1. Начало конца
5 декабря 2011 г., 00:04
— Это будут последние летние каникулы в твоей жизни! — прокричал он, когда я удирал по старой тропе через тёмный, мрачный лес. Жопой чую, что лицо этого упыря будет последним, что я увижу в момент смерти. Только бы не догнал, сволочуга! Иначе никто не узнает, где потом искать мои останки!
На трясущихся, словно желе, ногах, я добирался домой, запинаясь за все попадающиеся под ноги корешки и кочки. Темно, сука!
Оступившись, я понял, что лечу в какую-то канаву.
«Это пиздец!» — подумалось мне, когда я оказался в замкнутом пространстве «чёрной бездны». Ударившись башкой обо что-то твёрдое, я отключился. Приплыли! А ведь лето только началось…
***
Мы с пацанами, как и всегда, сидели на детской площадке посреди ночи и добивали то, что ещё осталось с вечера, когда мы только собрались. Да, сегодня мы закончили 10-й класс и отмечали начало каникул, а также конец долбаной практики. Кому охота жертвовать почти двумя неделями лета, чтобы отмывать парты и школьные стены от всякого дерьма?! Да только последним дебилам это может нравиться! Мой лучший друг Тёмыч, сидевший рядом, напевал что-то себе под нос, пока я перебирал струны своей любимой старенькой гитарки, пытаясь сыграть хоть что-нибудь. Наш общий одноклассник и дружбан Люсёк, родное имя которого было уже давно благополучно забыто (на самом деле, его звали Лёшка), сидел, подперев голову рукой, и мирно раскачивался в такт спокойной мелодии моей гитары. Все мы уже дошли до такой кондиции, что вспомнить, в каком подъезде живет каждый из нас, было выше наших сил. Единственный «трезвый» человек в нашей компании, а по совместительству брат Люська — Сашка, курил и поглядывал на своего синего родственника. Откинув с лица длинную смоляную челку, парень сделал очередную затяжку, и, выпустив кольцо дыма, потрепал брата за плечо: — Ну что, спящая красавица, может, домой и баюшки? Люсёк повернул голову на голос, глядя на Сашку невидящими глазами, и спросил: — А ты кто? Тема перестал напевать и чуть не закашлялся, я же пофигистично продолжал играть, а Сашка покачал головой. — Я-то? Бля, я гуманоид, который прибыл с важной миссией на Землю! Я должен доставить тебя, братец мой, алкаш, обратно домой, чтобы в сотый раз наша Королева-Матушка не прибила тебя, — спокойно объяснил парень. — Вот оно как! — протянул Люсёк. Мы с Тёмой уже откровенно ржали, хотя когда наш общий друг напивался до такой степени, это означало лишь одно — его в очередной раз кинули, причём жестоко. Кстати, Люсёк гей, но не смотря на этот факт, мы всё ещё остаёмся его друзьями. Как-то раз, в классе 8-м он признался мне в своих чувствах, от чего я просто охренел, потому что я всегда был самым «натуральным натуралом», хотя подобное признание даже где-то в глубине души льстило мне, но об этом никто и никогда не узнает! Короче говоря, Люську не везло в любви всегда. Не знаю, был ли в этом виноват его чересчур мягкий характер или же слишком уж девчачья внешность, чем успешно пользовались всякие уроды, поэтому друг всегда оказывался один. — Эй, Ник, — обратился ко мне пьяный Люсёк, отчего я даже перестал играть, — А знаешь, именно после того, как ты мне отказал тогда, и начались все мои неудачи. Но я тебя не виню! Ты всегда будешь моим другом. — Тебе бы сейчас отоспаться, — ответил я, как можно спокойнее. — А мы все дружно проводим тебя до кроватки! — Ну, если и ты пойдёшь, тогда я готов! — с решимостью Спанч Боба произнёс блондин и попытался встать, чуть не свалившись при этом. Тут, к счастью подоспел Сашка и удержал своего брата от падения. Мы с Тёмычем тоже поднялись и поспешили на помощь пьяному другу. Отдав свою гитару Тёме, я обхватил Люська с одной стороны за талию, а Сашка слегка придерживал его с другой стороны. Хрупкий паренёк уже практически спал, когда мы всем стадом потащили его домой. Что ж, так бывало довольно часто, но это и есть настоящая дружба. Наверное. Когда транспортировка пьяного туловища до квартиры завершилась, это туловище уже практически повисло на мне и держалось мёртвой хваткой. — А парень знает, чего хочет, — послышался за спиной голос Тёмы, который вечно меня подкалывал. — Ну-ка цыц! — сказал Сашка, ища ключи в кармане. — Если мать проснётся, пощады не будет никому! Этого было достаточно. Вообще, мы уважали Сашку — он был одним из самых отъявленных хулиганов в нашем районе, и все местные его побаивались. Но кроме нас никто не знал, что хуже Сашки может быть только его маман, Дарья Сергеевна. О, да! Она бы любого уделала под орех, если бы её попросили! Видимо, эта женщина компенсировала детям отсутствие отца своим поведением. И сейчас, глядя на Сашку, такого сурового и брутального, в его кожаных шмотках, я не перестаю удивляться, как он может казаться таким неприступным, но тем не менее, искренне заботящимся о своей семье. Люсек же был полной противоположностью брата — хилый, светловолосый и слабохарактерный. Единственным сходством между братьями была красивая внешность. Сашка был этаким самцом, которого хотели все девчонки и, не удивлюсь, если и парни тоже. А Люсёк был просто мечтой любого педика. Страшно подумать, что с ним могут сделать извращенцы в тёмном переулке. Бр-р! Наконец, с горем пополам отыскав ключи, Сашка открыл дверь в святая святых, их квартиру, которая встретила нас подозрительной тишиной. Мы ввалились всем скопом и аккуратно начали передвижение в закоулках тёмной комнаты, словно амёбы под микроскопом. Блин, четыре дебила в потёмках! Я всё ещё тащил на себе сопящего Люська, где-то позади плелся Тёма с моей гитарой, а Сашка шёл впереди и освещал нам путь мобильником. Нам несказанно повезло, что до комнаты алкаша, висящего на мне, мы добрались без происшествий. Оказавшись внутри, Сашка включил лампу, которая стояла на прикроватной тумбе, и комната наполнилась приглушённым светом. В тишине, не произнося ни звука, я попытался опустить друга на кровать, но он никак не хотел отцепляться. Тёма, что стоял позади меня не мог придумать ничего умнее, чем начать щекотать Люська. Это подействовало лучше некуда. Пьяная тушка отпустила меня и свалилась на кровать, правда, потянув меня за собой, вновь схватившись за мою футболку. — Бля! — выкрикнул я, забыв про спящую где-то в соседней комнате Дарью Сергеевну. — Ник, твою мать! — шикнул Сашка. — Щас разбудим, и будет пиздец всем! — Тогда отлепи его от меня! Я понятия не имел, откуда в этом хилом тельце столько силы, но блондин прижал меня к себе основательно. Сейчас я лежал на нём, а он обнимал меня и что-то бормотал. А потом случилось страшное — Люсёк меня поцеловал. Ну, как поцеловал? Скорее так, чмокнул в губы, но и от этого я уже был просто в ахуе! Парни пытались вытащить меня из этих стальных объятий, и вскоре у них это получилось, правда, все втроём мы с грохотом свалились на пол. Затихнув, мы ждали приговора. Вот-вот должна была проснуться Дарья Сергеевна и, в лучшем случае, очень сильно нас избить, но мы её так и не дождались, чему мы были несказанно рады. Поднявшись, все взглянули на спящего парня, который повернулся на бок, обняв большую подушку. — Ник… я люблю тебя… — тихо произнес Люсёк, ресницы которого вдруг стали влажными. Тёма и Сашка стояли со скорбными лицами, а я подошёл к кровати друга и осторожно вытер слезинку, которая проскользнула по щеке парня: — Дурак. Укрыв его одеялом, я вернулся к парням, которые стояли мрачнее тучи. Сашка похлопал меня по плечу, сказав: — Ты уж извини. — Да забей, — ответил я. — Ему свет оставить включённым? — Да. Всё равно скоро проснётся. Пойдёмте что ли. Так же осторожно, как и пришли, мы уходили. Оказавшись в тёмном коридоре, мы с Тёмой уже хотели было прощаться с Сашкой, но тот вдруг спросил: — Слушай, Ник, ты ведь завтра к бабке своей уезжаешь на всё лето? — Ну да, мы с Тёмычем в этот раз едем вдвоеём, а что? — удивился я. — Тут такое дело… Короче, я ведь тоже сваливаю по работе до сентября, а за этим чудом голубым приглядеть некому. И я подумал, может, вы его с собой возьмёте, если сможете, конечно? Просто, боюсь, что если я его тут оставлю, то когда вернусь, могу его не найти или ещё что похуже! Признаться, такое предложение меня слегка удивило, но я думаю, чем больше народу я притащу с собой в деревню, тем мне же будет лучше (ну да, наивный). — Почему бы нет? Втроём не так скучно, — ответил я. — Спасибо, Ник! Ты спасёшь ему жизнь и наши с матерью сердечные нервы. В благодарность, я вас сам отвезу на машине, а то трястись несколько часов в автобусе по гравию и глине — это не очень-то здорово, наверное. Тёма даже просиял и, пожав руку Сашке, радостно произнес: — Я не гей, но я тебя обожаю! — Только без объятий, лады? — попросил Сашка. — Не вопрос! — Во сколько за вами заехать? — Часам к восьми, если выспишься, — сказал я, глядя на наручные часы, время на которых уже перевалило за 2 ночи. — Окей. Тогда до завтра, и смотрите, сами не проспите, алкашня! — Баюшки, — помахал рукой Тёма. — До завтра! — кинул я, и мы с Тёмычем вышли за дверь, которая быстро закрылась за нами. Когда мы оказались на улице, я почувствовал, как сильно я на самом деле хочу спать. Алкоголь практически выветрился, и тело начал пробирать лёгкий озноб. Хорошо, что наши дома находились почти рядом друг с другом, поэтому легко можно было бегать туда-сюда, не боясь, что предки тебя потеряют. Дойдя до моего подъезда, Тёма отдал мне гитару, с которой так и шел всю дорогу. — Держи. Надеюсь, с собой возьмёшь? — спросил друг. — А то! Кому-то ведь надо будет вас — придурков развлекать. Тёмыч улыбнулся, пройдясь рукой по своим каштановым волосам, и отвёл печальный взгляд зелёных глаз куда-то в сторону. — Говори уже, — вздохнув, сказал я. — Ты уверен, что хочешь взять его с собой? Дело, конечно, твоё, но тебя не беспокоит тот факт, что парниша по уши в тебя втрескался? — Знаешь, Тём, меня же потом совесть замучает, если во время нашего отсутствия над ним снова кто-нибудь надругается. Пусть лучше он будет в поле моего зрения, а все его откровения на мой счёт для меня терпимы. Я к ним давно привык. — Как знаешь, друг. Не говори потом, что я тебя не предупреждал! — покачав головой, произнёс Тёма. — И не скажу! Увидимся завтра. — Покедова! Пожав друг другу руки на прощание, мы разошлись по домам. Кое-как добравшись до своей квартиры, я тихо проскользнул внутрь в надежде, что никого не разбудил. Оказавшись в своей родной комнате, я упал на кровать, даже не раздеваясь, и вскоре сон быстро взял надо мной верх. Утро обещало быть тяжёлым.
