Глава 140. Сила притяжения. Часть 1
5 апреля 2025 г., 10:23
Мальчики не торопясь пошли по коридору и, не сговариваясь, выбрали неподвижные лестницы, чтобы увеличить путь. После пережитого волнения в кабинете директора им хотелось движения, поэтому они решили погулять хотя бы по замку.
Только оставив позади горгулью, Алекс сообразил, что разговор у директора касался всего понемногу, кроме того, ради чего пришли — разрешения Алексу стать членом команды Гриффиндора и обсуждения условий, на которых мальчики могут попасть в Лондон для приобретения метлы. Об этом Дамблдор сказал в самом конце тоном, который дал понять, что это решение было принято сильно заранее. Значит, участие в команде — всего лишь предлог, Дамблдор хотел допросить мальчиков поговорить с Алексом и Гарри в условиях, когда они, ожидая от него разрешения, будут более сговорчивыми. Сейчас оставалось только гадать, не сболтнули ли они с Гарри ненароком лишнего, сами того не ведая.
Алекс ощутил сильную досаду, на себя даже больше, чем на Дамблдора. Нужно было занимать более активную позицию во время разговора, а не только отбивать словесные атаки директора.
— Что? — спросил Гарри, почувствовав всплеск эмоций брата.
Возвращение полного объема братской связи, которая стала приглушенной после событий в горах, шло медленно, но верно. Хотя мальчики ещё не могли полностью распознать все нюансы эмоций и чувств друг друга, сильные переживания они ощущали.
Алекс подключил Барьер. Поморщившись от нахлынувших чувств, он объяснил причину своего плохого настроения.
— А я только про Лондон и думал. Как мы наберем галеонов и отправимся по магазинам и купим там все, что захотим, любые вещи для нас с тобой, а не только метлу, — сказал Гарри.
Он с нежностью провел ладонью по гладкой ткани мантии. Он время от времени так делал, чтобы удостовериться, что нигде не зацепился и не порвал ее. К тому же, после того как благодаря брату неаккуратная прическа а-ля воронье гнездо приказала долго жить, Гарри избавился от многолетней привычки ерошить волосы в минуты волнения. Но потребность прикасаться к чему–нибудь осталась, и Гарри стал украдкой поглаживать новую одежду, млея от того, что ему теперь принадлежат такие замечательные вещи.
— Я знал, что Дамблдор будет заговаривать нам зубы, и готовился возвращать разговор туда, куда нам нужно. И настаивать на своем, если он запретит поездку в последний момент, — пояснил Поттер.
— Угу, — невесело хмыкнул Алекс. — Ты молодец, а я вот…
— А что ты? Ты тоже молодец! Директор так и не смог нас в чем-нибудь обвинить, ты на все здорово отвечал.
— Не знаю… — с сомнением протянул Алекс. — Если бы Дамблдор решил на нас надавить, не как сейчас, а по-настоящему, трудно сказать, сколько бы мы продержались. Учитывая, сколько всего нам приходится скрывать.
Алекс чувствовал, что, если мощь директора по–настоящему обрушится на них с Гарри, им несдобровать. Что еще Дамблдор скрывал, что замышлял против них прямо сейчас? Усыплял ли он их бдительность, давая понять, что теперь удовлетворен их дружбой? Или решил хотя бы временно не трогать их, а может, вообще отстать? Сейчас эти вопросы не давали Алексу покоя.
Сейчас директор больше не подозревает, что Алекс не волшебник. По крайней мере, он так утверждает. И это уже значительное достижение. Алекс осознал, что слишком рано расслабился, решив, что события в начале учебного года остались незамеченными и никто не узнал его тайну — что он магл, но учится в школе волшебства. К счастью, доступ к магии Гарри устранил главную проблему — отсутствие возможности колдовать. Ведь если ты колдуешь, то ты волшебник. А все эти диагностические процедуры… Гарри не позволит и он сам не даст себя проверять. Так что если Дамблдор и думал организовать что-то подобное, то это только его проблемы. Теперь он, кажется, с этим отвязался, ну и слава богу. Но оставалось еще много вещей, о которых директору не следовало знать. От осознания этого Алекса передернуло.
Гарри остановился, взглянул на брата и требовательно сказал:
— Брось! Ты сам меня учил думать о том, что важно. Важен наш ключ от сейфа, и поэтому все остальное просто ерунда!
Алексу сразу полегчало. Он мгновенно прекратил упрекать себя в том, что провел беседу не так, как следовало. Гарри прав, они сделали все, что могли. Жаль, смогли меньше, чем надо бы, ну что ж теперь? Братья не отвечали наобум, а напротив, проявляли сдержанность и рассудительность. А то, что «беседа» носила односторонний характер… Глупо думать, что во время разговора Алекс мог не только отвечать на вопросы директора, но и сам их задавать, надеясь на правдивые ответы.
Получив моральную поддержку брата, Алекс оставил неприятную тему. Но совсем не думать о посещении директорского кабинета у него не вышло. Вечером, пожелав Гарри спокойной ночи и задернув балдахин, Грей снова мысленно туда вернулся. Он попытался нащупать в сказанном Дамблдором двойное дно. Без сомнения, им с Гарри пригодилось бы понимание того, что на самом деле имел в виду директор, произнеся ту или иную фразу, явно со скрытым смыслом. Ну, и еще неплохо было бы выяснить, что видел старый волшебник, глядя на них с Гарри, что слышал, когда они выдавали ему правдоподобную ложь, о чем думал и к каким выводам в итоге пришел.
Полночи вспоминая мельчайшие нюансы беседы — тон разговора, взгляды, жесты, Алекс вынужден был признать, что узнать то, что скрывал Дамблдор, или хотя бы догадаться об этом было вообще нереально. Куда более опытные взрослые волшебники наверняка терпели в этом деле неудачу. Странно, что Алекс вообще думал, что его знание Поттерианы поможет ему лучше понимать Дамблдора.
Дамблдор искусно играл в странную игру недомолвок, складывал сложную мозаику из подозрений и вопросов без ответов. Он наблюдал, собирал информацию, как кусочки пазла, пока не сложится полная картина. Он использовал свой ум, свои аналитические навыки, наблюдательность и имеющийся жизненный опыт. Алекс и сам имел неплохие аналитические способности, но применял их раньше, только работая с цифрами. Он никогда не стремился проделать подобное с живыми людьми, у него не было в этом потребности, как и склонностей понимать человеческую натуру. Несмотря на острую необходимость обладать такими умениями сейчас, Алекс сомневался, что это будет ему вообще когда-либо под силу.
Но кое-что Алекс вполне мог понять и обдумать как следует уже сейчас. Во время разговора Дамблдор старался установить доверительную атмосферу, сам затрагивал те темы, которые ранее встали между ним и мальчиками. Он умело создавал опасную иллюзию, что у его маленьких гостей теперь есть возможность получить ответы на все свои вопросы, стоит только их задать. А там недалеко до мысли о том, что Дамблдор — тот единственный волшебник, который способен решить их проблемы. Недаром он все время на все лады твердил слово «доверие».
Было ощущение, что директор намеренно заставляет своих собеседников чувствовать, что без его помощи они блуждают в тумане, что Дамблдор — единственный, кто способен прояснить ситуацию. А стоит признать, что в чем-то с ним согласен, как тут же придется следовать его советам и поступать, как он велит. Такое положение дел угнетало, ведь мальчики не могли отказываться от встреч и разговоров, если старый волшебник будет на них настаивать.
А это его пожелание помнить, что магия — не только дар, но и бремя, которое нельзя игнорировать? Похоже на обещание вскоре дать задание герою и его другу.
Что из того, что Алекс на словах получил одобрение Дамблдора на дружбу с Гарри? Нужно быть пятилетним ребенком, чтобы принять все сказанное в качестве похвалы за чистую монету. Директор дал понять, что ценит поддержку, которую Алекс оказал и продолжает оказывать Гарри. Мальчикам от этого было только хуже: ведь если Дамблдор по-свойски благодарит за такое, несомненно, он твердо уверен, что имеет власть и моральное право распоряжаться судьбой Гарри, считая свою непревзойденную персону приближенной к герою, а Алекса — нет. Алекс должен был быть доволен просто тем, что стал другом Гарри Поттера и тем, что Великий Светлый маг больше не возражает против этой дружбы.
Странный разговор с директором о доверии оставил противный привкус — всего лишь очередное напоминание не расслабляться. Алекс стал чувствовать, что после возвращения в школу он вязнет в директорской паутине. И наличие или отсутствие встреч с Дамблдором ничего не меняло: тот ощущался везде.
Жизнь и учеба в Хогвартсе для Алекса и Гарри не была легкой, но, несмотря на трудности, мальчики как-то справлялись. Однако то, что произошло в горах, до сих пор не давало им покоя. Алекса это мучило больше, Гарри меньше, но все равно они, брошенные и преданные, ставшие разменной монетой, несмотря на всю свою показную независимость, остро нуждались в искреннем утешении и поддержке. И от того, кто во всем этом был виновен, они ждали по меньшей мере если не покаяния, то сожаления.
Но заставить директора признать ошибки и извиниться, не формально, а по-настоящему, оказалось еще одной невыполнимой миссией. Дамблдор был слишком опытен, слишком искусен в манипуляциях. Любая попытка вывести его на чистую воду обернулась бы против обоих братьев. С самого начала Алексу было ясно, что при личной встрече щекотливой темы похищения старый волшебник касаться не будет. Гарри тоже не стал качать права не заговорил об этом в директорском кабинете. Он, к счастью, при всей своей импульсивности обладал поистине волшебным чутьем и понимал, когда что–либо уместно, а когда нет.
Но невысказанное, не обсуждаемое даже между собой никуда не делось. Пусть сейчас обоим мальчикам и казалось, что они не покидали школу и в их жизни не было никакой хижины в горах, автоматчиков-маглов и волшебников, готовых их убить, на самом деле похищение занозой засело в их душах, глубоко и прочно. И это заноза мешала, болела, сочилась ядом и не давала вспоминать.
Поэтому приходилось заталкивать неприятные мысли подальше. Алекс, естественно понимал, что им с братом еще придется все обсудить, но предпочитал сделать это попозже. Гарри, который всегда и во всем соглашался с братом, и подавно не стремился инициировать трудный разговор. Он вообще надеялся, что со временем весь ужас забудется и все будет как прежде.
Но сейчас, что бы ни думал Дамблдор, что бы он ни замышлял, братьям требовалось сконцентрироваться на действительно важном для них. И сейчас это был ключ от сейфа, который поможет им финансово поддерживать свое существование.
Темного лорда коллегу он не стал, тем более Дамблдор его и не просил об этом.
Северус выбрал новый объект наблюдения и настроил максимально широкий спектр задач для своей следилки.
В основном поэтому сейчас он и шел по чавкающей грязи наблюдать, как сын Люциуса летает со своим другом Поттером в компании гриффиндурков из факультетской команды.
Что касается Грея, то Северус не испытывал особой заботы, но чувствовал моральное обязательство перед Люциусом. Конечно, самому Снейпу было крайне интересно как следует изучить зельеварческие способности Грея, но это он собирался делать в неопределенном будущем, тогда, когда появятся время и настрой на исследования.
Раз случилось так, что Северус выяснил, не без пользы для себя, кем Алекс приходится лорду Малфою, следовало обеспечить благополучие мальчика, хотя бы до завершения учебного года. Осуществить это тогда, когда Алекс стал игроком команды Гриффиндора, было проблематично.
Итак, были две причины, по которым Северус отправился на тренировку Гриффиндора. Во–первых, следовало самому составить впечатление об основном сопернике своего факультета в квиддиче, а во–вторых, позаботиться об Алексе, потому что недавно установленные сигнальные чары сигнализировали о возможной опасности.
Вторая причина перевесила первую. И вот уже Снейп, полный злости и беспокойства, занимает удобное место для наблюдения, наложив на себя Дезиллюминационные чары.
***
Всю первую половину недели ничего не происходило. Снейп и Макгонагалл занимались своими делами и ни полсловом не обмолвились о том, что в курсе той роли, которую им отвел Дамблдор в нелегкой эпопее покупки метлы. Алекс объяснял нетерпеливому Поттеру, что надо подождать того счастливого момента, когда эти два профессора, если они еще ничего не знают, будут поставлены Великим Светлым волшебником перед фактом. Уж лучше пусть им испортит настроение их начальник, убеждал Алекс брата, который хотел уже подойти и спросить своего декана и Снейпа о точном времени посещения Лондона. Мальчики подозревали, что на Косую аллею их отправят на выходные. Вероятно, волшебные банк и магазины работают всю неделю, чтобы увеличить выручку. Хотя, конечно, Алекс этого не знал наверняка, все–таки сейчас он в Британии, пусть и магической. Они с Гарри рассудили, что это не их проблема. Хотят Снейп и Макгонагалл откладывать этот визит, на здоровье. Мальчики могут отправляться на игру в том виде, в каком летают на тренировках. Будет прикольно, если Поттер вместо Нимбуса оседлает убогую школьную метелку, а Грей выйдет на поле в черном ученическом балахоне, а не в красной спортивной мантии команды Гриффиндора. Ясно, что Кошка не захочет такого, поэтому все–таки она найдет время на посещение банка, чтобы у нового игрока появились деньги на форму. Судя по последнему с ней разговору, декану не улыбалось постоянно трансфигурировать спортивную одежду для Алекса перед каждой игрой. В ожидании поездки мальчики учились и ходили на тренировки. Если теоретическая часть уроков не вызывала нареканий, то практика по многим предметам вновь начала хромать. Однако Алекс и Гарри не обращали на это внимания, просто забили на это дело, полагая, что важней всего сейчас получить банковский ключ под предлогом вступления в команду по квиддичу. Что ж поделать, теперь им придется уже вдвоем на обязательной основе, а не по зову сердца, посещать тренировки и летать под началом фанатичного капитана и в компании рыжего отморозка. Хорошо хоть Уизли теперь в одном экземпляре. Они утешали себя, что позже, когда Дамблдор смирится с потерей ключа, можно будет расслабиться и всерьез заняться учёбой, в частности, придумать эквиваленты новых заклинаний, которые не удавались. Трансфигурация и Чары пока ожидаемо приносили неприятные сюрпризы, и с этим приходилось мириться, но тут вдруг даже преподаватель ЗОТИ стал требовать от первого курса освоить кое-какие чары из учебника. Уроки ЗОТИ проводились по учебнику «Тёмные силы: пособие по самозащите» Квентина Тримбла, который был предназначен для учеников с первого по четвертый курсы. Он содержал множество заклинаний, включая Люмос и Нокс, которые все ученики давно уже знали. Недавно на занятиях потребовалось наколдовать зеленые и красные искры, и братья справлялись с этим, создавая цветной аналог Люмоса, разорванный на тысячу маленьких вспышек. А вот Чары задымления еще предстояло освоить. Мальчики пока не придумали, как имитировать дым без огня. Обиднее всего было то, что это заклинание считалось очень легким, как и остальные чары первого курса, и, кроме Алекса и Гарри, не усвоил их, наверное, только Невилл. То ли все–таки его палочка ему не подходила, то ли ему до сих пор мешала стеснительность и неуверенность в себе. На неделе прошли несколько тренировок, и Вуд, вдохновленный своими планами, коих за зиму скопилось немеряно, все усложнял условия их проведения. Парень разошелся не на шутку. Алекс и Гарри с недоумением наблюдали за тем, как Оливер, злой на Форджей за тотализатор на шахматном матче (те вернули капитану ставку без ожидаемого навара и искренне не понимали, чего тот бесится) гонял своего единственного рыжего загонщика так, как будто тот был новичком и нуждался во вразумлении. Но срывался капитан не только на Уизли. Он уже неоднократно выражал негодование тем, что обещанная Грею метла пока не куплена. Близился первый после зимнего перерыва матч (Гриффиндор должен был играть с Рейвенкло), и капитан не находил себе места от желания его выиграть. Оливер запасся пергаментом и огрызком карандаша, чтобы записывать игровые комбинации, которые внезапно приходили ему в голову. Он мог этим заниматься на уроках, в Большом зале вместо приема пищи и даже пару раз останавливал тренировку, чтобы спуститься и достать из своей сумки спрятанные где-то под скамейками пишущие принадлежности. Пока Вуд лишь записывал свои умные мысли, это было еще ничего, но он время от времени порывался зачитывать их. Вообще-то, Оливер всегда этим грешил, но раньше он хотя бы ограничился общими моментами, не вдаваясь в незначительные детали. Сейчас же он пытался предусмотреть все: финты и приемы своих игроков и соперников; положение каждого игрока обеих команд на начало, середину и конец игры в зависимости от счета, травм, нарушений и обычной стратегии Гриффиндора и Рейвенкло, а также тактики, которую команды могли применить в чрезвычайных обстоятельствах. Пятикурсник пытался предусмотреть даже влияние погодных условий на ход игры. На каждое изменение на игровом поле он предлагал какой-то свой ход, искренне надеясь, что команда все запомнит и ничего не перепутает. Алекс иронично думал о схемах Оливера словами прусского генерала, составляющего план битвы: «Die erste Kolonne marschiert, die zweite Kolonne marschiert»… Первая колонна марширует, вторая колонна марширует… Этой фразой обычно иронично комментируют чей–либо далекий от жизни план, который похож больше на список благих пожеланий, чем на серьезную программу действий. Вслух Алекс эту мысль не высказывал, главным образом потому, что окружающие не знали немецкого даже на том невысоком уровне, каком его знал Алекс, но и уж точно не читали Льва Толстого. К тому же, критика капитана здесь не приветствовалась. Но уж больно хорошо подходило это выражение к планам Оливера Вуда, в очередной раз переписанным в результате того, что к команде добавился новый перспективный игрок. Естественно, результативности сборной Гриффиндора это не прибавляло. Чтобы наверняка добиться победы, Оливер еще сильнее начал свирепствовать на тренировках и начал сильнее давить на игроков, хотя, казалось бы, куда уже. Все чаще Вуд переходил на личности, и, казалось, что любая неожиданность приведет к взрыву. Пока команда глухо роптала, Алекс и Гарри не были исключением, отчего Оливер психовал еще больше. Когда ему пытались возразить, причем пока попытки были еще слабые, он орал: «На взлет!», на корню зарубая малейшие зачатки бунта. Вероятно, он считал, что имеющиеся силы надо употребить тренируясь, а не работая языком. Все подспудно чувствовали, что ситуацию спасет только выигрыш следующей игры.***
В тот день — это был четверг — Алекс и Гарри шли на очередную тренировку, с удивлением наблюдая за тем, как с неба падают капли первого после зимы дождя, мелкого, больше похожего на туман. Ну да, пятое марта, здесь это вполне себе весна даже для Шотландии. Оливер в ожидании команды сидел на краю поля на ящике с инвентарем. Его метла лежала на коленях, он ее приспособил как стержень для пухлого мотка пергамента с записями корявым почерком, которые он сейчас просматривал. Алекс и Гарри не стали его окликать, а направились в сарай со школьными метлами. В очередной раз увидев в руках у Алекса старую школьную метлу с говорящим названием «Падающая звезда», Вуд скривился, но воздержался от упреков, зная, от кого на самом деле зависит приобретение новой. Сегодня Алекс, пересчитав наличные прутья, выбрал ее, хотя в сарае для метел валялись и другие, одинаково убитые экземпляры разных моделей. Сам Алекс летал на Нимбусе и метлу выбирал для Гарри. Казалось, что Поттер в состоянии летать даже на обструганной палке, но это не означало, что можно пренебрегать элементарными правилами безопасности и брать для него непроверенную метлу. — Не взлетайте пока. Подождем остальных, — на удивление спокойно велел Оливер Поттеру и Грею. И многозначительно прибавил: — Хочу кое–что попробовать. Объясню, когда все будут в сборе. Оливер всеми фибрами души стремился к победе в следующей игре. Пасмурная погода совершенно ему не мешала, и он, собрав игроков в круг на земле перед началом тренировки, предложил попробовать тактику, которую использовали в чистом виде только профессиональные команды. Эта схема, частично реализуемая время от времени близнецами Уизли, заключалась в том, чтобы направлять бладжеры непосредственно в игроков соперника. Хотя правила не запрещали это даже в школьных играх, такая практика не приветствовалась — существовало молчаливое соглашение о честной игре. Обычно, если хотели просто устрашить противника, отбивали бладжеры в непосредственной от него близости. Теперь же Оливер предложил научиться нейтрализовать игроков соперника, ломая им бладжерами метлы, а то и руки, ноги или даже головы. Команда ожидаемо разделилась во мнениях. Уизли первым заорал: «Давно бы так!», а вот девушки не были так уверены, что это хорошая тактика. Оливер и сам понимал, что его предложение не из лучших и при малейшем отклонении от плана можно серьезно покалечить кого–либо из соперников. Когда такое получается случайно, это еще сходит с рук, но, став планом на игру, такая стратегия станет известна еще до начала матча, что позволит дисквалифицировать всю команду Гриффиндора. А еще — и это была главным для всех сомневающихся — можно было жестоко покалечить кого–то из своих. Как бы виртуозно ни управляли блажерами загонщики, всегда оставался элемент неожиданности. Поэтому-то капитан и не хотел давить в этом вопросе. Он в не свойственной для себя мягкой манере попросил тех, кто был против, не принимать немедленного решения. Можно же просто немного потренироваться в непривычных условиях, вдруг противники тоже захотят использовать эту тактику. Тогда готовые к жесткой игре гриффиндорцы не растеряются и ответят тем же. — Наш следующий соперник — Рейвенкло, Гарри, — многозначительно проговорил Алекс. Поттер хмыкнул. Он тоже сомневался, что команда воронов вдруг ударится во все тяжкие и примется физически устранять противника. Он уже знал, что этим как раз грешит Гриффиндор, а их следующий соперник предпочитал высчитывать, какие комбинации принесут максимальный результат. — Не иначе, Олли в отчаянии, — вернул он брату реплику. — Ну так как? — в этот момент Оливер закончил говорить и с надеждой оглядел игроков. Его глаза блестели нездоровым энтузиазмом, казалось, если те ответят отказом, он примется убеждать их по второму кругу. — Ну ты же не отстанешь, да, Олли? — не скрывая досады, спросил Анджелина. Она поигрывала битой, тогда как у остальных членов команды в руках были метлы. Из всех девушек команды Джонсон лучше всех подходила на роль загонщика, но и она сомневалась. В разговор вступил острый на язык Уизли. — Если мы проиграем, на Гриффиндоре нам этого не простят. И когда нашего кэпа спросят, кто виноват, ему будет на кого указать. Игроки понимали, что молчать Уизли не будет, на факультете все узнают, кто не захотел отрабатывать приемы, предложенные капитаном. Побеждает при этом команда или нет — это уже другой вопрос, главное — самому не остаться крайним. — Анжелина? — Оливер ждал решения девушки. Именно загонщики должны были играть первую скрипку, и, если она откажется, ничего не выйдет. — Ты это… Если что, имей в виду, пока это только тренировка. Насчет игры мы еще не знаем точно, агрессивный стиль может не понадобиться. Вы же понимаете, это только на самый крайний случай… В общем, Оливер был достаточно красноречив, чтобы уболтать команду. Первой сдалась напарница Джорджа. Другие девушки неохотно присоединились, явно только для того, чтобы их не посчитали предательницами. Алекс и Гарри оказались в меньшинстве. Они, конечно, могли настоять, пригрозить уйти с тренировки или даже из команды, но в конечном итоге им было безразлично, как летать. Конечно, бладжеры они не контролировали, но ради такого дела могли подключить защиту, с которой обычно передвигались по Хогвартсу. И то это была уже излишняя предосторожность, потому что оба брата были настолько маневренны, что могли уклониться даже от быстродвижущихся железных шаров. Поэтому Поттер и Грей промолчали, когда Оливер дал команде задание разделиться на две группы. В первую входили капитан на воротах и два загонщика, их целью было не дать второй группе забивать квофлы или поймать снитч Вот так и получилось, что Уизли со своей новой напарницей Джонсон украшали тренировку, как могли. Задача, которую Оливер поставил ранее, — потренировать нового охотника, — была благополучно забыта, потому что сейчас вся команда изо всех сил вырабатывала навык уклонения от бладжеров, которые не просто пролетали мимо и могли задеть, а специально посылались навстречу, делая столкновение неизбежным, если не научиться от них уворачиваться. Тренировка как никогда потребовала у игроков команды не жалеть усилий, потому что превратилась в настоящее испытание на ловкость и скорость из–за угрозы травмы. Часть игроков — Оливер и Джордж — с азартом погрузились в это безумие. А вот девчонки-охотницы абсолютно забыли о том, что они не просто летают, а играют в квиддич и должны забивать. Все свои силы они тратили на то, чтобы просто не свалиться с метлы в результате сложных маневров, которые требовались, чтобы уклониться от бладжеров. Алекс и Гарри с легкостью избегали бладжеров, используя сложные схемы движения. Поттеру доставалось меньше, потому что он не летал с квоффлом, но стоило загонщикам заподозрить, что где–то вот–вот появится снитч, они тут же переключались на Гарри. Уизли и Джонсон были в меньшинстве, и, если они атаковали ловца или кого–то из охотников, другие игроки по идее могли летать относительно свободно. В реальности это было совсем не так. Казалось, в команде Уизли четверо игроков — он сам, Анжелина и два словно оживших бладжера с мерзким характером. Алекс и Гарри даже начали получать удовольствие, ведь в отличие от прежних, довольно скучных тренировок, сегодня от них требовалось применить все свои умения и к тому же можно было попробовать что–то новое. Теперь они могли оторваться по полной. Но очень скоро мальчики обнаружили, что не учли одну очень важную вещь. Уизли каждую минуту тренировки посвятил тому, чтобы беспрепятственно, твердой рукой, направлять бладжеры в Поттера и Грея. Первокурсники оказались слишком самонадеянными, они просто не подумали, что близнец–одиночка станет атаковать их на тренировке, на виду у всех. Однако, близнецы Уизли имели на Поттера и Грея такой большой зуб, что сделали бы это и на игре, не считаясь с последствиями. Рыжее семейство таило злобу по многим причинам, среди них были финансовые. Близнецы были абсолютно уверены, что палочка Рона сломалась из–за вмешательства Поттера, как и метла Фреда. Это они еще не знали, что Джорджу пришлось платить за новую метлу именно из-за этой парочки первокурсников. Конечно, Алекс и Гарри все это заметили. Любви к Уизли это не прибавляло, однако, оба мальчика были уверены, что беспокоиться не о чем. Алекс, который мог вычислить почти что угодно и даже стал на первом курсе обладателем патента, делал точнейшие расчеты траектории движения для себя и брата, не забывал обеспечивать работу сферических Щитов для защиты от бладжеров, поддерживал КК — квиддичную карту, которую обычно запускали только на играх из–за заморочек при введении игроков. Сегодня мальчики решили подстраховаться с ее помощью из–за того, что намечалась сложная тренировка. КК хоть и не позволяла видеть снитчи, бладжеры и квофлы, но хорошо показывала перемещения игроков. Запасов магии Гарри, сильнейшего волшебника своего поколения, хватало на все манипуляции Алекса с избытком. Все это не мешало Алексу наслаждаться скольжением по воздуху в обществе брата. Все–таки они оба любили полеты, виражи, финты и ветер в волосах. Гарри терпел квиддич только из–за этого, Алекс был не против игры, если бы из нее можно было убрать загонщиков и железные мячи. По–хорошему, ловец и снитчи тоже были не очень нужны, но Гарри был ловцом, поэтому ладно, пусть эти позиции остаются.***
Северус достал палочку и небрежным жестом наложил на себя чары непромокаемости — свинцовое небо пролилось противном мелким дождем. Волшебник секунду подумал и добавил согревающие чары — было холодно, он отправился на квиддичное поле в повседневной одежде, не накинув теплую мантию. Вообще-то, последнее, что Северусу хотелось сейчас делать, это тащиться смотреть тренировку команды Гриффиндора, но тем не менее он, нацепив самую недовольную гримасу из своего арсенала, шел туда, вернее, с трудом продвигался в выбранном направлении по влажной и грязной почве, которую представляла из себя тропинка на стадион. Конечно, Северус знал, что грядет квиддичная катастрофа, просто сейчас хотел оценить ее масштабы. Он хотел воочию убедиться, что оба новых замечательных игрока — Поттер и Грей, став частью команды, будут еще более страшны для Слизерина, чем каждый из них по отдельности. Или наоборот, их таланты потеряются в общей массе смелых и тупых любимцев Минервы. Тогда для факультета, возглавляемого Снейпом, еще не все потеряно. По-хорошему, Северусу следовало наконец выполнить распоряжение и отправиться сейчас с Поттером и Греем за метлой. Это было нужно сделать именно сегодня, учитывая, что четверг считался единственным днем, когда Северус после обеда был относительно свободен, но Северус был зол. Он злился в основном на Альбуса, поэтому тянул с выполнением поручения сопроводить мальчишек на Косую аллею. Наверняка старая кошка уже отвела Поттера в банк, где он нагреб полные карманы галеонов для покупки метлы. Без сомнения, Дамблдор нарочно сообщил Северусу о том, что Минерва собирается это сделать в самое ближайшее время. В отличие от самого Снейпа, декан Гриффиндора была исполнена энтузиазма обеспечить победу своей команды. Если бы можно было, Снейп предпочел бы подольше потянуть время и пойти в магазин за метлой через неделю-другую. Вряд ли Поттер и Грей пойдут жаловаться Дамблдору; что–то подсказывало проницательному волшебнику, что они, в отличие от обычных детишек, терпеть не могут Альбуса. Северус тянул время в основном из вредности, чтобы хоть немного досадить старому манипулятору. И еще в глубине души теплилась надежда, что чем позже Грей получит свою метлу, тем больше шансов останется у команды Слизерина. Если у них вообще есть шансы, потому что кроме Грея в команде теперь был Поттер. Ловец, который может поймать снитч даже ртом. Кроме того, были и другие причины отправиться туда, куда Снейп сейчас шел. Не так давно у Северуса освободились сигнальные чары, завязанные на него лично, а не на неодушевленный предмет. Такие сигнальные чары были сверхчувствительными; знающие и сильные волшебники могли постоянно отслеживать местонахождение объекта или живого существа, за которым велось наблюдение, а также имелись дополнительные функции. Например, можно было определить степень опасности, которой объект наблюдения мог подвергнуться. При необходимости, можно было настроить еще ряд параметров. Профессор снял следилку с Запретного коридора, установленную там из–за Квиррелла. В свете последних событий возникло стойкое подозрение: его коллега сейчас занят чем-то иным. Караулить Запретный коридор у Пушка не имело больше смысла. Поскольку Северус выполнял задания Альбуса ровно в той степени, чтобы не вызвать подозрения в саботаже, накидывать следилку на***
Оливер, вновь заняв свое место у колец, наблюдал за тренировкой с гордостью и легкой завистью — как же ему хотелось оказаться там, в гуще схватки! Ну ничего, он потерпит, сейчас главное — игроки его команды. Им все еще требуются упорные тренировки, ведь он прекрасно понимал, что нужного уровня взаимопонимания между загонщиками, охотниками и ловцом добиться непросто. Но не было сомнения, что именно в этом крылась сила Гриффиндора и их надежда на победу в предстоящем сезоне. Воздух звенел от азарта и напряжения, бладжеры летали со скоростью молнии, а игроки, изворачиваясь и маневрируя, демонстрировали чудеса ловкости и командной работы. Оливер был уверен, что эта тренировка, пусть и несколько необычная, стала не просто способом отточить навыки, но и укрепила их связь, превратив их в единый, непобедимый механизм, готовый к любым испытаниям. Судя по блаженной физиономии, капитану мерещилось, что каждое движение игроков его команды пронизано не только мастерством, но и глубоким пониманием друг друга, словно они мыслят в унисон, предугадывая следующие шаги. Хотя сегодня отрабатывали нападение, Вуд нисколько не сомневался, что во время игры охотники Гриффиндора благодаря его правильному руководству будут чувствовать безграничное доверие к своим загонщикам. Те, в свою очередь, с легкостью перехватят в последний момент любой, самый сложный, бладжер, посылая его в обратном направлении, с виртуозностью, достойной восхищения. Несомненно, во время игры будет прекрасная погода. Даже если сначала будет пасмурно, потом все наладится. Солнце, проникающее сквозь облака, обольет поле золотым светом, подчеркивая каждый грациозный взмах битой, меткий бросок квоффла и быстрые метлы, на которых будут сидеть игроки в красном… …Сегодня Алекс забил Оливеру больше, чем такой опытный вратарь обычно мог пропустить. Похоже, что сегодня на кольцах был не вратарь, а капитан, который видел перед собой не охотников и загонщиков собственной команды, а сценку из следующей игры, в которой Анжелина и Джордж успешно лупят охотников Рейвенкло, мешая им забивать. К концу тренировки дождь прекратился, но стало холоднее. Ни Алекс, ни тем более Гарри не мерзли, потому что КК частично компенсировала погодные неурядицы, в основном блокируя ветер. Разгоряченные полетом мальчики в этот раз отрывались по полной, воспринимая задания капитана как возможность погонять на метлах друг с другом. Остальные игроки и летающие мячи просто были частью веселья. Братьям не мешали даже попытки Уизли, который разошелся не на шутку и явно видел в них противников, которых надо не обыграть, а сбить. Вдруг в какой–то момент Джордж в очередной раз взмахнул битой, направляя бладжер прямо в Алекса, который находился как раз неподалеку. Момент был рабочий, поэтому Алекс отреагировал штатно: ему предстояло выбрать траекторию уклонения. За все время тренировки они с Гарри ни разу не проверили, как действуют подключенные Щиты, потому что в них не было надобности. В принципе, они и задумывались просто как мера предосторожности, своего рода страховка, просто на всякий случай. Вдруг по какой–то причине система даст сбой и подкачает с расчетом. Почему-то долго не было отклика Системы, обычно она представляла решение за доли секунды, а сейчас не отвечала. Алекс оторопело уставился на несущийся навстречу бладжер, который, казалось, слишком быстро увеличивался в размерах вопреки законам перспективы. Грей понял, что, раз по какой–то причине нет расчетов, нужно лететь не по выверенной траектории, а просто срочно свалить в сторону. Едва Алекс начал вираж, как вдруг понял, что устойчивая конструкция, которой становился Нимбус в полете с подключенной Системой, больше его не держит. Воздух стал шатким, и метла с мальчиком стала проваливаться. Похоже, нужно было незамедлительно принимать нестандартные решения. Однако, раздумывать было некогда, поэтому единственным выходом оставалось запустить остановку времени, хотя Алекс ни разу не пробовал делать это в такой экстремальной ситуации. Тогда, возможно, он поймет, как действовать, и сможет удержаться на метле те несколько секунд, необходимых для приземления. Или к нему подлетит Гарри, наверняка его метла в порядке. Но первым к Алексу подлетел бладжер. К счастью, Алекс успел уклониться от прямого столкновения, но железный мяч уже на излете задел хвостовое оперение метлы. Удар был настолько мощным, что Алекс сорвался — Нимбус со страшной силой просто выбило из–под него. Остановка времени не запустилась, как не сработал и Щит, который был запрограммирован прикрывать седока и метлу. Сейчас Алекс просто падал, Нимбус, который, казалось, стал простой палкой, крутился рядом. Гарри, с тревогой наблюдавший за маневрами брата, замер, его сердце пропустило удар, стало очень холодно. Поттер резко развернулся в воздухе, направляясь к падающему Алексу. Метла Алекса кувыркалась, теряя высоту, а сам он отчаянно пытался зацепиться за древко. Гарри, словно молния, пронесся рядом, протягивая руку.
