Братья по магии. Точка отсчета

             В субботу двадцать восьмого марта Алекс и Гарри сидели на трибуне среди других гриффиндорцев в ожидании начала матча Хаффлпафф — Слизерин.              Перед началом состязания игроки вылетели на разминку. Алекс лениво следил за перемещениями команды Хаффлпаффа, размышляя над извечным вопросом: почему этот дом считался аутсайдером в квиддиче? Недостатки были у всех, но барсуков высмеивали с особым удовольствием, едва заходила речь о Кубке. Чёткого ответа не находилось, и тогда Алекс переключился на другую мысль — как сильные команды преодолевают свои слабости.              Рядом ёрзал недовольный Гарри. За несколько минут до этого капитан Оливер Вуд, забыв своё обещание Алексу не привлекать внимания, стал активно звать Поттера с другом присоединиться к команде для просмотра матча. Вуд был необычайно воодушевлён и разговорчив, что удивляло остальных игроков — ещё недавно он горевал о потерянном Кубке.              Гарри ответил резко, заявив, что они с Алексом сядут, куда захотят и капитан им не указ. Он злился, что тот игнорирует желание брата не отсвечивать до поры до времени. Появились сомнения, что Оливер вообще помнил, для чего Алекс об этом попросил.              Вуд с командой устроился несколькими рядами выше. Гарри с раздражением прислушивался к его оживлённым обсуждениям с девушками-охотницами. Близнецы Уизли, в отличие от обычного своего состояния, молчали и выглядели подавленными — будто не выспались или были в скверном настроении.              Внезапно снизу, где гриффиндорцы смешивались с хаффлпаффцами, раздались громкие голоса.              — Опять за своё! — фыркнул кто-то из старшекурсников. — Нашим уже наврал, теперь барсуков морочит. Враль!              — Эй, Дикки, — крикнул другой, — третий день одно и то же твердишь, уже тошно!              Второкурсник, которого братья узнали из истории с порчей стен ругательными надписями, абсолютно не обращал внимания на крики и продолжал рассказывать свою историю, даже прибавив громкости. Вариант этой истории сочетал немногочисленные очевидные детали с явными нестыковками и преувеличениями. Впрочем, не стоило ожидать иного от парня, который повелся на выходку близнецов после проигрыша в гонке на метлах.              — Вы не поверите, что было в тот день! — голос Дикки звонко разносился по трибуне, перекрывая предматчевый гул. Он оглядел скептически настроенных слушателей — смесь гриффиндорцев и хаффлпаффцев. — Я сам всё видел из-за угла. Не то что те, кто потом сплетничает.              Он сделал драматическую паузу, наслаждаясь вниманием барсуков. Его соседи в красно-желтых шарфах поспешили отодвинуться, чтобы на них не попала аура записного враля. Неподалеку сидел Энди с друзьями, вся компания заранее закатывала глаза, но никто не прерывал рассказ, давая Дикки возможность проявить свое красноречие.              Теперь рассказом заинтересовались и Алекс с Гарри.              — …Этот дракончик, когда вырвался, как давай поливать всё пламенем! И это был не чих, а самый настоящий огненный шторм! Он взмыл к самому куполу Большого зала, снес несколько витражей, стёкла так и зазвенели!              Слушатели переглянулись.              — В Большом зале? Но говорят, все происходило в коридорах! — удивился один из них.              — Кто взмыл — дракончик или огонь? — скептически поинтересовался второй.              — Ерунда! Слушайте больше этих олухов, которые отсиделись в подземельях у кухни! Я дело говорю, я сам все видел. Если хотите, чтобы я вам рассказывал, больше не перебивайте!              Хаффы, еще не разобравшиеся, что их дурят, заверили Дикки, что готовы его слушать. Тот благосклонно продолжил:              — Первой, конечно, метнулась Макгонагалл. Лицо белее моего пергамента! Закричала: «Прочь!» и швырнула какое-то заклинание. Не поверите, у нее получилось целое торнадо из учебников трансфигурации, чтобы придавить зверюшку! Но тот, юркий, как дементор на диете, рванул в сторону и опалил сразу трёх рыцарей в доспехах. Те до сих пор, кстати, почерневшие стоят, не отдраить.              Кто-то фыркнул: доспехи и так не отличались чистотой и блеском.              — А тут Снейп! — Дикки понизил голос до зловещего шёпота. — Вынырнул из самой тени, будто его там и караулил. Глаза горят, как у того самого дракона. Сипит: «Идиоты!» и палит ледяным лучом толщиной с мою ногу. Сковал дракону льдом аж все четыре лапы и хвост сразу. Честно, я сам видел, как тот в ледяной глыбе на секунду повис! Но нет! Зверь взревел — у меня даже уши на миг заложило — и швырнул в Снейпа целый шар пламени, размером с бладжер! Снейп еле отпрыгнул, плащ его аж загорелся с краю, он его тут же затушил не глядя. Мастерство!              Враньё становилось всё эпичнее. Снейп в горящем плаще был уже совсем из области фантазий.              — Филч, само собой, тут как тут. Но не со шваброй, а с целой катапультой из чистящих средств, и давай метать их в дракона! Только толку ноль. А Флитвик взгромоздился на спину того каменного грифона, что у лестницы, и затянул арию — думал, усыпит, что ли? Недаром он хор ведет. Только дракон, видимо, от пения ещё пуще остервенел. Выдохнул огромный столб пламени, Флитвик только и успел Протего колдануть.              — Эй, враль, ничё, что дракон трансфигурированный, то есть не настоящий? Ты ему столько уже за все время пламенных вздохов приписал, — ехидно заметил старшекурсник из тех, кто пытался остановить его в начале.              Парень не заметил насмешки, он перешел к самой интересной части истории.              — И вот тогда… — Дикки замер, делая театральную паузу. — Вошёл Он. Дамблдор. Не бежал. Шёл, будто на прогулке. И от его спокойствия даже факелы на стенах притухли. Он взглянул на дракона, и тот, чувствуете, даже присмирел на миг! А потом… О, потом было такое! Он даже палочку сначала не доставал! Просто щёлкнул пальцами — и с потолка обрушился водопад, целая река! Залил половину коридора! Потом топнул ногой — и каменные плиты вздыбились, как волны, и схватили дракона в каменный кулак! А уж потом достал-таки палочку, взмахнул — и золотые цепи, не нити, а именно тяжеленные цепи из чистого золота, спустились с потолка и спеленали зверя так, что тот только пискнуть успел! Вся битва — меньше десяти секунд! Вот у кого надо учиться!              Его слушали уже с открытыми ртами, но не от ужаса, а от удивления столь вопиющим враньём. Водопад с потолка? Каменные волны? У парня явно талант.              — Может, это тебе приснилось? — фыркнула девчонка в желто-черном шарфе, которая в начале смотрела на Дикки вполне благожелательно.              Но рассказчик не ответил, он был погружен с головой в свою небылицу.              — И знаете, что самое главное? — Дикки снизил голос до конспиративного шёпота. — Дракон-то был не простой! Дамблдор потом сказал Хагриду, — а я подслушал, спрятавшись под мантией-невидимкой, которая у меня случайно оказалась, — что это был последний детёныш исчезающего вида, которого контрабандисты хотели продать за миллион галеонов! Его теперь, конечно, увезли в особый заповедник. А Хагриду так и сказали: «Спасибо, благодаря твоей находке мы заполучили целое сокровище!» Вот так-то.              На этом он закончил, с самодовольным видом откинувшись на сиденье. Вокруг повисла пауза, а затем раздался громкий смех. Было решительно невозможно определить, кто смеется, казалось, трибуна качнулась от хохота. Алекс и Гарри с удовольствием присоединились к веселью, хотя они были не прочь послушать других рассказчиков, ведь братья так и не поняли, что на самом деле произошло с драконом и почему все пошло не как в каноне.              — Дикки, да тебе бы в «Приключениях Бриджит Венербл» сценарии писать! — фыркнул старшекурсник-гриффиндорец. — Водопады с потолка, катапульты у Филча и чудища за миллионы! Слушай, а дракон на тебя хоть раз посмотрел?              — Ещё как! — не смутился враль. — Прямо в глаза. И в них я видел… древнюю магию и печаль целой исчезающей расы!              Всеобщий хохот окончательно развеял и без того призрачную достоверность его рассказа. Но мальчишка лишь самодовольно улыбнулся: его цель — поразить и развлечь — была достигнута. А то, что ему не верили, было даже частью игры. Главное, чтобы слушали.              Алекс посмотрел на поле, где вот-вот должен был начаться матч, но его взгляд зацепился за сидящих отдельно Рона, Гермиону и Фэй. Они, похоже, только что подошли. «Грейнджер стала фанаткой?» — не поверил своим глазам Алекс.       

***

             Первый раз в жизни Гермиона оказалась на стадионе, и, конечно, не ради квиддича, который её по-прежнему не интересовал. Сегодня она была готова пойти куда угодно, лишь бы не оставаться в одиночестве. После истории с драконом всё валилось из рук.              Она, Рон и Фэй сидели притихшие. Они понимали, что провинились с этой гонкой за драконом, но было обидно, что директор Дамблдор видел в них лишь нарушителей, которых приходится прикрывать. Особенно Гермиону грызла мысль, что из добровольной помощницы она превратилась в проблемную ученицу. Атмосфера в кабинете тогда во время разговора была не доброжелательной и направляющей, а категоричной и даже немного устрашающей. Наверное, поэтому они так и не смогли ничего толком объяснить профессору, не рассказали, что же произошло на самом деле.              Рон и Фэй к субботе немного пришли в себя, а Гермиона не переставала прокручивать в голове неприятные моменты, нервно кусая и облизывая губы, уже обветренные на холодном ветру. Она была благодарна Рону и Фэй, что те не винили её, хотя это её руководство привело к провалу. Похоже, директор Дамблдор узнал всё от Филча, который гонялся за ними ранним утром, и этого хватило, чтобы их сочли виноватыми.              Самое обидное, что остальных — близнецов Уизли и слизеринскую команду, которые тоже носились за драконом, — серьёзно не наказали, ограничившись лишь внушением. Профессор Макгонагалл возмущалась из-за этого, но всё осталось как есть. Нежелание профессора Снейпа наказывать своих учеников перевесило ее стремление к справедливости. Правда, Фред и Джордж, не угодив на очередные отработки, вопреки обыкновению не ходили горделиво. Оба были какими-то притихшими, не задирали Рона, не перемигивались с Фэй. Однозначно, у истории было какое-то продолжение, но вот какое? Вопросы роились в голове Гермионы, заставляя снова и снова анализировать события и свои действия.              Как надо было поступить, чтобы гарантированно добиться успеха? Помочь Хагриду или сразу выдать лесника директору? Из-за чего он больше рассердился — что вмешались или недостаточно постарались? Что взялись за дело только втроем или что не смогли сохранить все в тайне?              Эти мысли не давали Гермионе покоя, и она невольно задумалась: а действительно ли она — талантливый руководитель, как ей казалось?       

***

             Матч начался стандартно: зелёные с первых минут пошли в атаку, жёлто-чёрные отчаянно оборонялись. Слизерин давил не только силой, но и репутацией.              Игра набирала обороты, превратившись в яростную гонку. Слизеринцы, следуя жёсткой тактике капитана Флинта, выстроили «стальную стену»: их бьющие методично направляли бладжеры в слабые звенья защиты Хаффлпаффа. Каждый их гол сопровождался громкими криками трибун. Но пуффендуйцы под руководством своего капитана не ломались. Счёт в игре не становился разгромным — барсуки забивали как-то незаметно, но метко.              Они терпели и использовали редкие моменты для контратак. Особенно выделялась ловкая охотница Джессика Фармер, мастерски обходившая громоздких защитников соперника. Ее имя Ли Джордан повторял чаще остальных, поэтому Алекс его запомнил.              Вместо открытого противостояния хаффы играли на контратаках, применяя знаменитую «роевую тактику»: их игроки, словно рассерженные пчёлы, внезапно сбивались в плотную группу, отсекая квоффлы от слизеринских нападающих, и стремительно проносили их через всё поле. Именно так были забиты их голы — быстро, без лишнего пафоса, почти по-рабочему.              Но пока что вел Слизерин. Казалось, что победа змей — лишь вопрос времени, их давящее превосходство ощущалось даже на трибунах. Но гордые пуффендуйцы, проигрывая в цифрах, своим безупречным поведением во время игры доказывали, что их дух и тактическая выучка способны противостоять даже самой грубой силе. Медленно, но верно они переломили ход игры.              На табло тем временем устанавливался удивительный паритет. Каждая атака змей и ответный выпад барсуков приводили к голу. Слизерин доминировал в владении бладжером и количестве опасных моментов, но Хаффлпафф демонстрировал невероятную стойкость, которая позволила им реализовать почти каждую свою возможность. Вскоре счёт стал зеркальным: 80:80. Казалось, этот напряжённый баланс сохранится еще долго, но судьба приготовила невероятную развязку.              Обе команды забили по восемь голов, и судьба победы теперь всецело зависела от ловцов. Очень вовремя появился снитч. Теренс Хиггс и Седрик Диггори одновременно ринулись в пике, заметив снитч у самой земли. Две метлы, две вытянутые руки и мгновение до победы одной из команд, но… золотой шарик ускользнул.              Затем ловцы заметили снитч, мелькнувший у центральной стойки ворот Слизерина. Два стремительных силуэта устремились туда, но игроки Слизерина, зависшие возле своих ворот, смогли задержать Диггори. Гонку за снитчем продолжил лишь Хиггс.       

***

             — Ну что, — спросил Алекс, вопросительно глядя на Гарри, — будем радовать капитана?              Поттер ухмыльнулся. Он сразу понял, что имел в виду брат. Речь шла о том, будут ли они вмешиваться и как-то влиять на исход поединка змей и барсуков. Накануне они ещё раз обсудили этот вопрос и решили, что приложат усилия только в случае, если от этого будет хоть какой-то толк. Команда Хаффлпаффа должна была сама постараться, чтобы братья могли применить свои способности и помочь барсукам. Если их ловец так и не сможет оказаться рядом со снитчем в нужный момент, не будет никакой необходимости придерживать ловца Слизерина, чтобы они коснулись снитча одновременно.              Когда ловцы в очередной раз заметили снитч, они сразу же начали движение в его сторону. Но Седрик отстал, едва отделавшись от загонщиков Слизерина. Однако он не сдавался, собираясь выжать из своей метлы всё, что мог.              Гарри и Алекс напряжённо следили за погоней. По всему выходило, что ловец Слизерина вот-вот схватит снитч, и, чтобы помешать ему, мало было придержать его метлу, потребовалось бы гораздо больше усилий, а это уже могли заметить. Собираясь дать возможность Гриффиндору получить Кубок, братья не хотели сделать это любой ценой, особенно подставляя себя.              Вот уже Хиггс совсем рядом, он протягивает руку, готовый схватить снитч, но вдруг на его лице появляется болезненная гримаса, а рука безвольно падает вдоль туловища. За те несколько мгновений, пока он её баюкал, подлетел Седрик. Фора, которая была у Теренса, исчезла.              Стадион в немом изумлении наблюдал, как оба ловца, оказавшаяся приблизительно на одном расстоянии от снитча, снова тянутся к нему. Ловец Слизерина пусть и с трудом, но всё же смог подавить приступ боли, которую он очевидно испытывал в руке, и бросился вперёд. Он был полон решимости, действуя, как это принято на его факультете. Набирая скорость, он одновременно отталкивал Диггори ногой и хвостовым оперением своей метлы, и Седрик снова начал отставать, пытаясь дотянуться до снитча, который, естественно, не стоял на месте.              — Я имел в виду как раз эту ситуацию, когда разговаривал с Оливером, — довольно проговорил Алекс, активируя свои особые умения и придерживая метлу слизеринца за древко. Расстояние которое разделяло мальчиков, сидящих на трибуне, и игрока в небе, было достаточным для проведения подобных манипуляций. — Ничья в матче Хаффлпаф — Слизерин при одновременной поимке снитча.              Седрику понадобилось буквально доля секунды, чтобы догнать Хиггса. В какое-то мгновение всем показалось, что победа в матче достанется Хаффлпаффу, ведь Диггори почти схватил крылатый мячик. Гриффиндорцы, которые не переносили факультет змей, переживали за команду Седрика почти как за свою. Они тут же разразились подбадривающими криками. А уж как болели за своих барсуки!              Но расчёт Алекса строился не на победе команды, которой даже он сам желал успеха. Симпатия к Седрику не могла повлиять на итог. Небольшое усилие, и метла Теренса вновь свободно полетела вперёд. Теперь оба парня практически догнали снитч.              Конечно, была вероятность, что дальше события будут развиваться совсем не так, как ждали Алекс и Гарри. Даже находясь почти на одном расстоянии от золотого мяча, ловцы не обязательно должны были коснуться его одновременно. Сам снитч рывком мог уйти в сторону, заставляя преследователей снова продолжить погоню.              Однако неблагоприятному сценарию не суждено было случиться. Или Алекс настолько точно рассчитал силу и время воздействия на метлу Теренса, или просто ему помогло знаменитое везение Гарри, который всегда был готов помочь брату хоть в чем даже на подсознательном уровне, но внезапно крики болельщиков достигли предела громкости: снитч был пойман. И пойман обоими ловцами одновременно.              Ситуация была довольно редкая, хотя, конечно, вовсе не невероятная. Свисток судьи мадам Хуч зафиксировал одновременный захват. После краткого совещания был вынесен вердикт: снитч засчитан обеим командам. Те мгновения, которые мадам Хуч потратила на проверку памяти снитча, зрители потратили на судорожные попытки подсчитать вероятности. Мало кто из присутствующих мог осуществить такое быстро и безошибочно, да ещё делая подсчёты в уме. А заранее никто не догадался прикинуть, что будет именно при этом результате матча. Не считая Оливера Вуда.              Финальный счёт оказался сенсационно ничейным: 230:230. Стадион замер, а затем взорвался смешанными овациями и гулом изумления. Это была редчайшая в истории Кубка ничья, где не оказалось проигравших.              Алекс осторожно повернул голову, он хотел посмотреть, как отреагирует капитан. Он очень надеялся, что Оливер не станет болтать, с кем он обсуждал возможность этой ничьей. И верно: Вуду явно было не до этого. Окружённый командой и болельщиками, он взахлёб обсуждал итоги матча, не забывая самых радужных красках рисовать перспективы команды Гриффиндора.              Гарри довольно улыбнулся. Сам он никак не принимал участие в воздействии на метлу, если не считать, что это осуществлялось посредством его магии. Если бы спросили его, он бы не стал проталкивать Гриффиндор, но Поттер видел, как брату интересно было обсуждать расклад, опираясь на математические расчёты. Если это сделает Алекса хоть немного счастливее, то ладно уж, пусть брат влияет на результаты хоть всех оставшихся матчей.              Алекс и Гарри постарались уйти с трибун до того, как попадутся на глаза Оливеру. Тот мог позвать их на обсуждение планов на Кубок, не обращая внимания на то, что Алекса пока в команде не было, а Гарри всё ещё не реабилитировался.              — Мы успеваем поесть? — озабоченно спросил Поттер.              — Кажется, да, — Алекс сверился с виртуальными часами. — Приятно, когда игра не сильно затягивается. Иначе пришлось бы идти к профессору Флитвику голодными.              Покидая трибуны, Алекс и Гарри столкнулись с Роном, Гермионой и Фэй, которые мрачно ковыляли по ступенькам. Ученическая мантия Рона была в мелких прожжённых дырках, а на рукаве его бордового свитера зияла большая выгоревшая дыра. Верхней одежды на нем почему-то не было, хотя весна еще не радовала теплом. Однако Уизли, казалось, не испытывал дискомфорта.              — Ходу, Гарри! — поторопил Алекс.              Поттер ускорился, он понял желание брата избежать перепалки, которая была практически неизбежна, если рядом с братьями оказывался кто-то по фамилии Уизли или Грейнджер.              Близнецы Уизли шли чуть позади, не вступая в разговор. Фред рассеянно потирал кисть, на которой остался небольшой, но заметный рубец от ожога. Их взгляды скользнули по Гермионе — наивная, думали они, даже не раскусила Фэй. Но собственных проблем хватало: они всё ещё переживали из-за той ночи и очень сомневались в безнаказанности своих авантюр.              — Нечего здесь глазеть, — буркнул Рон, проходя мимо, неправильно расценив взгляд старших братьев. Он решил, что они недовольны порчей мантии и свитера, и обязательно напишут матери.              Ситуацию накаляло то, что Фред и Джордж молча прошли мимо. Обычно они едко комментировали оплошности младшего брата. Значит, письмо будет горячим и ядовитым.       

***

             После того, как Алекс и Гарри перекусили в Большом зале, продолжая радоваться, что квиддич не помешал обеду, они пошли на репетицию хора.              В субботу её не должно было быть, но вчера, в пятницу, на очередной репетиции профессор Флитвик попросил оркестрантов и хористов в виде исключения найти время после матча.              Он объяснил это тем, что очень переживает о потери времени из-за отмены репетиции в среду. Ясно-понятно, в среду, когда в Хогвартсе праздновали День дракона (если что, это сарказм), ни о какой репетиции не могло быть и речи. Маэстро ничего не сказал о драконе, но его молчание было красноречивее любых слов — Флитвик не одобряет, как в школе расценили происшествие с драконом, но не комментирует «во избежание».              К тому же, профессорам, и Флитвику в том числе, в очередной раз пришлось помахать волшебной палочкой, ликвидируя разрушения от всполохов пламени дракончика и восстанавливая разбитые и поломанные предметы, которые попались на пути участникам погони за ним.              Большинство учеников относились к профессору доброжелательно, сказывалась его постоянная готовность на уроках и после них пойти навстречу и поддержать, когда что-то не получается. А уж ребята с его факультета и участники хора если и не боготворили его, то испытывали к нему очень тёплые чувства и относились с полным доверием, потому что могли на своём опыте убедиться, что профессор Чар готов помогать и решать их проблемы в повседневной жизни. Отказывать ему в такой мелочи, как перенос репетиции, никто не хотел. Даже Гарри, который очень пристрастно относился к внеурочным занятиям, опасаясь, что брат переутомится, не стал возражать.              Вчера повторили изученный материал, и, поскольку с ним хорошо справились, профессор пообещал начать разучивать в субботу новое произведение — сложный и очень важный материал. При этом его взгляд на мгновение задержался на Алексе, а затем перешёл на Гарри.              Алекс с интересом ждал, что сегодня будет. Остальные участники хора тоже хотели поскорее приступить.              — Ну что ж, не буду вас больше томить, — улыбнулся Флитвик. — Сейчас я раздам материал, и мы приступим. А произведение называется Agnus Dei — Агнец Божий.              Флитвик повернулся к хористам спиной, нашёл взглядом Поттера и посмотрел на него так пристально, что это был практически намёк, а потом наколдовал материалы для хора и музыкантов.               Алекс машинально поймал листки с партитурой.              — Agnus Dei … Агнец Божий, — пробормотал он. Намек профессора Чар ему очень не понравился. — Ягнёнок… Жертвенный барашек… Где-то я уже это слышал.              Алекс понял, что последние дни, пусть и несколько омрачённые переживаниями насчёт опасной твари в замке, всё же были весёлыми и беззаботными. И, судя по намёку профессора, который относился к ним с Гарри с искренней симпатией, эти деньки закончились.