Братья по магии. Точка отсчета

                   — Кошка совсем обнаглела. Раньше она за такое же эссе поставила бы Превосходно, — недовольно пробурчал Гарри. — А у нас с Трансфигурацией просто затык. Теперь всё гораздо хуже, чем было, вот она и оценивает нашу писанину ниже, чем мы заслуживаем.              Уроки только что закончились, Алекс и Гарри расположились в факультетской гостиной на диване. Поттер был на самом деле возмущён, хотя ещё совсем недавно не сомневался, что долго ему отличником не проходить, ведь он всё равно всё списывал.              Алекс даже не стал смотреть свою работу, у него была та же ситуация. А всё потому, что профессор изменила условия работы на уроке. Конечно, она сделала это не специально, она не ожидала, что поставит своим нововведением именно Поттера и Грея в ужасное положение.              Теперь на уроке Минерва давала несколько заданий, разным ученикам — разные, и по сути не оставляла времени на подготовку. Она подходила и заставляла сразу начинать преобразования, мотивируя это тем, что хочет посмотреть весь процесс, ведь скоро экзамены, вдруг ученикам нужны подсказки, как улучшить недоработки. Мальчикам из-за этого никак не удавалось подготовиться, им требовалось хотя бы небольшое количество времени, чтобы заранее трансфигурировать и поместить заданный предмет в Пространственный карман. Но Кошка стояла над душой, поэтому у мальчиков раз за разом ничего не получалось.              Скоро пора было идти на репетицию хора, мальчики после обеда поднялись в башню Гриффиндора только для того, чтобы оставить сумки. Вдруг в гостиной появилась Кэти Белл из команды.              — Внимание игрокам! Оливер сейчас сделает объявление, не расходимся!              Алекс оглядел гостиную: присутствовали все игроки, даже оба Уизли шушукались у стены неподалеку от лестницы в спальни, не хватало только капитана.              — Он что, собрание решил устроить? У тебя же репетиция, — заметил Гарри. — Если что, сразу пойдём, даже если он не закончит. Не хочу, чтобы ты опаздывал из-за ерунды.              Как-то так получилось, что Гарри ни в грош не ставил своё членство в команде, а вот участие брата в хоре вызывало у него искреннее уважение. Это отношение было постоянным, и Алекс к нему привык и не стал сейчас спорить. В любом случае, братья не могли разделяться, поэтому опоздание на репетицию к Флитвику казалось единственным выходом. Но Гарри знал, что Алексу этого бы не хотелось, значит, этот вариант даже не рассматривался.              Появился Оливер. Вопреки обыкновению он не стал освобождать гостиную от посторонних, даже не велел игрокам сесть перед ним.              — Команда, внимание! — решительно заговорил капитан.              Вуд был не похож на себя. Он никого не сверлил взглядом, не размахивал руками и даже не приготовил длиннющий пергамент с планами будущих тренировок. Головы практически всех присутствующих повернулись в его сторону. Игроки приготовились к неожиданностям.              — Как вы знаете, скоро играют Слизерин и Рейвенкло. Для нас остаётся шанс, если Слизерин выиграет с большим отрывом.              Капитан принялся перечислять необходимые условия, которые бы позволили Гриффиндору претендовать на победу в Кубке. Поскольку это были практически слово в слово те самые аргументы, которые Оливеру привёл Алекс, он не стал слушать, а задумался о своём.              В этот раз Алекс не упустил информацию, касающуюся турнирной таблицы, только не знал точную дату. Гарри тоже не сильно интересовался матчем, в котором сам не играет. Мальчики помнили, что змеи и вороны сразятся где-то в самом начале мая. Своеобразные майские праздники, так сказать. Мир, труд, май и физкультура… То есть квиддич.              У Алекса был на эту игру особый план. Он предполагал, что это удобное время, чтобы пойти на разведку к Пушку. Ему не хотелось сразу проходить всю дистанцию, возможно, лучше сначала разведать ситуацию на начальных этапах: прохождение цербера и проверка Дьявольских силков. Возможно, дальше пока идти не стоило, ведь тогда уничтоженные Силки покажут, что в люк кто-то спускался. Первоначально Алекс думал, что Гарри просто сожжёт растение. Но если они хотели обмануть Дамблдора и забрать Камень себе, не следовало оставлять улики. Потом они сделают вид, что побоялись соваться в лабиринт, а камень, настоящий или нет, не важно, полежит в Пространственном кармане. Дамблдор ни за что их не разоблачит. Поэтому неплохо бы сходить на разведку и проверить, не удастся ли обойтись простым заклинанием, заменяющим им с Гарри Люмос.              — …В общем, — подытожил Вуд, — как бы мне ни досадно было это говорить, но нам надо пожелать слизням удачи. Но это не означает, что всё зависит только от предпоследней игры сезона. Мы тоже должны постараться. Времени у нас хватает, останется ещё две недели после матча Слизерин — Рейвенкло. В общем, вот что я хочу сказать: в оставшееся время мы должны как следует потрудиться на тренировках. Чтобы нам всем было проще, я решил кое-что поменять, сейчас не буду про это, увидите сами на тренировке. Так мы сможем сосредоточиться на конкретных задачах, а потом используем наши наработки на матче без риска всё запороть. В общем, у меня всё. Увидимся на тренировке, следующая по расписанию.              Гриффиндорцы, и члены команды и просто присутствующие зеваки, удивлённо уставились на капитана, а потом зашушукались — Оливер уложился в десять минут! Однако никому не пришло в голову упрекнуть его, что он не стал затягивать свою речь. Похоже, он так приободрился наметившийся перспективой, что поверил в себя и в свою команду, как и в то, что нет необходимости постоянно прессовать всех и каждого.              Алекс и Гарри тоже не были против того, что капитан решил действовать по принципу «Меньше слов — больше дела». Время поджимало, Алексу было пора на репетицию.       

***

      Когда Фред и Джордж попросили поучаствовать в их очередной шалости и достать волосы Поттера, Рон даже не пытался выбить что-либо для себя. Стоило ему узнать, что объект шутки — Мальчик-Который-Выжил, как он тут же согласился.              Шло собрание команды, близнецы остались на стреме, а Рон, пока в спальне никого не было, отправился добывать заказанные волосы.              Сейчас Рон жалел только об одном: он впустую потратил замечательный шанс отомстить этой парочке уродов — Поттеру и Грею, когда близнецы доверили ему какой-то свой экспериментальный препарат. Если он так чесался только от того, что на секунду свалился в мокрой мантии на постель Грея, то этот мерзкий слизень, по ошибке попавший на Гриффиндор, после целой ночи под влиянием адского состава должен был не просто покрыться перьями и закукарекать. Он должен был страдать, очень страдать, и от того, что возмездие было упущено, теперь Рону было нестерпимо досадно. А так оказалось, что единственным потерпевшим был как раз он, Рональд Уизли, тот, кто должен был просто за всем внимательно следить и передать информацию братьям.              Вопреки желанию, Рон вспомнил, как эти придурки, соседи по комнате, веселились, когда затащили его в душевую и запихали его под душ. Томас и Финниган особенно старались, Лонгботтому до них было далеко. Рон, конечно же, тут же вырвался и сбежал, побежал он в свою спальню, что тоже естественно. Но помимо того, что это было жутко унизительно, это и привело к тому, что Рон пострадал от зелья собственных братьев. Когда его толкнули на кровать Грея, мокрая мантия быстро впитала в себя вредоносные вещества. Даже страшно подумать, какая там первоначально была концентрация, если его пробрало даже в одежде.              А всё потому, что этим записным весельчакам, Дину и Симусу, захотелось порезвиться.              Думая всё это, Рон продолжал судорожно обыскивать вещи Поттера. Ни единого волоска! Тут он вспомнил, что Поттер иногда ночует в кровати Грея. С садистским удовольствием он скинул на пол одеяло и подушку Грея и приступил к обыску, едва сдерживаясь, чтобы не потоптаться по ним грязными ботинками. Однако, как бы тщательно он не искал, он всё равно ничего не нашёл. Не чёрного, ни даже белого волоска.              Уизли наскоро сложил раскиданные вещи. Странно! У самого Рона было полно волос на подушке, иногда и на мантии оставались, и на другой одежде тоже… Секунду мальчик размышлял, не стоит ли поискать нужное ему где-нибудь в чемодане Поттера, где тот хранит одежду. Однако, даже если Оливер Вуд затянет со своим объявлением, ради которого он собрал всех, а братья подстрахуют и в случае чего задержат Поттера или других мальчишек, времени на обыск чемодана не хватит.              Где же ещё поискать? Точно, расчёска! Рон даже знал, как она выглядит. Уж очень Поттер любит почесушки, поэтому Грей его вычёсывает этой расчёской как породистого пса.              Рон принялся шарить в тумбочке Поттера, стараясь не перевернуть всё её содержимое: Гарри Поттер в гневе был страшен, нельзя, чтобы он что-нибудь заподозрил.              Наконец, обнаружилась расчёска. Это была именно та расческа, которую Рон видел, но она выглядела так, как будто её только что вымыли. Ни одного волоска, никаких следов использования. Рон с досадой зашвырнул расчёску обратно. Где же взять волоски? Выдрать, в самом деле, из башки Поттера, что ли?              Уизли задумчиво оглядел комнату, как будто впервые увидел. И что теперь делать?       

***

             На репетицию хора Алекс и Гарри успели с запасом. Работа коллектива над красивейшим песнопением Agnus Dei продолжалась.              Пусть название песнопения — «Агнец Божий» (читай «Жертвенный агнец») — настораживало, если думать о судьбе Гарри, но Алекс все равно наслаждался тем, что получалось.              В отличие от разученного ранее материала, теперь у солиста было больше текста, и это давало его голосу больше звучания. Алекс пропевал латинские слова, не зацикливаясь на их религиозном смысле, а вкладывал в них свой собственный, шифровал свое послание миру и брату. Гарри Поттеру, единственному своему близкому человеку. «Будь со мной, будь рядом, будь моей опорой, — пел он, вкладывая свою душу. — А я буду твоей».              Agnus Dei qui tollis peccata mundi, miserere nobis.              Агнец Божий, берущий на Себя грехи мира, помилуй нас.              Agnus Dei qui tollis peccata mundi, dona nobis pacem.              Агнец Божий, берущий на Себя грехи мира, даруй нам мир.              В эти мгновения чистого, незамутненного счастья отступали все тревоги, и Алекс был уверен, что не допустит для Гарри судьбу жертвенного агнеца, что у него хватит сил создать для них с братом свой, особенный мир, где нет места Дамблдору, Пожирателям, навязанным обязательствам, а есть надежда, большая и светлая.              Сегодня неземная красота музыки настолько потрясла Алекса, что в глубине души что-то отозвалось в нём, и ему показалось, что он не только транслировал окружающим преобразованную энергию Гарри, а начал отдавать свою собственную. Хотя это вряд ли, откуда бы он её взял? Ведь из них двоих источником магической силы был именно Поттер.              Остальные хористы были захвачены энтузиазмом Грея. Они подхватывали мелодию, начатую Алексом, бережно вели её, чтобы снова отдать солисту, и так до конца песнопения.              Хотя казалось, что Алекс полностью захвачен музыкой и в его душе просто не осталось места ни на что другое, в его сознание пробилась мощная волна. По братской связи до него донеслось сладкое блаженство, которое испытывал Поттер. И он принял посыл, полностью и безоговорочно, и отправил обратно подтверждение: я твой брат, я рядом, мы вместе, мы выстоим.              Хор во главе с солистом то взлетал на невиданные высоты, то ненадолго возвращался на бренную землю. Когда музыка умолкла, то показалось, что присутствующие удивлены, что они всё ещё здесь, в репетиционном зале Хогвартса, а не воспарили на небеса. И, судя по лицам окружающих, хористов и музыкантов, просто зрителей и самого профессора Флитвика, это чувство было общим.       

***

             — Ну что, достал? — нетерпеливо спросил Фред. Он и Джордж подкараулили Рона за пределами общежития и завели в пустой класс.              — Нет, — сердито буркнул младший.              — Урод! Тебе ничего нельзя поручить, всё портишь, такой всегда был, с раннего детства! — неожиданно вызверился Фред.              Джордж ничего не сказал, но смотрел неприятным, давящим взглядом, который ясно говорил — он поддерживает каждое сказанное близнецом слово. Удивляться не приходилось — семья для Фреда и Джорджа начиналась с них самих и иногда на них же и заканчивалась. Так что свинское отношение братьев сюрпризом не было. А вот то, что Фред резко схватит его за ворот мантии и швырнёт затылком на стену, было.              Однако Рон не собирался сдаваться. Хватаясь за ушибленную голову, он заорал:              — Наглые же вы, гады! Я, между прочим, не нанимался горбатиться ради ваших пакостей. Вы меня используете втёмную, да ещё за бесплатно. А раз бесплатно, то на нет и суда нет! Отпусти!              Шестой Уизли сбросил руку брата и уже намеревался гордо удалиться, как Фред изо всех сил ударил его кулаком в живот. Рон согнулся и сполз по стеночке на пол. Хотя было очень больно, он подумал о том, что это на близнецов совсем не похоже. Они могли отомстить, подсунуть какую-нибудь свою вредоносную поделку, наговорить обидных слов, в крайнем случае проклясть. Но они никогда не избивали младшего брата кулаками. И это, похоже, показывало, что ситуация выходит из-под контроля, не только у самого Рональда, но и у Фреда и Джорджа. И эти двое, если припрёт, могли быть по-настоящему жестокими. Проверять, на что ещё они способны, Рон не хотел.              Джордж опустился на корточки, заглянул Рону в лицо и веско проговорил:              — Ты сам согласился. Ты согласился добыть для нас кое-что, а теперь ты пытаешься нас кинуть. Братья так не поступают. Сейчас иди и найди то, что обещал!              — В этот раз мы тебя не будем прикрывать, — добавил Фред. — Можешь остричь эти волоски прямо с Поттера, раз не мог собрать их с его расчёски. Нам без разницы, если ты от него огребёшь. А если не принесёшь, мы тебя сами в порошок сотрём и Снейпу отдадим на опыты.              Джордж поднялся, и теперь оба близнеца смотрели на младшего брата сверху вниз, не скрывая угрозы. Рону почему-то показалось, что если он откажется, они начнут его пинать. Их ноги в крепких ботинках едва не пританцовывали от нетерпения. Рон сглотнул.              — Это… Братцы, я же пошутил! Совсем шуток не понимаете, а ещё прикидываетесь главными шутниками Хогвартса.              Младший Уизли кое-как поднялся и запустил руку в карман мантии. Он достал бумажку, сложенную в несколько раз. Фред выхватил её и развернул.              — Осторожнее!.. — сердито предостерег Джордж, когда несколько чёрных волосков едва не вылетели от резкого движения.              Фред с досадой прикрыл свёрток, оставляя небольшую щёлку. Его губы зашевелились:              — Раз, два… семь, восемь… Тут меньше, чем галеонов.              — Пусть сами тогда ищут оставшиеся волоски. Скажем, что это нам премия за срочность и за вредность.              Близнецы больше не смотрели на Рона. Они сразу расслабились и выглядели довольными. Как только Фред и Джордж получили желаемое, они хлопнули ладонью о ладонь и, деловито переговаривались между собой, поспешили прочь, даже не поинтересовавшись, не нужна ли брату помощь. Впрочем, от их помощи всё равно лучше было бы отказаться.              Рон смотрел братьям вслед, прислонившись к стене. Раньше он на них очень злился, но сейчас в его чувствах что-то поменялось. В его взгляде появилась неприкрытая ненависть.       

***

             Почему-то Алексу вспомнились первомайские праздники в России. В его случае это были выходные, иногда с выездом на природу. Родители, которые знали больше, отзывались об истории празднования индифферентно, а вот дедушка с бабушкой красочно расписывали демонстрации трудящихся с транспарантами. Саша потом узнал, что они как-то случайно побывали на Первомай в городе, и шествие трудящихся произвело на них неизгладимое впечатление. Так-то они жили в деревне и могли смотреть всё это великолепие только по телевизору, но это, понятное дело, не так интересно.              Первого мая в Хогвартсе — это была пятница — учащиеся организовано шли с занятий в столовую. Транспарантов не было, флагами никто не махал, но радостные лица и оживлённый галдёж по поводу завтрашнего матча, о котором уже давно говорили, навеяли именно эти мысли.              В общем, мир, труд, май.              Алекс укрепился в мысли использовать именно день игры Рейвенкло со Слизерином для пробного посещения цербера. Аргументы были всё те же — ажиотаж позволит им с Гарри легко оторваться от слежки, ведь всё внимание будет приковано к воздушным баталиям.              — Алекс, почему бы нам не обойтись без всяких пробных вылазок? Давай уже сразу до финиша, — под Барьером Гарри говорил не скрываясь.              Мальчики в этот момент как раз протискивались в двери Большого зала. Алекс давно уже бросил свою привычку пропускать остальных, чтобы не толкаться. Теперь их с Гарри магия раздвигала остальных, даже физически более сильных.              Алекс собрался уже ответить, что хоть у него есть сведения, но они могут оказаться ложными, ведь его видения касались Гарри Поттера, у которого жизнь сложилась по-другому. Поэтому неплохо бы всё-таки проверить, действительно ли подготовленную Дамблдором полосу препятствий легко пройти.              Однако он не успел ничего сказать, потому что рядом с Поттером появился Малфой и принялся пихаться в дверях. Ну да, тот самый вариант, когда ни один из двоих ни за что не пропустит второго вперёд.              — Хочешь быть первым, Поттер? Так ты опоздал, ты больше не будешь таким единственным и неповторимым, — с издёвкой проговорил Драко, ускоряясь. — Теперь тебе только и остаётся, что любоваться на мою спину.              Алекс только фыркнул, потому что попытка проехаться по самолюбию соперника была слабовата. Однако Гарри сердито прищурился и крикнул вдогонку юркому блондину:              — Так не подставляй её мне!              Драко даже сбился с шага. Он обернулся со словами:              — Не напугаешь! Я за тобой слежу, Поттер!              Малфой уже давно сидел со своим столом, мальчики приступили к обеду, но Гарри всё не успокаивался. Закончив ругать Малфоя, которого слишком много и который слишком много себе позволяет на пустом месте, он вдруг сказал:              — Алекс, завтра нельзя никуда идти.              Грей едва не поперхнулся соком. Он ввязался в эту авантюру только чтобы порадовать Гарри, чтобы брат не закисал, а тут такое заявление!              — Почему? — удивлённо спросил он.              — Малфой сказал, что следит за мной.              Алекс отодвинул тарелку.              — Ты хочешь сказать, что Малфой с трибуны будет следить не за игрой своей команды, а за тобой? По-моему, это смешно, иногда ведь даже не видно, кто где сидит.              — Я всегда знаю, где сидит этот хорёк, — отрезал Гарри.              — Ну ладно, — протянул Алекс. — Как скажешь.              Кто он такой, чтобы уговаривать Гарри Поттера пройти полосу препятствий на радость Дамблдору? Может, в конечном итоге брат вообще раздумает лезть к Пушку, и Алекс сможет соскочить, не нарушая своего обещания проведать Философский камень?              Но только Алекс на это понадеялся, Гарри предупредил:              — Можно полезть в воскресенье, или вообще в любой удобный день или даже ночью. У нас с тобой такие возможности — наша всевидящая Карта, мантия-невидимка, Пространственный карман. Жалко только, что тебе не удалось разобраться с тем старым пергаментом, который призраки отобрали у Уизли.              Алекс благоразумно решил не заострять внимание брата на продолжении попыток. Он заговорил о Карте мародёров, которая после того, как побывала в Пространственном кармане, упорно не желала активироваться.              — Знаешь, Гарри, я бы и рад попробовать её починить, но я не знаю, как. Может, у тебя есть какие-нибудь идеи?              Особых идей у Поттера не было, но у него была безграничная вера в Алекса. Он предположил, что Алекс ещё придумает, как заставить старый пергамент работать. А если нет, тоже не страшно, теперь можно всласть поэкспериментировать над пергаментом, не боясь его испортить, всё равно теперь выкидывать.              Алекс не стал говорить, что прямо сейчас Карта мародёров — последнее, что его интересует. Кроме проблем с учёбой, которые не исправишь простым прилежанием, был ещё директор с его контролем, окончание года, после которого все ученики разъезжались на каникулы, ключ от сейфа Гарри, который и не думал возвращаться к хозяину… И это только то, что сразу приходило в голову.              В общем, Алекс не стал грузить всем этим Гарри. За время существования их братской связи он уже понял, что она показывает только те эмоции, которые они с Гарри позволяют друг другу ощутить. Если какое-то чувство хочется скрыть, это вполне можно сделать. Пусть хотя бы эти выходные пройдут спокойно, а там видно будет.       

***

             Наступила суббота, второго мая, день игры команды-претендента на победу в Кубке со Слизерином. Таким образом, майские праздники продолжались, и то, что игра приходилась на дату финальной битвы за Хогвартс, заставляло Алекса улыбаться. Действительно, сражение предстояло жаркое, пусть вместо Пожирателей будут их дети.              В этот раз Алекс и Гарри сидели вместе с командой Гриффиндора. Оливер, после того как у него появилась надежда не слить Кубок, немного успокоился и стал даже приятным парнем, в какой-то мере, конечно. Капитан собрал вокруг себя игроков, попросив то, чего не делал раньше: высмотреть какие-нибудь игровые приёмы, которые бы команда ало-золотых могла позаимствовать и применить без чрезмерных усилий. Он обещал, что на следующем собрании даст слово каждому, чтобы все почувствовали себя кузнецами будущей победы. Парень, видимо, осознал, что чем проще его наставления, тем выше вероятность, что ими не будут пренебрегать, а также то, что дружеская, а не нервозная обстановка поможет гораздо лучше, чем крик.              Ребята из гриффиндорфской сборной всё ещё удивлялись этим переменам, поэтому до начала игры сидели спокойно, показывая пример остальным. А вот другие ученики факультета вели себя так, как уже долгие годы было принято по отношению к Слизерину. Многие выкрикивали обидные кричалки, иногда даже остроумные, были подготовлены плакаты, на одном из которых виднелась дохлая змея, которую загрызал анимированный барсучок.              Ещё один представитель Гриффиндора — Ли Джордан — готовился вести очередной предвзятый репортаж, в котором всё, что ни сделают игроки Слизерина, будет выставлено, как вопиющие нарушения (что, впрочем, могло быть чистой правдой). Рядом с ним обычно сидела Минерва Макгонагал, хоть как-то контролируя славного диджея, но сейчас её почему-то не было видно.              Подошло время начинать. Лица ребят из команды, окружавших Алекса и Гарри, стали серьёзней — все помнили прогноз капитана, который уверял, что ещё не всё потеряно, стоит лишь Слизерину одержать верх. Но желать победы змеям на факультете было не принято, даже если это могло принести пользу Гриффиндору, поэтому все, с кем Оливер поделился прогнозом, собирались молча болеть за Слизерин ждать результатов матча.              Алекс, тайный автор прогноза, тоже хотел знать, выгорит ли предсказание, но он больше интересовался точностью своих математических выкладок, чем финальной победой сборной Гриффиндора, шансы на которую давал его прогноз.              По сигналу мадам Хуч команды Слизерина и Рейвенкло поднялись в воздух. Ли Джордан начал представление с воронов.              До этого Алекс знал только Роджера Дэвиса. Сегодня он обратил внимание, что Чжоу Чанг еще не играет на позиции ловца, им был какой-то шустрый парнишка. Остальные игроки команды умников так и остались для Алекса безымянной массовкой. А вот команду Слизерина он знал наизусть ещё до того, как попал в Хогвартс.              — Маркус Флинт, капитан, охотник, Грэхем Монтегю, охотник, — голос, которым Джордан представлял соперников Рейвенкло, был не просто ледяным. Казалось, Ли говорит о каких-то омерзительных насекомых. — Перегрин Деррек, Люциан Боул — загонщики, Майлз Блетчли — вратарь. И новый игрок — Драко Малфой. Позиция — охотник!              Алекс и Гарри забыли, как дышать.