вполне мог определить, что с вещью что-то не так.              — Забрать? — удивился Альбус.              — Так можно?.. — поинтересовался Грей, готовясь для вида взмахнуть палочкой.              — Ну, если ты этого хочешь…              Алекс не стал особо напрягаться. Он преобразовал кусок пергамента в молочник из похожего сервиза, который отправился в подарок маме Энди. Единственное отличие было в цветах — не синий на белом, а шоколадный на фоне цвета слоновой кости.              — Это очень красиво, — после длительной паузы, потраченной на разглядывание, заявил Альбус. — Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я очень люблю красивую посуду, она помогает оценить вкус чая.              Этот пассаж мальчики встретили неприязненным молчанием. К счастью, Альбус не предложил им выпить чаю, в котором братья ожидали нежелательные добавки. Дамблдор сделал вид, что не заметил негатива. Или действительно увлекся разглядыванием посуды. Пока он это делал, оба брата с волнением следили за ним. Догадается ли? Сможет ли распознать иную природу магии братьев? Или все–таки удовлетворится внешними проявлениями колдовства, результат которого точно соответствует заявленному заданию?              Наконец Дамблдор кивнул в знак того, что он закончил изучение образца. Поттер с быстротой молнии засунул наколдованный молочник себе в сумку, положил ее на пол и для верности прижал ботинками. Всем своим видом он показывал, что не отдаст ничего назад.              — Алекс там с мальчиками поспорил, ну, насчет того, что у него получится трансфигурировать красивую посуду. Ну вот мы как раз и покажем, что у него получилось, — туманно объяснил Гарри, заметив удивленный взгляд директора.              — Ах вот оно что, — очень натурально изумился Дамблдор.              Сейчас он вел себя, как канонный роулинговский добрый дедушка, все понимающий и прощающий. Алекс надеялся, что это из–за разрешения вступить в команду, до которого этот странный разговор все никак не может дойти. Но раз уж Дамблдор решил сделать одну поблажку… Ясен пень, он обязательно обставит это соответствующе. Но Алексу не хотелось, чтобы директор своим показным добродушием ослаблял их с Гарри внимание, заставляя допускать ошибки. А ведь мальчикам было что скрывать.              — Ну что ж, я вижу, Алекс, что ты не просто колдуешь, а колдуешь превосходно, — задумчиво протянул Альбус.              Алекс кивнул. Похоже директор все–таки не заподозрил их с Гарри, посчитав колдовство Алекса обычным.              — Это означает только то, что в данный момент с твоим магическим ядром все в порядке, — продолжил старый волшебник. — Возможно, профессор Снейп ошибся, только не говорите ему, что я это предположил. Он, как вы понимаете, будет не в восторге. А возможно, у тебя действительно были какие–то проблемы, но сейчас они изжили себя. Иногда это бывает у детей в твоем возрасте. Хогвартс — уникальное место, оно пронизано магией и могло способствовать исцелению. Так что мы можем никогда не узнать, в чем было дело. Если только ты не позволишь мне сейчас попробовать наложить на тебе парочку безобидных заклинаний, чтобы попытаться выяснить, в чем была проблема.              — Нет! — в один голос воскликнули оба мальчика, а Гарри даже вскочил. Стулья, которые стояли вокруг круглого стола, были мягкими и удобными, но Поттер почувствовал, что засиделся.              — Так я и предполагал, — кивнул сам себе Дамблдор. — Тогда, я полагаю, мальчики, вы не можете тем более быть на меня в обиде. Я действовал, исходя из предположения, которое не мог проверить. Ведь ты, Гарри, и раньше не позволил бы мне наложить на Алекса какое–либо заклинание, так?              Дождавшись мрачного кивка Поттера, директор кивнул сам себе и поглядел на мальчиков поверх очков, словно предлагая им осознать, что они сами, своим упорным сопротивлением, нежеланием сотрудничать и отказом от общения с администрацией долгое время препятствовали решению этого вопроса и, как следствие, не могли найти способ справиться с проблемой, возникшей с магическим ядром Алекса.              — Что ж, с этим я разобрался, — подытожил Дамблдор. — Но, возможно, вопросы появились у вас. Тогда спросите, спросите же меня!              Алекс бы спросил кое о чем, но побоялся сейчас затрагивать тот случай, когда Альбус утащил Гарри в подземелья. Но Дамблдор не только почувствовал незаданный вопрос, но и угадал тему.              — Тогда в подземельях… Вы хотите знать, почему я так поступил? Что ж, я отвечу. Магия Гарри могла пойти вразнос. С детства он был очень силен магически, иначе бы не победил Волдеморта. Я хотел дать возможность магии Гарри найти выход, привязать к замку. Хогвартс неразумен, естественно, но в случаях привязки может принять выброс. У Гарри теперь нет излишков магической энергии? — Острый взгляд на обоих мальчиков сквозь очки. Первокурсники отрицательно покачали головой. — Вот и прекрасно. А почему я не подошел и прямо не сказал… Так вы вспомните себя, мы сегодня это уже обсудили — вы не доверяли мне. Сегодня моя самая главная задача — сделать так, чтобы у вас зародилась ко мне доверие. За годы я привык, что дети мне его ссужают стоунами при поступлении на первый курс и на семь лет вперед…              На некоторое время воцарилось молчание. Дамблдор все так же пристально оглядывал мальчиков, проверяя, какое впечатление производят его слова. Те томились, стараясь не подавать вида.              — Но вы смогли удивить, я совсем не ожидал, что для начала мне самому придется заслужить доверие. Алекс из вас двоих решает, каким будет ваше отношение к окружающему миру, я угадал? И потом, когда Алекс примет решение, Гарри стоит на страже ваших интересов. Вы удивлены? Вы не думали, что это так очевидно? — спросил Альбус, видя, как мальчики переглядываются. — И, как оказалось, мне следовало наладить контакт прежде всего с Алексом, а вовсе не с Гарри, как я полагал. Я наделал ошибок, признаю, но неужели вы сможете сказать, глядя мне прямо в глаза, что ни разу не ошиблись, не нарушили ни одного правила? Только будьте честны. Если вы действительно таковы, тогда мне не стоит ждать от вас прощения, сочувствия и понимания. Так что же? Не надо ничего говорить, просто кивните, если всегда и во всем поступали правильно!              Конечно, никто не стал кивать. Себе дороже делать такие громкие заявления. Следующие слова директора показали, что модель поведения была выбрана правильно.              — Я знаю, что вы нарушали правила множеством способов. Гуляли после отбоя, конфликтовали, выбирали не те книги. До меня даже дошли странные слухи, что кто-то из вас брал деньги у своих товарищей, уж не припомню за что. Могу лишь пожурить, но не буду. Я вам доверяю. Мне ли не знать, что, если что-то выглядит неприглядно, не всегда таковым является. И я надеюсь, — долгая многозначительная пауза в педагогических целях, — недопонимание между нами исчезнет.              Гарри сжал кулаки, чувствуя, как в груди разгорается беспокойство. Доверительная беседа вызывала у него противоположный эффект. Алекс же лишь мрачно усмехнулся. Разглядывая стоящий в глубине кабинета насест феникса (странно, они с Гарри здесь уже не в первый раз, а до сих пор не видели Фоукса), мальчик думал, не будет ли затронут еще один вопрос, тот самый, по-настоящему жизненно важный. Алекс молча ждал, но директор больше ни о чем не заговорил.              Алекс догадывался, что Дамблдор готов признаться в том, в чём ему проще всего признаться. Он не будет говорить о самом важном — о том, как оставил маленьких заложников на произвол судьбы. Братья тоже не станут поднимать эту тему сейчас, потому что она слишком неудобная. Чтобы задать всего один маленький вопрос, мальчикам придётся отвечать на вопросы Альбуса, и кто знает, вдруг он сможет выяснить, как они вырвались на свободу.              Алекс был уверен, что Дамблдор захочет иметь возможность контролировать, кого Гарри убивает.              Да и чего они добьются, если потребуют, чтобы Альбус извинился? Он это сделает, у него язык без костей. Вряд ли он раскается; дожив до такого возраста, он не мог не нарастить броню.              Пауза затянулась. Алекс осторожно опустился на стул, а Гарри остался стоять. Грей кинул на брата быстрый взгляд, тот выдохнул и уселся обратно. Мальчики ждали, когда Дамблдор выйдет из задумчивости, в которую тот погрузился. Возможно, директор размышлял о ситуации с недопониманием, как он сам обозначил проблему. Грей был уверен, что думать об этом можно бесконечно долго.              Дамблдор действительно задумался. Он беспокоился о многих вещах, связанных с Гарри Поттером. Но главная проблема была из таких, о которых вслух Альбус говорить не собирался, тем более с самим Гарри и его другом. Это касалось случая, когда Аргус Филч увидел Поттера, швыряющего мощные молнии в старшекурсников Слизерина, вырядившихся Пожирателями. Получалось, что Альбус неправильно оценивал магический потенциал Гарри, даже зная, что к мальчику вернулись блокированные раньше силы. И сейчас тем более важно было установить с Гарри и Алексом более доверительные отношения, чтобы суметь проконтролировать героя. И все опять упиралось в то, что нужно было заслужить доверие именно Алекса Грея. Ради этого была сегодняшняя встреча, ради этого было разрешение мальчику играть в команде, пусть для этого Альбусу придется немного скорректировать свои планы.              Но об этом Альбус говорить с Гарри и его пытливым другом не собирался.              Алекс и Гарри начали ерзать на своих стульях, намекая, что ожидание затянулось. Директор расцепил руки, на которые опирался подбородком, и поднял голову. Беседа продолжалась.              — Прежде чем мы поговорим о том, ради чего вы здесь, я думаю, нужно обсудить еще кое-что. Профессор Макгонагалл была очень расстроена, что ты, Алекс, обвиняешь ее в забывчивости. Ей было очень неловко, когда она поняла, что забыла о твоей проблеме и о том, что ты никак не можешь связаться с родственниками. Ей бы не хотелось, чтобы ты, Алекс, посчитал ее черствой.              Разговор о родных, с одной стороны, очень неудобный (очередная трудная тема), с другой — давал Алексу возможность кое-что выяснить. Все-таки у них с Гарри по окончании учебного года были планы.              — Профессор, скажите, что же мне тогда делать? Ведь я не знаю, куда мне податься на каникулах. Я не могу написать родителям, чтобы они меня встретили. — Алекс постарался придать физиономии максимально встревоженный вид.              — Полно, мой мальчик. Не надо волноваться, я уверен, что все решится. Подумай. Твои родители отвели тебя на вокзал? Я знаю, что ты этого не помнишь. Однако мы можем предположить, что это произошло, раз ты там оказался. Значит, они знают, откуда и куда ты уехал. И они будут встречать тебя в назначенное время в том же месте вместе с другими родителями. А чтобы исключить даже минимальную возможность того, что мы с тобой не все предусмотрели, я попрошу профессора Снейпа посетить вокзал, когда все разойдутся, чтобы проверить, не осталось ли там одного светловолосого мальчика, которого не забрали домой.              — Это нам подходит, — категорично заявил Гарри, своим тоном показывая, что он больше не намерен говорить на посторонние темы. И выпалил: — Так что насчет метлы, магазинов, банка, ключей и вообще?              — Хорошо, — решительно откликнулся Дамблдор. — Я понимаю твое нетерпение, Гарри. Прежде чем я отвечу на твои вопросы, хочу, чтобы ты запомнил: магия, Гарри, это не только дар, но и бремя. И еще кое-что, что следует помнить прежде всего тебе, Алекс, и объяснить своему другу. — Взгляд Дамблдора стал тверже. — Это бремя нельзя игнорировать, даже если вы этого захотите.              Великий светлый волшебник каким-то непостижимым образом понял, как-то почувствовал твердое намерение Алекса держаться в стороне от всех магических заварушек и удерживать от этого Гарри. Как действовать потом, можно решить потом, а сейчас…              Грей обменялся взглядом с Гарри, затем начал говорить, тщательно подбирая слова.              — Хорошо, сэр, если вы хотите, чтобы мы помнили то, что вы сказали, то это мы можем обещать.              — Ну что же, тогда мои условия простые. Поскольку профессор Макгонагалл недавно была в Гринготтсе, полагаю, она найдет время, чтобы сходить туда с тобой, Гарри.              — Алекс пойдет со мной, — сказал Поттер, буравя переносицу Дамблдора взглядом. Он был готов снова вскочить и отстаивать свое любой ценой.              Альбус улыбнулся.              — Хорошо, мой мальчик. Ты зря готовишься настаивать, я ведь не против. Вы оба хорошо учитесь, а недавно прошли через то, с чем детям в вашем возрасте не стоит сталкиваться. Немного развлечений еще никому не повредили. Правда, будет несправедливо возложить еще и покупку метлы для Алекса на Минерву, она и так с трудом находит свободное время. Поэтому я взял на себя смелость заранее попросить профессора Снейпа сопровождать тебя, Гарри, в магазин спортивных товаров, хотя Северус не очень в этом разбирается и точно не любит квиддич. Надеюсь, он не будет очень сердиться, когда узнает, что поведет в магазин не одного, а двух мальчиков. — Дамблдор заговорщически улыбнулся.              — Ну так когда мы пойдем? — нетерпеливо спросил Гарри.              Когда Поттер разговаривал со взрослыми волшебниками, он совсем не походил на забитого мальчика из Литтл-Уингинга. За месяцы, проведенные в Хогвартсе, он понял, что положительный отклик будет только в том случае, если его требовать. Так Гарри собирался поступать и впредь, неважно, будет ли он среди маглов или волшебников.              Алекс тщательно прятал довольную улыбку. Они с братом уже давно решили, куда подевается ключ после того, как Гарри возьмет нужное количество золота. Макгонагалл может утереться. Насчет профессора Снейпа стопроцентной уверенности не было, но существовала высокая вероятность, что он сможет закрыть глаза на какие-то вольности братьев при покупках.              — И еще, — добавил Дамблдор. — Я полагаю, что вы не будете возражать, если время посещения банка и магазина назначат сами профессора. Они должны будут выкроить его, у них очень напряженное расписание.