Лис из храма на холме

По наступлении утра жрец поднялся с футона со звоном в ушах и слегка покалывающей головой болью, но она была не настолько сильна, так что данный момент можно было игнорировать. Встав, слегка почёсывая затылок и зевая, он задумался о прошлой ночи, вспоминая происходящее, что медленно возвращалось к нему мутными пятнами. «Точно, мы собрались выпить, а после…» — он вспомнил о выходке лиса с затуманенным от алкоголя разумом, после чего усмехнулся и решил проветриться на улице, дабы до конца проснуться. На улице слышалось, как кто-то метёт порог храма. Открыв двери, он увидел духа, который преспокойно подметает опадающие лепестки. Это слегка удивило хранителя, но на это он лишь мягко улыбнулся и подошёл, чтобы поприветствовать хвостатого. Стоило ему только подойти к нему и только заикнуться о чём-то, как в лицо прилетела метла и довольно больно ударила по носу. — Какого чёрта?! — Возмутившись, белобрысый убрал с лица метёлку и, нахмурившись, посмотрел на лиса, который с таким же возмущённым взглядом смотрел на мужчину. Он недовольно махал хвостом, а после и вовсе, сложив руки на груди, отвернулся, подняв обиженно нос. — Эй! Сначала бьёшь без разбора, а потом молчишь? — Хранитель схватил его за шиворот юкаты и повернул к себе. — Отпусти меня! Тебе так и надо, и вообще, должен возмущаться я! — Пища и, ухватившись руками за сильную руку Узуя, чтобы выбраться, восклицал Зеницу. — Это же ты меня в футон замотал, так что не говори мне теперь, что не понимаешь, почему я так поступил. И ладно замотан, так я спал на кухне! Господи боги, кого я пустил в храм! — Жаловался он, пока его не притянули ближе. — А теперь слушай сюда, пьянчуга лопоухий: если не умеешь пить, не пей, — Наклонившись к его лицу, с раздражённым голосом произнёс жрец. — Ты хоть помнишь, какую херню вытворил прошлой ночью? Теперь я буду так каждый раз делать или вообще не пускать тебя к спиртному. Не хочется быть изнасилованным похотливым духом. — Что за бред ты несёшь? Если тебе снится подобное, то уйди от меня на три метра! — Ему всё же удалось вырваться от «лап» седовласого. — Я бы никогда не сделал то, что ты себе там воображал, даже по пьяне я такого не сделаю! Мне больше по душе милые девушки, их прекрасные черты лица, их нежные руки и мягкие волосы, — Замечтавшись, начало произносить он, явно отдаляясь от темы их разговора. — Ты становишься ещё большим извращенцем в моих глазах. Я тебя к девушкам точно подпускать не буду. — Да что ты вообще понимаешь? У самого наверняка никого нет, вот представляешь... всякое. — Я-то? У меня есть три прекрасные жены, они находятся в моей родной деревне, может, их навестить? — Задумался хранитель, ну а лис, в свою очередь, впал в ступор, подумав, что он ненароком ослышался. Попросив повторить, он получил тот же ответ, что и был до этого. — Т-т-три жены? — Он получил в ответ кивок. — У тебя-то? — И снова утвердительный кивок, после которого лис схватил его за кимоно и начал трясти, расспрашивая что-то вроде: «Как у такого, как ты, есть жена?» или «Ты ведь врёшь, признай!», но в ответ лишь получил кулаком по голове. — Больно же! — Нечего делать. С чего ты решил, что у меня не может быть жён? — Ну, потому что ты... ну, это ты. — Твои аргументы, как всегда, из ряда вон выходящие, — вздохнул хранитель. — Кстати, сегодня у нас много работы, — на это Зеницу наклонил голову в бок, спрашивая глазами, что он имеет в виду. — Вещи селян всё ещё у нас, думаю, их стоит поскорее раздать. — Ах, ты об этом, ну, удачи тебе, — лис взял метлу и продолжил мести. — И что это значит? Ты будешь это делать со мной, понял? — Нет, я не пойду к ним в открытую. Не хватало мне только, чтобы они в меня солью кидались или ещё чем. Нет, — был его конечный ответ. Узуй посмотрел на него, а после ушёл, оставив духа наедине со своими мыслями. Спустя некоторое время, пока лис сидел на улице, думая о всяком, он услышал грохот, а после, повернувшись, увидел жреца с большими мешками, набитыми разными вещами. И как он всё это держит одной рукой? Насколько же он сильный? — задумался лис, и уже было хотел пожелать попутного ветра, как Узуй посмотрел на него, недобро улыбаясь. Подойдя, он схватил хвостатого другой рукой в крепкую хватку и пошёл вниз с храма, выслушивая недовольства и угрозы лиса. — Какого ты творишь?! Отпусти меня! Куда ты меня тащишь?? — Как же ты уже достал со своим писканьем, разве сам понять не можешь? Возвращать вещи людям. — Хотя это и было одно из предположений Зеницу, но это то самое, которое он хотел избежать всеми силами и начал пытаться выбраться ещё напористей. — Хватит уже вести себя как пугливый ребёнок! Ты хочешь наладить отношения с селянами или нет? Ты дух храма, который отвечает за их благополучие, к тому же я пообещал им исправить тебя вместо того, чтобы изгонять, это далось мне трудом, и стараться должен не только я для этого, — он говорил серьёзно, такой тон лис не слышал, даже когда Узуй первый раз показал себя перед ним. — Можно подумать, ты что-то вообще делаешь, — пробубнил себе под нос он, после чего его сжали чуть сильнее, в ответ на что послышалось недовольное шипение, однако он и правда задумался над данными словами и всё же решил молча принять свою участь. Как только они спустились чуть ближе к деревне, Зеницу предпочёл идти сам, обещая не убегать. Он принял человеческий облик, изменившись лишь в наличии только человеческой пары ушей и отсутствием хвоста. Как только они спустились, всё сначала проходило вполне спокойно: селяне занимались своими делами; кто-то торговал, кто-то рубил дрова, какая-то женщина плела из ткани ковёр, дети бегали, играя с дворовой собакой, которая, кажется, тоже была не против сыграть. В общем, вполне мирно и даже уютно, и не сказать, что эти люди так яростно хотели изгнать лиса. Узуй чувствовал себя вполне спокойно, в отличие от Зеницу, который шёл за ним, осторожно осматриваясь. Как-никак, а он спускался только для того, чтобы украсть еду, так что, заходя на рынок, он шугался ещё сильнее, схватив слегка дрожащей рукой юкату Узуя. Вероятно, он боялся не так самих людей, как то, что они поймут, кто он, и начнут гоняться за ним. Они пришли на место, которое Узуй ещё вчера застолбил временно у старика, продающего цветы. Он опустил два мешка и начал расставлять вещи на прилавок, а вот Зеницу всё ещё стоял словно в прострации. — Знаешь, если бы ты был таким в храме, тебе бы и цены не было, но сейчас я был бы не против твоей помощи в расстановке вещей. Ты меня вообще слышишь? — Он повернулся к парню и посмотрел в его глаза, которые смотрели в никуда. Узуй лишь вздохнул, стукнув легонько его по лбу щелбаном, что привело лиса в чувство, и он наконец моргнул, обратив на хранителя внимание, потирая свой лоб. — Я понимаю, что ты не доверяешь людям, а они тебе, но знаешь что... расслабься, сейчас у вас идёт официально перемирие, — говорил он, раскладывая вещи. — И помоги мне наконец разложить вещи, я тебя взял не для того, чтобы ты как статуя пялился на улицу. — Придя всё же в себя, он помог ему молча расставить вещи на прилавок. Кто бы мог подумать, что такой шумный дух, как он, может быть таким тихим и скромным. — Сейчас к нам будет приходить куча народу, будь готов. — Однако оставалась проблема, которую всё ещё Узуй не знал, как решить... Люди же не всегда честны, и некоторые могут со спокойной душой забрать чужое, что могло только усугубить их положение. Вот их ларёк заметила женщина, а точнее, свой потерянный платок. Она подошла и начала его рассматривать, убеждаясь ещё больше, что это её вещь. — Это ваше? — Послышался мужской голос, на который женщина подняла голову и кивнула, указывая на то, что «тут пятно от чая, а тут нитка выпирает из-за того, что я по неосторожности зацепилась им за ветку куста». Узуй кивнул и протянул его ей. — Мы здесь, чтобы вернуть вещи, которые украл злой демон. Мы его уже поймали, так что пропаж больше не будет. Поэтому, если это ваша вещь, то забирайте. Девушка выглядела искренне радостной и взяла платок из рук симпатичного мужчины, поблагодарив его за это, и ушла. На её место пришёл парень, заметивший свою удочку. После к нему подошла девушка, понявшая, что вот этот веер выглядит вполне знакомо. И так у них собралась толпа, пришли даже люди с соседних ларьков, которые искали свои пропавшие вещи. Всё проходило поначалу вполне неплохо. Люди толпились, но Узуй смог сделать так, чтобы они соблюдали хоть какую-то очередь. Зеницу же так и дальше стоял сзади, изредка смотря на людей. Тут был услышан спор о том, как двое мужчин не поделили недешёвую, новую рыболовную сеть. Один кричал, что это его, второй то же самое в ответ. Узуй понимал, что он должен был быть готов к подобной ситуации, так что сказал мужчинам прекратить тянуть её, так как такими темпами они бы порвали её. По причине того, что он не знал, чья она, то просто сказал им кинуть жребий, и выпало так, что мужчина в синей юкате победил, а тот, кто был его «соперником», начал утверждать, что это точно его сеть, и не соглашался отдавать. Казалось, доходило до драки, но тут Зеницу потянул Узуя за юкату. Последний удивлённо посмотрел на него, слегка наклонившись. — Эта сеть того, кто проиграл, — прошептал он ему. Жрец не знал, с чего у лиса такие выводы, но, кажется, он говорил уверенно. — Эй, кажется, это всё же его вещь, — утвердил жрец, смотря на них. Другой мужчина возразил это тем, что он победил, значит, это его, и вообще, какие аргументы могут быть в защиту другого? Узуй задумался: и правда, как он докажет это? — Это потому что я видел, как он рыбачил с ней, — неожиданно подал голос блондинистый мальчик. Некоторые люди тоже начали подтверждать эту версию, вспоминая что-то подобное. «Как вовремя у них прозрела память», — подумал Узуй, вздыхая. Мужчина был явно недоволен решением не в его сторону и подошёл к мальчишке, который вмешался в разговор, и уже хотел его схватить, как руку перехватил высокий жрец. — Кажется, мы уже решили, чья эта вещь, и тут уже даже я могу понять очевидное. Он отвёл его за прилавок и отпустил руку. Так было решено, что сеть передаётся другому мужчине, а тот, что в синей юкате, ворча, ушёл. О том, откуда Зеницу мог увидеть эту сеть, учитывая, что он не интересовался людьми, было весьма любопытно, но он решил опустить этот разговор до окончания раздачи вещей. Так они раздавали вещи до вечера, и таких ситуаций, как с теми мужчинами, было достаточно, но все они были решены благодаря лису. И вот они наконец раздали всё, что было, получая в ответ благодарность. Пара подошла к высокой лестнице, которая вела в храм, и, устало вздохнув, они начали подниматься вверх. Они еле волочились, и по пути Узуй решил узнать интересующий его вопрос. — Эй, а откуда ты знал, где чьи вещи? Разве ты наблюдал за людьми? Или я чего-то не знаю? — Нет, я не следил, просто по запаху понял, кому что принадлежит, вот так. — Устало ответил Зеницу, кое-как передвигая ноги, давно он так долго не стоял и не нервничал. — Ааа… погоди, то есть ты мог определить это по запаху? Ты не мог мне сказать об этой способности ещё пока мы спускались?? Мы бы так в два раза быстрее закончили, — выдохнул он, недовольно смотря на него. — Ты меня об этом не спрашивал, — отводя взгляд, ответил он. — Вот мелкий паршивец, — пробубнил Узуй, на что Зеницу лишь тихо хихикнул. Наконец, дойдя до храма, Зеницу принял свой духовный облик, распушив хвост и потянувшись, лёг на футон, который всё ещё не был убран с кухни. Узуй же заварил чай и сел за столик, расслабившись. — Ну, скажи же, легче стало? — подал голос хранитель, попивая чай. — Не то слово, я думал, у меня ноги отвалятся. — Нет, я не про это, я про людей, про то, как они благодарили за возврат вещей, мы же делали это от имени храма, верно? А я видел твоё лицо, когда ты отдал девушке шаль, как ребёнок, ей-богу, — усмехнулся он, смотря на лиса. — А сколько радости-то было~ — Я не ребёнок! — воскликнул он, поднявшись и уже поняв, что разговора не избежать. — А вообще… ну, может, немного приятно и правда было, когда они не кричат, а благодарят и… — Он опустил взгляд, слегка улыбнувшись. — Может, это и правда пошло на пользу. — Может? Если тебе этого мало, то можем завтра повторно пойти, только на этот раз продавать талисманы. — Не надо, ты понял, что я имел в виду. Узуй на это лишь хмыкнул. — В любом случае, видимо, всё продвигается, так что такими темпами к следующей весне всё наладится. — Он отпил чай и поднял голову, смотря на потолок. Зеницу кивнул и подошёл, чтобы налить себе чай. — Кстати, по поводу твоих жён… — Тут его хвост медленно завилял. — Трое, значит… — Какое твоё лисье дело до моей человеческой жизни? Ты ещё не успокоился? — Трое жён! Как тут успокоиться? И если то, что ты сказал мне, правда, то выходит, они остались где-то там, одни? Ужасный из тебя муж, если уж они реальны. — Он с подозрением посмотрел на сожителя, попивая чай. — Во-первых, они реальны. Во-вторых, они могут о себе позаботиться. Они не только красивые, но и сильные девушки, так что я не боюсь их оставить на некоторое время. Я всегда знаю, что они меня ждут, и перестань так на меня пялиться, это как минимум неприлично. — Вздохнув, он допил чай, поставив стакан на стол. — Может, я как-нибудь пойду их навещу. — Хорошо тебе! Кто-то не может и девушку найти, а кто-то имеет трёх жён, даже если они воображаемые. — Я тебя ударю, если назовёшь их снова воображаемыми. — Уже с раздражением ответил Узуй, на что послышалось хихиканье от хвостатого. — Однако... спасибо, что помогаешь мне тут. — Зеницу сам не думал, что что-то подобное скажет, но он и правда благодарен ему. — Мне кажется, я даже чувствую, как люди стали немного менее, хм... как бы сказать, враждебными, что ли. Может, из этого что-то и выйдет. — Он улыбнулся, смотря на своё отражение в кружке с чаем. — … — Узуй смотрел на это слегка заворожённо, так как спокойным его не часто можно увидеть, хотя тут скорее подойдёт слово «умиротворённым». Он встал, слегка разминая руки. — Что ж, думаю, теперь мы можем со спокойной душой пойти спать, тебе так не кажется? Лис отвлёкся от своего отражения, посмотрев на седовласого, и кивнул. — Отлично, спокойной ночи. — Он ушёл в спальню, закрыв дверь, а до лиса не сразу дошло, что выходит, он снова будет спать на кухне. — А ну стой! — Лис подорвался, поставив стакан так же на стол и схватив свой футон, побежал в спальню отвоёвывать своё место для сна.