Бонус к началу второго сезона;))
13 октября 2012 г., 14:13
***
Из кухни снова послышалась ругань и звук чего-то разбившегося вдребезги. — Вот так и звучит китайское качество, — пошутил красноволосый парень, обнимая шатена, который сидел, вплотную прижавшись к своей второй половине. — Надеюсь, у нас до такого не дойдет? — спросил анимешник. — Ну, только если ты сам этого не захочешь, — с улыбкой ответил Вик, приближаясь к Тёме, чтобы поцеловать его, но очередной звук полетевшей на пол посуды отбил всякий романтический настрой. Парни лишь обменялись многозначительными взглядами, когда вновь стали свидетелями диалога своих приятелей. — Да, блядь, с какого перепуга ты вообще взял, что я ему глазки строил? Если у тебя, мать твою, зрение плохое, к доктору сходи, придурок! Я тебе даже номер могу написать! — почти кричал Ник. — Да? — Да! — Тогда объясни, с каких хуёв у тебя вдруг одни пятерки по его предмету, а, сладкий? И не надо мне говорить, что это исключительно из-за твоего ума! То, как он на тебя смотрит — уже свидетельствует о многом! — угрожающе произнёс Демон. Этот тон означал лишь то, что сейчас лучше не лезть в разборку. — Ну, заебись! Хочешь сказать, что наш молодой препод — педик и неожиданно начал засматриваться на меня? Какой, бля, поворот сюжета! А мне кажется, что ты сам ищешь причины, чтобы снова рассобачиться к хуям и вообще разбежаться на все четыре! Признай! — О, разумеется! Мне только этого и хочется с тех пор, как мы стали встречаться! Ты просто невозможен, — уже тише добавил Милан. — Отлично. Супер! А с тобой вообще невозможно жить! Ты меня ревнуешь ко всему, что движется и не движется тоже, и как прикажешь с этим быть? — Если бы ты вёл себя по-взрослому, никаких проблем бы не было. Ты же, как маленький капризный ребёнок! — Я? Ребенок? Хорошо. Тогда может тебе стоит найти кого-нибудь взрослее и опытнее, а? Хотя ни один нормальный человек не будет мириться с твоими садистскими наклонностями! — Хм, ну ты же смирился, — усмехнулся Демон. — Да пошёл ты! Мой мир не вокруг тебя одного вертится! ПМС — мужская версия! — крикнул напоследок Ник, выбежав из кухни. Вик и Тёма, сидящие на диване, проводили его взглядом, а парень, схватив свою куртку, лежавшую на спинке кресла, направился в прихожую. — Извините, ребята, — сказал он и скрылся где-то в коридоре, а затем последовал звук громко хлопнувшей двери. Следом из кухни вышел и Демон. Прислонившись к дверному косяку, и, скрестив руки на груди, он стоял с таким спокойным видом, словно сейчас не разругался со своим парнем, а просто отрепетировал сценку в школьном спектакле. — Тебе не кажется, что на этот раз ты как бы переборщил? — осторожно поинтересовался Вик. — Может быть. Но не я один здесь виноват.***
Я брёл по вечерней осенней улице под моросящим дождём, слушая музыку на телефоне, что немного помогало мне успокоиться, но не настолько, чтобы весь мой гнев испарился. Да как он вообще может? Мы уже столько времени вместе, а он продолжает устраивать сцены ревности. В школе я ещё как-то перетерпел тот учебный адский год, когда меня ревновали к каждому столбу. До сих пор не могу забыть, как я попросил нашего забитого ботаника-заику Олега помочь мне с биологией! Знали бы вы, что я еле успел предотвратить его скоропостижную смерть от руки великого и ужасного Демона, когда последнему внезапно показалось, что Олег ко мне клеится (ну да, в своих круглых очках, клетчатой рубашке и джинсах времён восьмидесятых)! Тогда я посчитал это перебором, но и на этом не закончилось. Каждый раз приходилось разубеждать милашку Милана, как называли его наши одноклассницы, что у него нет повода беситься. Мне, конечно, после таких вот убеждений потом неделями больно было сидеть и ходить, но помогало ведь! В общем, с того времени прошёл уже год с лишним. Мы оба теперь изучаем психологию в местном универе, хотя, как мне кажется, этот извращенец попёрся со мной на один факультет только, чтобы дать понять и мне и другим, что на моей заднице уже стоит отметка «личная собственность Милана Миргородского. Тронешь — забьёт насмерть». И вот, в очередной раз мы поцапались из-за его безграничной ревности. Видите ли, наш молодой сексуальный препод на меня запал, чем и выбесил моего брутальку-парня. И сколько я не пытался доказать своему Отелло, что у него нет причин для ревности, всё было впустую. Оставалось лишь мириться с этой ситуацией, но сегодняшний вечер стал последней каплей в чаше моего терпения, а терпение — штука небезграничная, особенно у меня. Продолжая цепочку из мрачных размышлений, я дошёл до нашего клуба, где сегодня в это время было практически пусто, и лишь редкие посетители лежали пьяными тушками за барной стойкой. Любимая музыка, как и всегда, сейчас негромко звучала из огромных колонок, и я, поздоровавшись с барменом, пошёл за сцену. Там, среди всякого барахла нашлась моя гитара, на которую я, кстати, заработал своими потом и кровью, устроившись в тот самый музыкальный магазин, о котором я упоминал, чем жутко разозлил Его Демоническое Высочество. Видимо, по его скромному мнению, я должен был сидеть дома в качестве послушной жёнушки и играть только ему, на гитаре, подаренной им же. А вот хрен! Я оставлял инструмент здесь, так как мы часто тут играли с парнями, не боясь, что кто-то его скомуниздит. Вообще, если подумать, то музыка это единственное, что спасало меня после таких вот ссор. Ну ещё, правда, были Тёмыч и Алёнка, но у них не всегда находилось время поболтать, так что я выкручивался сам, приходя сюда. И сейчас, снова взяв в руки гитару, устроившись на краю сцены, я стал перебирать струны, пытаясь поймать нужный моей душе ритм. Вспомнилась акустическая версия песни 12 stones — «Lie To Me», и пальцы сами собой стали скользить по струнам. Моё настроение сейчас было хуже, чем в любой другой день, и я просто не верил, что всё так и закончится. Зная характер Милана, могу с уверенностью сказать, что он за мной не побежит после той сцены. Так всегда было с тех пор, как я официально к нему переехал, но это не значит, что я не люблю этого засранца! Если я его не вижу, у меня начинается ломка, словно от какого-то сильного наркотика, и мучения от этого просто невероятные... «Блин, как же хреново!» — с этой мыслью я закончил играть, и недалеко от сцены, совершенно неожиданно для меня раздались аплодисменты. Я поднял глаза и очень удивился, когда увидел нашего преподавателя социологии — того самого, кто стал очередной причиной ревности. И что он здесь забыл, интересно? — Знаешь, а у тебя талант! — восхищённо произнес мужчина лет тридцати в строгом сером пальто. Чёрные волосы, как всегда были аккуратно зачёсаны назад, что придавало ему интеллигентности. — Дмитрий Алексеевич? Какими судьбами? — искренне удивившись, спросил я. — Я иногда захаживаю сюда, и тебя частенько вижу. Музыка здесь неплохая, — объяснил он. — Ясно. Ну, развлекайтесь. Я второпях зачехлил гитару, чтобы побыстрее смотаться отсюда, ибо составлять компанию этому странному типу мне не очень хотелось. Я спрыгнул со сцены, забрав инструмент, но меня осторожно схватили за локоть. — Подожди. Может, выпьешь со мной? Признаться, такой расклад меня немного удивил, моя бровь даже как-то сама собой изогнулась, на что Дмитрий Алексеевич лишь рассмеялся: — Я тебя не съем. Подумав пару секунд, я всё-таки решил испытать судьбу и пропустить по стаканчику с преподом. Устроившись за барной стойкой, мы заказали выпить и разговорились о жизни. Алексеич, как мы его дружно называли в универе, показался мне чересчур загадочным для понимания человеком, хотя, возможно, так и должен вести себя преподаватель со своими студентами? Так или иначе, но алкоголь слегка развязал язык и чуть затуманил мозг, поэтому меня абсолютно не смущало, как развязно я вёл себя с Дмитрием Алексеевичем. Да и он не был в тот момент образцом послушания. — Можешь считать это не педагогичным, но мне нравится пить в компании с тобой, — разоткровенничался он. — Хах, ну это Вы просто ещё не совсем пьяный! Преподаватель лишь улыбнулся и как-то загадочно посмотрел на меня, но я успешно проигнорировал этот взгляд. Мало ли, что мне там ещё может померещиться спьяну. За обсуждением наших общих любимых групп и ещё кучи всего, я и не заметил, как пролетела пара часов, и время уже перевалило далеко за полночь. — Знаете, с Вами, конечно, весело, но если я сейчас не пойду спать, смогу раскачаться только к последней паре, — сказал я, глядя на наручные часы (любезно подаренные кое-кем), вставая. — Это хорошо, ведь мой предмет как раз самый последний завтра, — с коварной улыбкой ответил мужчина. — Пойдём, мне тоже пора. Я захватил свою гитару, а Дмитрий Алексеевич расплатился за выпивку, и вскоре мы оказались на улице. Ночной воздух слегка отрезвлял, но мои мысли всё равно сейчас были слишком сумбурными, чтобы окончательно протрезветь, и, наверное, именно из-за этого я чуть не споткнулся, когда мы шагали по улице. Но упасть мне не дали руки преподавателя, которые вовремя меня подхватили, когда мой затылок почти поцеловался с асфальтом. — Еле успел! — тяжёлое дыхание почувствовалось где-то в районе щеки, а я понял, что начинаю краснеть. — Эм... Вы можете меня поставить, — сдавленно ответил я, пытаясь высвободиться из сильных рук. — Прости, это просто реакция, — помогая мне подняться, извинился мужчина. — Спасибо. — Может, проводить тебя? — любезно предложил он. — Нет, не стоит. Мне тут недалеко, — отмахнулся я. — Увидимся на занятиях, и спасибо за компанию. — Что ж, до завтра, — попрощался он, не скрывая разочарования в голосе. Я же не торопясь, отправился домой, чувствуя, что меня провожают взглядом, но не обернулся. Оказавшись очень скоро в родном дворе, я, взглянув на окна нашей квартиры, в которых не было видно света, поспешил домой, шурша уже давно опавшими листьями. В подъезде, впрочем, как и всегда, не горела ни одна лампочка, и я, привычно опираясь рукой о перила, медленно поднимался по лестнице на свой этаж, матерясь и жалея, что не напился в хлам. Рука застыла над кнопкой звонка, потому что я всё ещё сомневался, а стоит ли заходить так далеко и оставлять его одного в пустой квартире? Я ведь знаю, как он тяжело засыпает и вообще не любит спать один... Нет, нельзя поддаваться своей жалости, поэтому палец настойчиво нажимает на звонок, и я терпеливо жду, пока мне откроют. Жду, наверное, с минуту, потом проходит ещё одна и ещё одна, а затем слышу, как щёлкает замок, и передо мной предстаёт отэц. Мда, семейники, один носок и наспех накинутая рубашка. Добавим к этому полный кавардак на голове и странный блеск в глазах, и можно смело сделать вывод, чем он был занят и с кем. — Ночи, пап, — поздоровался я. — Не против, если перекантуюсь тут... недолго? — О, к-конечно, сынок, но что случилось? — Да так. Я прошёл в квартиру, скинул куртку и стал расшнуровывать кеды, когда в коридоре появился Эдуард, находясь в более приличном состоянии. Блин, а он ведь копия своего сына! — Ну и кто кого укусил первый? — поинтересовался он. — Оба хороши, — коротко ответил я, удаляясь в свою комнату. Обсуждать наши с Миланом отношения с его же отцом меня не очень-то привлекало, поэтому я просто закрыл дверь на защёлку и, тяжело вздохнув, плюхнулся на кровать. Хорошо ещё, что сестра не видит, как жалок её старший брат. Счастливая, живёт сейчас с мамой и не участвует в этом цирке, что творится вокруг... Лёжа на родной кроватке, я достал из кармана телефон, который до этого был выключен и обнаружил целых 46 пропущенных. О-о-о, мы, наверное, сейчас с ума сходим от ревности? Нет, я не буду писать ему и уж тем более, перезванивать. Если что-то решил, нужно рубить концы и ни о чём не жалеть, пуская сопли под заунывную музыку. Как говориться, въеби хардкор! Что я собственно и сделал, когда вновь вставил в уши наушники, шмыгая носом под Металлику. — ... So I dub thee unforgiven! — тихо подпевал я, роняя скупые мужские слёзы. О, Святой Кроули! Как же сложно засыпать в холодной комнате, на одинокой кровати, где никто не прижимает тебя к себе горячими руками, не шепчет на ухо всякие пошлости и не кусается... Да, я скучаю, но бежать к нему и кланяться в ноги — не моя тема. Что же мне делать и у кого спросить совета? Люсёк с Максом где-то отдыхают, забив на всех и всё, Тёмыч с Виком (сладкая парочка, блин!) вообще ничего не посоветуют, потому что никогда не ссорятся... О, точно! Нужно навестить Алёнку! Давненько я не заглядывал к этой сумасшедшей почитательнице мужской любви. Уж она-то точно наставит меня на путь истинный. Завтра так и поступим, а сейчас не помешает проспаться. Отложив телефон под подушку, чтобы услышать с утра будильник, я прямо в одежде устроился поудобнее на одеяле и закрыл глаза, но настойчивый звонок в дверь не дал расслабиться. Я даже уже подумал, что это за моей задницей пришли и решил гордо встретить сопротивление, но, выйдя в коридор, я остолбенел. В дверях стояла горячо любимая бабушка, а папа и Эдуард застыли с выражением ужаса на лицах. — Отомрите уже! — скомандовала старушка, гордо проходя в квартиру, а мы продолжали стоять, не в силах произнести и слово. — Ну здравствуй, Эдик, — совершенно «беззлобно» поприветствовала мужчину бабушка. — Здравствуйте, м... мать, мама Марины, — пробормотал Эдуард, с ужасом взирая на бабулю. — Помнишь меня? — Д... да, Ольга Федоровна, — всё также затравленно говорил он. — Мама, с чем к нам пожаловали? — всё-таки спросил отец. — Я тебе не мать, убожище! А приехала проверить, как тут мой внучок, — особенно мерзко произнеся последнее слово, сказала бабушка, обращаясь ко мне, а я лишь тупо улыбнулся. — Ну, мы тогда пойдём, — робко сообщил отец. — Место! — гаркнула старушка, и эти двое вытянулись по стойке «смирно». — Вещи мои возьмите. Старушка сверлила нас взглядом, а из её огромной сумки слышались какие-то ужасающие звуки, похожие на... О, ужас! Два светящихся глаза показались из недр темноты, являя нам расчудесный лик кота, когда я хотел забрать сумку. — В... вы его с собой взяли?! — спросил Эдуард с испуганным лицом жертвы маньяка. — А то! — поглаживая своего подручного котэ, говорила бабушка. — Васька, вот мы и снова встретились! — процедил я, глядя кошаку в глаза. Вот такая безумная ночка вышла. Бабушку мы поселили в комнату моей сестры, но боевая бабуля ещё долго не спала и отпускала комментарии по поводу отношений моего отца с Эдуардом. Я услышал достаточно и ровно в три часа пошёл спать, так и не ответив старушке на вопрос, сгинул ли Демон, наконец, в чистилище. Заснул я моментально. Утром с кухни слышалось недовольное ворчание, и, поняв, что бабушка отчитывает этих престарелых геев, я просто оделся, схватив сумку, и выскочил из квартиры, потому что меня не очень-то привлекала перспектива быть свидетелем подобного безумия, и сначала решил навестить Алёнку. К первым парам я точно не пойду, а пока позавтракаю у яойщицы и заодно спрошу, что делать. Подруга, к слову, поступила на филфак и сейчас была «на больничном», поэтому смело можно было прийти к ней с визитом. — Кого я вижу! — первое, что я услышал, когда мне открыли дверь. – Ну, заходи, Орлов! Алёнка выглядела повзрослевшей, особенно с этим милым каре и в фартуке, но мне так только казалось, потому что старые привычки её не покинули, и она сразу определила, что у меня какие-то проблемы. — Чай, кофе... что покрепче? Рассказывай, что гложет тебя, ангел мой небесно-синий? Ты бы не пришёл ко мне просто так. Я присел за стол на кухне, подперев лицо рукой. — А Сашка где? — Работа – всё, как обычно, — как-то грустно ответила подруга. — Та-ак, что-то случилось между вами? Похоже, мои проблемы могут и подождать, а вот Алёнке, как я вижу, сейчас совет друга нужнее, чем мне. — Да, блин, по ходу скоро случится. Я непонимающе уставился на Алёнку, а она, достав что-то из шкафчика и положив на стол, сказала: — Вот один, вот второй, вот дорогой, а вот самый дорогой! И на всех две полоски! Это пиздец, товарищи! — Эм... Здесь я должен сказать что-то подбадривающее? Яойщица села на стул, зарываясь рукой в волосы. — Откуда, блин, я знала, что он такой же озабоченный, как и я?! Мы же по нескольку раз в день в разных позах... Бли-и-ин! — И чё будешь делать? — Няшку рожать, чо! — пребывая в состоянии, приближающемся к истерике, выпалила подруга. Мда, а я-то думал, что это мне поддержка нужна. — Слушай, Алёныч, уже год прошёл, а ты до сих пор не понимаешь, какой парень тебе достался? Да он так обрадуется, когда узнает, что до потолка прыгать будет! — Да? — Как-то неуверенно переспросила она. — Да. Так что не кисни! — Аха, пойду на радуге повешусь. Алёнке вроде полегчало, и она накормила меня завтраком, пытаясь докопаться до сути моей проблемы, но я понял, что сам должен справиться и вскоре откланялся, поздравив подругу с будущим пополнением, искренне за неё радуясь. В универе день проходил без происшествий, по крайней мере, пока не настало время последней пары, когда я буквально нос к носу столкнулся с Его Высочеством, пытаясь занять своё место. Мне нагло преградила путь сильная рука, а чуть хриплый голос со злостью произнёс: — Позволь узнать причину, по которой ты не ночевал дома? — Бухал с нашим преподом, а потом мы устроили оргию вместе со старичком-деканом! — выпалил я, толкая Милана плечом и проходя к своему месту. Могу поклясться, что он сейчас дико взбешён, но я же не могу иначе — это ж я! И я даже не удивился, когда он не сел на привычное место рядом со мной, а ушёл куда-то назад. Боже, моя жизнь уже никогда не станет прежней! Давай, злись, придурок. Себе же хуже сделаешь. Когда Дмитрий Алексеевич вошёл в аудиторию и одарил меня каким-то странным взглядом и не менее странной улыбкой, я ощутил на себе ещё один взгляд, вот только он был смертельный и ревностный, и на протяжении всей пары моя спина чувствовала, как её просто прожигают насквозь разноцветные глаза. Кое-как я просидел до конца занятия и весь перерыв копался в телефоне. Игра в молчанку продолжалась, а когда закончилась последняя пара, и весь немногочисленный народ поспешил домой, Милан задержался в дверях, пару секунд глядя мне прямо в глаза, и, видимо, ожидая, что я сейчас брошусь к нему в объятия, но я его обломал. Очень медленно убирая тетрадь в сумку, я издевался над ним, а наш преподаватель стал невольным свидетелем спектакля. Поняв, что вместе домой мы сегодня не уйдём, и кому-то ничего не перепадёт, Милан поспешил уйти, злобно сверкнув глазами в сторону Дмитрия Алексеевича и тряхнув своими длинными чёрными волосами. Пф-ф, няшечку обидели! Я, подождав пока это чудо природы скроется в коридоре, спокойно положил оставшиеся вещи в сумку и тоже хотел покинуть аудиторию, но меня остановили. — Никит, ты не мог бы задержаться и немного мне помочь? — спросил мужчина. Только сейчас я заметил, что в помещении остались лишь мы вдвоём. Ох, чует моя левая пятка, это всё неспроста! — Да без проблем. Я всё равно никуда не спешу, — ответил я, усевшись на первую парту, и печатал смс-ку отцу, который спрашивал, вернусь ли я сегодня или пойду и помирюсь со своим парнем. Дмитрий Алексеевич сначала копался с какими-то папками, а потом, взяв огромную стопку, перенёс их ко мне. И я действительно готов был помочь, но вот когда мужчина подошёл ко мне на небезопасное расстояние, блокируя пути к отступлению, стало не по себе. Я всё ещё сидел на парте, а он, молча забрав у меня из рук мобильный, и положив его куда-то рядом, уверенно опустил руку мне на колено. — Дмитрий Алексеевич, вы ведь понимаете, что творите? — глядя в глаза мужчине, спросил я, ощущая, как паника стремительно овладевает мной. Эти прикосновения не вызывали во мне ни капли желания. Было лишь одно желание — сбежать. — Ты же сам этого хочешь, — прошептал он в самое ухо, прикусив мочку, и вот тогда я понял, что оказался в ловушке. Прав был Милан, когда ревновал меня, а я настоящий идиот! Рука тем временем плавно переместилась к моей ширинке, а я попытался оттолкнуть препода, но он оказался в разы сильнее, перехватив меня одной своей клешнёй поперёк спины, не давая возможности сбежать. Стараясь отстраниться, я делал себе лишь хуже, а мужчина уверенно прижав меня к себе ещё ближе, потянулся за поцелуем. Я заёрзал на парте, а все папки, что здесь лежали, посыпались на пол. В итоге, поцелуй пришёлся куда-то в область скулы. — Ну что ты, как маленький? Или тебе больше нравится, когда тебя принуждают? — продолжал он. Меня спас звонок моего же мобильного, раздавшийся рядом, и Дмитрий Алексеевич отвлёкся, ослабив хватку, а я, воспользовавшись этим, отпихнул горе-соблазнителя. Не заботясь о своих вещах, я побежал со всех ног, думая лишь о том, как хочу оказаться подальше отсюда, а уж потом начать молить кое-кого о прощении. Промозглая погода на улице делала моё состояние ещё хуже. Мало того, что меня колотило, как при простуде, так ко всему прочему угрызения совести не давали покоя. Какой же я, всё-таки наивный! А ещё, плохой из меня вышел парень. Из-за таких вот мысленных пинков я чуть не попал под машину по дороге к дому. Хорошо хоть водитель Камаза во время просигналил, и меня не распидарасило по асфальту! Блин, теперь моя трясучка только усилилась, и на подкашивающихся ногах я всё-таки отправился домой. Квартира встретила тишиной, а это значило, что бабушка куда-то на время свалила, чему я обрадовался. Пройдя на кухню, я обнаружил гору посуды в раковине и, закатав рукава кофты, принялся за мытье, ведь, как ни странно, это меня успокаивало. Блин, в голове всё перемешалось! И как я расскажу Милану о том, что произошло сегодня? — О, сын, ты уже дома? — послышался папин голос. — Ага, — ответил я, не поворачиваясь. В тоже мгновение послышался звонок в дверь, и папа добавил: — Ладно, мы с Эдиком уходим, и будем поздно. А к тебе тут гости. — Окей, — абсолютно не реагируя на слова отца, сказал я, всё также отмывая тарелки и убирая их сушиться. В следующее мгновение послышались чьи-то медленные шаги, а затем тёплые руки легли мне на талию. — Значит, оргию устроили с деканом? — шёпот и горячее дыхание мне в шею. — Аха, оказалось, что он очень бойкий старикашка. Извращенец ещё похлеще тебя! — продолжал отвечать я, убирая посуду. — Ник, что случилось? — всё-таки, развернув меня к себе лицом, спросил Милан, а я почувствовал, что у меня глаза на мокром месте, и это впервые, когда я показываю ему свои слёзы. — Меня чуть машина не сбила, — отчасти, я сказал правду, но своего парня мне не обмануть. — А если честно? — прожигая взглядом, полным беспокойства, выпытывал он. Я не любил врать, а особенно ему, поэтому, набравшись храбрости, всё-таки выпалил на одном дыхании: — Наш препод правда педик, и ты был во всём прав, а я не прав, поэтому прости. Можешь использовать на мне все свои игрушки! Пару секунд он пытался понять суть сказанного мной, а затем медленно процедил сквозь зубы: — Повтори. — Можешь использовать на мне все свои игрушки. — Не это! — рявкнул он. — Ты был прав, а я не прав, — пропищав, ответил я. Милан отошёл от меня, повернувшись к столу, и вцепившись в его края руками, произнёс еле слышно: — Убью! Я хотел было сказать хоть что-то, но из коридора послышался звук открывающейся двери и бабушкин голос: — Я вернулась! Услышав старушку, великий и ужасный Демон расширил глаза от ужаса, и за каких-то пару секунд ретировался под стол! Ха, а на бабульку у него выработался прикольный рефлекс! Хорошо, что на столе была постелена длинная скатерть, которая скрывала всё, что под ним находится, а то у меня предчувствие, что эта встреча добром явно не кончится. — Мне с продуктами хоть кто-нибудь поможет? — Иду, ба! — крикнул я, и пошёл в коридор. Взяв у старушки пакеты, я вернулся на кухню, и настроение заметно улучшилось, ведь я знал, что мой чудо-парень сейчас в засаде, и я даже успел подзабыть о кошмарном инциденте в универе. Я расфасовал продукты и хотел уже спровадить бабулю, чтобы Милан смог выбраться, но бабушка заявила, что хочет попить чайку с внуком, поэтому пришлось сесть за стол. Бабуля разлила ароматно-пахнущий чай по чашкам и села напротив меня. — Ну, что расскажешь? — спросила она, подозрительно уставившись мне в глаза. — А... Вот учусь, работаю, — ответил я, отхлебнув чая и почувствовал, как чья-то рука гладит моё бедро, подбираясь к самому сокровенному. От этого ощущения я даже подавился. — Что такое? — Да, чай горячий! Я даже подул в чашку для правдоподобности, а рука под столом уже расстёгивала ширинку. Нет, у него соображение имеется вообще?! Я ж щас скончаюсь! — Внучок, я тут всё хотела узнать. — Да-да? — улыбнувшись, как идиот, переспросил я, пока Милан уже взял мой член в руку и прошёлся по головке большим пальцем. — Что случилось с этим дьявольским отродьем? — Ты про М-Милана? — заикнувшись из-за нахлынувшего возбуждения, переспросил я. — Что-то его не видно. Неужто расстались? — радостно спросила бабушка. — П-просто повздорили, — ощущая юркий язык на своей плоти, который задевает чувствительную уздечку, промычал я. Затем губы Милана плотным кольцом обхватили ствол, двигаясь то быстро, то очень-очень медленно, словно издеваясь, а я понимал, что ещё немного и умру на месте. — Очень жаль, — не скрывая огорчения, сказала бабушка, допивая чай. Внезапно, Милан выпустил мой член изо рта и еле слышно чихнул. У него была аллергия на кошек, и, видимо, Васькина шерсть, летающая здесь повсюду, попала парню в нос. Естественно, от чуткого слуха бабушки ничего не утаишь, и она сразу напряглась. — Что это было? — А это Васька! — сказал я первое, что пришло в голову. — Василий заболел? Бля, неужели прокатило? — Ба, ты его проверь, а то вдруг что! — посоветовал я, чувствуя, что губы возвращаются к прежнему занятию, работая в два раза усерднее в режиме пылесоса. — Надо бы сводить бедолагу к ветеринару, — вставая с места, произнесла бабуська, качая головой. — Да! ДА! Иди проверь его! Это может быть опасно! — чуть ли не кричал я, понимая, что кончаю, ударяя при этом кулаками по столу. Бабушка, одарив меня взглядом а-ля «мой внук дебил», отправилась в гостиную, а Милан, сделав ещё пару движений жарким языком и губами, заставил меня содрогнуться всем телом и излиться ему в рот. Убедившись, что старушка скрылась, я отогнул скатерть и, уставившись на своего парня, который вытирал остатки моей спермы из углов рта, спросил, переводя дыхание: — Что это, блядь, было? — Извинения, — ответил он, осторожно вылезая из-под стола. Я застегнул джинсы и уставился на него непонимающе. — Это я должен извиняться вообще-то! — грозно сказал я, и сам от души чихнул. В это же время бабушка оповестила о том, что повезла Ваську к доктору, и затем хлопнула входная дверь. Мы поняли, что остались вдвоем. Хм, быстро же она... — В душ. Живо, — приказным тоном произнес Милан. Вот и явление Дьявола на Землю. — Я воль, майн фюрер! Я, как солдат, отдал честь (хотя, я уже давно ему её отдал) и, развернувшись, зашагал по коридору, получив при этом звонкий шлепок по заднице. Я добрался до ванной на ватных ногах, всё ещё отходя от оргазма. Сбросив одежду, и, включив воду, я залез под горячий душ, радуясь, что наконец-то могу расслабиться, а через пару мгновений я понял, что не один. Руки обняли меня со спины, прижимая к горячему телу, заставляя возбуждаться снова. Ладони заскользили по влажной коже, останавливаясь на груди, спускаясь всё ниже. Губы Милана медленными поцелуями с шеи переместились на плечо, а я уже полностью был в его власти, пока его пальцы сжимали мои ягодицы, чуть раздвигая их. — У меня есть кое-что новенькое для тебя, — прошептал он, нежно укусив за плечо. — Грёбаный извращенец, — усмехнулся я. — Расслабься. Я слегка раздвинул ноги, пытаясь сделать, как он говорит и ощутил что-то инородное и имеющее странную форму, медленно проникающее в моё тело, растягивая и мгновенно воздействуя на чувствительные точки. Рука, управляющая этой безумной штуковиной, начала двигаться более грубо и напористо, но от этого не менее мастерски доводя меня до полубессознательного состояния. — Сильнее! — простонал я от новой волны, прожигающей насквозь похоти, а Милан, удерживая меня другой рукой, последовал моей просьбе, двигая игрушкой резче. Я приближался к разрядке, и он вытащил из меня эту штуку, разворачивая к себе лицом, впиваясь в мои губы своими ненасытными губами. Я чувствовал жар его разгорячённого тела, и мне хотелось наслаждаться им вечно, ведь он такой... единственный. — Войди в меня, — пошло произнёс я, когда от моих губ оторвались. Блядь, ещё год назад не думал, что о чём-то подобном буду просить, но желание чувствовать его в себе овладевало мной каждый раз, когда он просто прикасался. — Всё, что хочешь, Карамелька, — ответил он, чуть приподнимая меня одной рукой, и, вжимая в кафельную стенку, резко вошёл, удерживая под ягодицы. Да, мать твою! Это именно то, что я сейчас хочу! Двигаясь резко, уверенными толчками вбиваясь в моё тело, он жадно целовал меня, попеременно выстанывая моё имя и что-то нечленораздельное так же, как и я, и наши стоны отражались эхом от стен ванной. Я кончил первым, сильно сжав его, и Милан последовал за мной, тяжело дыша, выходя из меня и отпуская. Мы ещё долго стояли, прижавшись телами под потоком горячей воды, а потом, намылив друг друга, ополоснулись и вышли из ванной. Соседи сейчас, должно быть, стояли на балконе и курили... Когда мы направлялисько мне в комнату, входная дверь открылась. Папа и Эдуард стояли на пороге, глядя на нас, держащихся за руки в одних полотенцах, напяленных на бёдра. — Так вы всё-таки помирились? — первый вопрос, который задал мне отец. — Мы и не ссорились, — ответил я, утаскивая Милана за собой...
