34. Дом, милый дом.
15 июля 2012 г., 22:00
«Мы в минутах от того, как прощаемся навсегда... Я в секундах от того, как моя жизнь развалится на кусочки...»©. Dead by April — Sorry For Everything.
Четыре часа в душном автобусе под веселенькие мотивы кавказской музыки у кого угодно разовьют шизофрению. Я уже дико жалел, что раздолбал свой телефон, и не видать мне любимой музыки ещё долго. Всё это время, пока мы добирались домой по пыльной неровной дороге, Тёмыч что-то рассказывал, предаваясь воспоминаниям о прошедшем лете, а я отстранённо смотрел на пролетающие в окне деревья. Лес, лес и ещё раз лес — это всё, что сейчас мелькало перед глазами, невольно заставляя вспоминать всё, что случилось за это время. Да, мне не терпелось оказаться дома, как можно скорее, но какое-то дурацкое чувство не давало мне покоя. Всё ли я сделал правильно? Нет, Ник, прекращай философствовать на эту тему, а то последние мозги надорвёшь, а тебе ещё год в школе сидеть, а потом и поступать! Ха, Демон... Детка, ты в пролёте, как муха в самолёте! — О чём задумалось, дитя? — послышался голос друга рядом. — Размышляю, как буду жить дальше. И вообще, смогу ли? Пока мы ехали, я успел поведать другу историю, как я обманул Демона, и что после этого чувствовал, поэтому Тёмыч пытался хоть как-то помочь. — Не запаривайся ты слишком! — посоветовал парень. — У нас впереди ещё учебный год с дебилами-учителями и такими же одноклассниками. Короче, пока жив — нужно жить! — Ты прав. — А ещё отметить, как следует твой День Варенья, согласен отжечь? Я, лишь пожав плечами и тяжело вздохнув, ответил: — Отжечь — так отжечь. — Вот и супер. Оставшуюся часть пути мы не разговаривали, так как Тёмыч задремал, а я вновь погрузился в свои размышления. Ну и пусть всё так вышло! Ничего мне не жаль, и ни в чём я не виноват. Вот так. Когда автобус, наконец, доставил нас в город к знакомым многоэтажкам и людям, и мы вышли, я чуть не сорвался и не начал целовать «родную землю» в порыве радости, но сдержался. Тёма рядом со мной сладко потянулся, и мы медленно направились ближе к дому. — Что сделаешь первым, когда окажешься у себя? — спросил друг. — Хотя... Дай угадаю... — Душ! — хором произнесли мы, рассмеявшись, хотя я буквально выдавливал из себя улыбки и смех. До дома мы добрались довольно быстро, так как жили неподалёку от автовокзала, поэтому, оказавшись у моего подъезда, я махнул Тёмычу, на что он лишь ответил: — Не пропадай, парень. Увидимся потом, окей? — Не вопрос. До связи! — кинул я, направляясь в темноту родного, пропахшего странными запахами, подъезда. Мне было пофиг абсолютно на всё и на всех, я просто хотел оказаться дома — запертым от внешнего мира и всех его обитателей. До любимой квартирки оставался один этаж, но не успел я подняться, как на лестнице встретил знакомого бомжа, который временами ночевал здесь и пугал проходящих мимо людей бреднями о грядущем Апокалипсисе. Вот и сейчас, когда я только ступил на лестничную клетку, бородатый мужик, который больше походил на колдуна, начал что-то втирать о скорой кончине всего человечества: — ... И всё сгорит в адском пламени! — Да иди ты на хуй уже! — отмахнулся я от псевдо-пророка и быстро поднялся на свой этаж. Только вот про Ад мне ничего не говорите — я только что оттуда. Нащупав в кармане ключи, я открыл входную дверь с чувством такой радости и облегчения, что ещё чуть-чуть, и вокруг начнут сверкать фейерверки. А вот квартира встретила такой оглушающей тишиной, словно недавно на самом деле случился конец света, и я возвращаюсь в абсолютно пустое жилище. Стоя в прихожей, я включил свет и стал осматривать местность в поисках каких-либо изменений. Мда-а... В углу собралась целая куча пустых бутылок, причём самых разных марок. И удивительно, как они ровненько стоят, все тридцать штук? А у нашего домового-оберега Тимошки, который всё время сидел на верхней полке, почему-то отсутствуют усы! Только я успел сопоставить все факты в своей голове, как из комнаты вышел и сам «злой гений» и организатор всего этого хаоса, а по совместительству, и мой отец — Сергей Владимирович. Вид у бати располагал к множеству вопросов, но я не думаю, что это нечто сейчас способно адекватно ответить хотя бы на один из них. Некогда голубые глаза теперь были с красными лопнувшими сосудиками, что делало папу похожим на зомби, а его светлые волосы отрасли и теперь напоминали мои, только были жутко спутаны и торчали в разные стороны. В старой майке-алкашке и трениках с растянутыми коленками, батя опёрся о косяк, сложив руки на груди, и начал приглядываться ко мне, словно вообще понятия не имеет, кто перед ним. — О, сын? Ты ли это? Хотелось ответить что-то вроде: «Нет, блядь, это Эдик!», но я лишь сказал: — Ага. Я вернулся. — Боже. Ты так похудел! И выправка у тебя, как у образцового солдата... Бабушка постаралась, да? — как-то очень понимающе и сочувствующе спросил он. — Ну да. — Есть ещё ягоды в ягодицах у этой старой... — начал было отец, но я его перебил. — Гран Пардон, пап, но скажи, ты не знаешь, что случилось с нашим домовым? — намекая на отсутствие усов, спросил я. — А чего он на меня постоянно таращился так?! Я не выдержал и отрезал ему усы! Что ж, вполне содержательный ответ! — Ладно, пап. Ты давай, проспись, а я попытаюсь навести порядок... Если это вообще возможно, — тихо добавил я. — Добро. Эх, скоро на работу. Хорошо, что у меня есть такой замечательный сын! — чуть ли не со слезами на глазах, говорил батя. — Пап, иди! — указал я на дверь его спальни. — Есть, капрал! — ответил он, отдав честь, и, развернувшись вокруг своей оси, отправился спать, чуть не поцеловавшись при этом с полом. Да-а... Похоже, не одному мне было плохо всё это время. Ну что ж, отложим душ и начнём приборку. Вот честно, у меня сложилось впечатление, будто отец всё это время бухал, не просыхая. Мамины цветы нихрена не политы, и она точно убьёт батю за это, да и вообще за весь этот бардак, если я не успею уничтожить улики. Цветочки, конечно, уже не спасти, но можно устранить остальное, чем я и занимался битый час. Мусор, полупустые бутылки в загашниках отца и ещё куча всяких вещей, заставляющих думать, будто это холостяцкая квартирка. Я, весь такой брутальный, в резиновых перчатках и какой-то рваной одежде убираю грязь, а из колонок музыкального центра фигачит любимый металл. Из-за всей этой эпичности я чуть не пропустил звонок. Телефон долго трезвонил, но я всё-таки расслышал и, вырубив музон, ответил. — Резиденция Орловых! — привычно произнес я. — Неужели! — послышался недовольный мамин голос. — Ты вернулся, значит. «Спасибо, Кэп!» — Да, мам. С бабушкой всё супер, я отдохнул, ничего не произошло, — на одном дыхании выпалил я. — Разумеется! Она мне уже звонила и во всех деталях расписала твой отдых, и чего там у вас не произошло. «Спалился!» — Мам... — Помолчи, позорище! Где отец? — Ну-у... Он временно недоступен, и не думаю, что в ближайшее время сможет с тобой поговорить. — Что-что? Значит, этот синемордый бухарь снова нажрался и спит, так? — еле сдерживаясь, спросила мама. — Ну, если вкратце, то да. Что ему передать? — Передай ему от меня хороших пиздюлей! Я скоро вернусь и привезу твою сестру, ей же в школу через неделю, и тебе тоже, кстати. Поэтому, я очень надеюсь на твою адекватность и ответственность! — Я понял, мам. Всё будет в лучшем виде, обещаю. — Ладно, мне пора. Не вздумай давать ему денег на опохмелку, пусть помучается. И Сонька тебе привет передает! — Я такого не говорила! — послышался голос сестры на том конце провода. — Передай, что я тоже её люблю. Пока, мам. Я повесил трубку и вновь приступил к уборке, врубая музыку. Благо, когда отец в таком состоянии, его не разбудишь даже танком. Мне предстояло пережить тяжёлую неделю в ожидании первого сентября. Почему тяжёлую? Да просто потому, что в школе я себя чувствую, как рыба в воде — все со мной общаются, вроде уважают, и я делаю там всё, что угодно, кроме учебы. А когда я дома, тем более в таком состоянии, всё катится к чертям. Я впадаю в депрессняк и начинаю предаваться всяким безумным размышлениям, вроде «почему Вселенная такая огромная, а я такой маленький по сравнению с ней?» И прочий бред. Не представляю, что буду делать всё это время...***
Понедельник Я проснулся с мыслью, что меня кто-то преследует и стоит проверить замки на двери. Поднявшись с кровати, я пошёл в прихожую, проверил всё, закрыл дверь ещё и на цепочку и отправился на кухню. Батя в это время прочищал желудок в ванной. Вторник Я схожу с ума или мне только кажется? Звуки стали резче, воздух тяжелее, а параноидальных мыслей всё больше. Что со мной? Среда, четверг, пятница Мне до смерти одиноко, и кажется, словно я остался один в целом мире. Дико начинаю скучать по его рукам, губам, даже жестокости, которая ему нисколько не идёт. Мне нужен Демон. Суббота Я в говно. Нажрался один с целью убить в себе чувство человечности и просто забыться. Не вышло, и я отрубился на полу. Ненавижу Демона. Воскресенье Иду на кухню, где сидит батя, гладковыбритый, в свежей одежде — никаких следов похмелья. Зато от меня разит, как от отца в начале недели. Сажусь за стол, батя одаривает меня удивлённым взглядом и спрашивает: — Так плохо? — А тебе хорошо было? — не удержался я. — Мама сегодня с Сонькой вернутся. Ты хоть приведи себя в божеский вид, — посоветовал он. — А пива нет? — А ты не обнаглел? — спросил отец, но всё же достал откуда-то из-под стола бутылку и поставил её передо мной. Я с огромной скоростью вылакал всё пиво, а отец лишь покачал головой. — А ты растёшь! — Давай не будем об этом. Утро пролетело незаметно, и когда раздался звонок в дверь, он показался мне слишком громким. Открывать пошёл отец, так как я пока что собирался с мыслями. Из коридора послышалась возня и радостные визги сестрёнки — она была без ума от отца, а меня считала за говно, словно я ей и не брат вовсе. Я вскоре тоже решил почтить вниманием своих родных и вышел встречать маму с сестрой. Увидев меня, радостная Сонька поникла, и взгляд её светлых глаз стал суровым. — О, братишка, — пафосно произнесла сестра, откинув назад прядь спадающих на лицо светлых длинных волос. — Давно не виделись. И ещё бы столько же тебя не видела! — с улыбкой поделилась она. Боже, и откуда в шестилетней девчушке столько гонора? — Чего стоишь, как столб? Вещи хоть помоги отнести! — вклинилась мама. И я, как послушный раб, взял тяжёлые сумки. Остаток дня прошёл в пустых разговорах, маминой критике по поводу и без, а ещё сестрёнка опять пыталась меня убить... но, это уже совсем другая история. Вечером мама сказала, что приехала только завезти Соньку, и что ей снова предстоит работа — очень крупный проект от какого-то богатенького бизнесмена. Точно так же, как и приехала, она вновь скрылась за дверью. Всё, как и всегда — никаких «прощай-прости», лишь тяжёлый взгляд и прощальный взмах руки. — Мне кажется, твоя мама нашла кого-то, — поделился со мной отец. — Да ладно?! — Но знаешь, я её не достоин, — сказал он, уходя в комнату, а я стоял и вникал в его слова. А может, мама давно в курсе папиного прошлого? Или она вообще с самого начала была осведомлена об этом? Господи, когда уже эти вопросы прекратятся?! Я поплёлся в гостиную, где отец переключал каналы, а маленькая вредина что-то увлечённо читала. Не успел я присесть на диван к ним, в дверь опять кто-то позвонил. — Я открою, — сказал я. — Если сосед, скажи, что денег не дам. — Понял. Когда я открыл дверь, в проёме стоял незнакомый парень с огромной коробкой. — Орлов Никита Сергеевич? — официально спросил он. — Д-да, — растеряно ответил я. — Вам посылка. Распишитесь, — протянув мне бланк с ручкой, сказал парень. Я взял бумагу дрожащими руками, поставил закорючку подписи и отдал всё назад. Мне вручили довольно увесистую посылку и, пожелав удачи, скрылись. Я быстро закрыл дверь и, как идиот уставился на коробку. — Кто это был? — послышался голос отца. — Да, мне кое-что прислали! «И надеюсь, это не водородная бомба!» С такими мыслями я стал распаковывать картонную коробку, и когда открыл, замер в ещё большем ступоре. Внутри лежал чехол, в котором оказалась любовь всей моей жизни (нет, не Демон, а то у меня был бы приступ) — та самая легендарная гитара, которая так мне приглянулась. От такой неожиданности я сел на пол, не веря в происходящее. Но это было ещё не всё. Внутри чехла лежала записка, открыв которую, я увидел короткий текст, написанный аккуратным каллиграфическим почерком: «С наступающим Днём рождения. Ты это заслужил». Сказать, что я был в шоке, значит ничего не сказать! ОН знает, где я живу, более того, ОН подарил мне свою любимую гитару, которую никому бы никогда не позволил и пальцем задеть! Чем же я, простой смертный, заслужил такую роскошь? Ответ был очевиден — ни черта ещё не кончено! И я должен ответить за то, что сделал. Но теперь всё изменилось. Мне уже не страшно, поскольку единственное, что он может со мной сделать — это зверски убить, закопав где-нибудь в лесу, предварительно надругавшись над моим телом, и это меня вообще не волнует. Что ж, теперь выживет только один из нас. И как, спрашивается, я должен настроиться на свой День рождения? Еба-а-ать... Хотя, чего ты ждал, Ник? Рано или поздно он всё равно бы пришел за тобой и отыгрался бы по полной. И что теперь? Прости, прощай, и снова здравствуй? Мда, бессонная ночь обеспечена. Утром первого сентября я четко осознал, что никуда не пойду. Какой идиот вообще туда ходит в этот день? Тупой пафос у девчонок, ещё больший у парней, и каждый пытается показать, насколько он стал лучше за это лето. Боже, а эти убийственные песни типа «Учат в школе»? Закатай меня каток! Всё-таки хорошо, что батя согласился отвести Соньку в это адское заведение вместо того, чтобы напрягать меня. Когда я вошёл на кухню, сестрёнка мирно пила чай, а папа носился вокруг неё. Я, естественно, с самыми благими намерениями, спросил: — Что, в первый раз, в первый класс? — Убейся, ладно? Я не хочу туда тащиться! Сборище пафосных умников, считающих себя пупом Земли! — выпалила сестра. — Господи, тебе всего шесть! Откуда такие познания? — удивлялся я. — С кем поведешься, блин, — пояснила Сонька, пока батя затягивал огромный бант на её волосах. — Ну, мы готовы. Ты точно сегодня не пойдешь? — спросил отец, одетый в строгий чёрный костюм, который безумно ему шёл. — Да. Устрою всем сюрприз, раз у меня завтра Праздник. Почту смертных своим присутствием. Сонька закатила глаза, а отец сказал: — Ладно, мы ушли. — Удачи! — пожелал я, и батя вместе с сестрёнкой удалился, а я, состряпав скромный завтрак, вернулся к себе в комнату, включив ноут. Есть на кухне? Не, не слышал. Так и прошло полдня. Я впервые осознал всю прелесть неимения мобильного. Сами подумайте! Никто не звонит, не беспокоит дурацкими сообщениями и прочей ерундой! Красота. Правда, общения с друзьями мне всё же не доставало, поэтому, я решил навестить Тёмыча и намылился к нему. Хорошо, что он жил через дом и не нужно было тащиться, скажем, в другой район. Через десять минут я уже звонился в знакомую дверь, вот только странным образом открыл мне вовсе не Тёма, а, по-видимому, его красноволосый парень. Тёмыч нашёлся где-то на заднем плане, держащийся за ногу и чуть ли не плачущий. — А-а-а, из-за тебя я ударился мизинчиком! Исправляй! — уставившись на Вика, причитал друг, а когда увидел в дверях меня, сразу притих. — Я тут хотел навестить друга, но, очевидно, ошибся квартирой. Я пойду, — слегка шокированный увиденным, произнёс я. — Э-э-э! Стой! — крикнул Тёмыч, подскакивая ко мне, всё ещё держась за ногу. — Я уж думал ты не придешь. — Аха. Привет, Вик, — решил всё-таки поздороваться с парнем я. — И тебе не хворать! — бодренько ответил он. — Ты проходи, я сейчас чайник поставлю. — Окей. Я прошёл в знакомую квартиру, в комнату Тёмы. Кровать была всмятку, кое-какие вещи валялись на полу, а некоторые свисали с люстры и штор. — Я, видимо, не вовремя, — констатировал я. — Всё в норме. Ты как, чувак? — Я-то? Жду приговора. Я выложил другу всё, что накопилось за эту неделю, в том числе и историю с гитарой, которая сильно его впечатлила. — Блин, парень! Это уже клиника! Это же всё не просто так. Слушай, ну, а вдруг он не хочет мести, а вдруг он просто... — Вдруг бывает только «пук», так что нет. Он просто хочет холодного расчета, вот и всё, — сделал вывод я. Тут в комнату вошёл Вик с чаем. — Не помешал? — Ни капли, — ответил Тёмыч, а я решил спросить Вика: — Слушай, а ты ещё не виделся с Ним? — Он только написал, что в городе и всё. Это в его стиле. Когда захочет, сам объявится, ты и так это знаешь, — пояснил парень, а я лишь кивнул. Не хотелось и дальше обсуждать эту тему. С Тёмычем мы поговорили довольно душевно. Оказалось, сегодня школу он тоже не посещал по причине внезапного секса на полдня... Интересно, а такое оправдание прокатит, если решил прогулять уроки? Бля, неважно! На завтра мы, как и делали каждый день, договорились встретиться у детской площадки, чтобы пойти вместе. Единственное, чего мы не знали, так это придёт ли блондин, ведь его может и Макс довести до школы, но вот когда утром мы с Тёмычем заметили светлую макушку, радости не было предела. — Так, так... Кто это тут у нас такой? — спросил я блондина, когда мы с Тёмой подошли к Люську со спины. Парень обернулся и сразу же кинулся нас обнимать: — Парни, я так соскучился! — Мы-то как! — ответил я. — У тебя всё хорошо? — Всё супер! — искренне радовался парень. — Но всё по порядку. Идёмте в школу и, кстати, с Днём Варенья! — Спасибо, дружище. И мы втроём, как и каждый год, зашагали в обитель знаний. Ничто не предвещало беды. Когда наша известная компания оказалась в здании школы, девчонки, как обычно стали перешептываться, а парни нервно озираться. Оно и понятно. — О, а они всё-таки покрасили стены в жёлтый, — удивлялся я. — Интересно, что ещё нас ждет? — философски спросил Тёмыч. — Боюсь представить. — Кстати, сегодня в клубе мы организовали мероприятие в честь твоего вылупления. Только попробуй не прийти! — угрожал Тёмыч. — Да-да! — подтвердил Люсёк. — Да куда я денусь. Мы посмотрели расписание, и первым оказалась химия. Кстати, наша классная была как раз химичка, и не очень-то охота было получать от неё нотации по поводу пропуска Дня знаний, но идти было нужно. Как только мы с парнями вошли в кабинет, перешёптывания девчонок сразу стали громче, а мы просто расселись по своим местам. Училки видно не было, что очень радовало, а ко мне подлетел Володька — местный ди-джей. С этим парнем нас связывали многочисленные музыкальные батлы в школе. Естественно, победа, уже который год, оставалась за мной. Мордашка-то у меня посмазливее будет, и, как итог — куча поклонниц. Плюс, супермузыкальный, опять же, слух. — Здорово, братиш! — сказал он, протянув руку, которую я с радостью пожал. — Прива. — Слушай, ну вы здорово уделали этих эмо! Я видос заценил! Красава! — Когда... А, неважно. Всё-таки выложили видео, — бормотал я, вспоминая знаменитый махач. — Я тебя ещё больше зауважал! И ему невозможно было не поверить. Я бы ещё с удовольствием послушал, как меня восхваляют, но прозвенел звонок, и в класс ворвалась взмыленная химичка. — Так, все расселись и прекращаем галдеть! — устало произнесла она. — Кто вчера не был, пусть это останется на их совести, а сейчас начнём урок. — Блин, такое чувство, что она вчера бухала, — тихо ржали Тёмыч с Люськом, сидящие позади меня. — Так, Абрамов! Иди-ка к доске, раз тебе есть, что сказать. — Вот встрял, — ныл Тёма, пока плелся к училке под дружный гогот класса. — Ну что, может вспомнишь что-нибудь из прошлого года? Формулы, определения, м? — А я... — А я — последняя буква в алфавите. Давай, по существу. Только Тёма открыл рот, как в дверь класса постучались, и заглянул директор. — Можно? — Конечно, Анатолий Васильевич! — как-то не в меру радостно заворковала Мария Альбертовна. — В общем, класс, познакомьтесь с новым учеником. На этих словах и зашло это... Чёрные волосы, забранные в низкий хвост, чёрные джинсы, ослепительно белая футболка, сумка через плечо, презрительный взгляд разноцветных глаз. — Милан Миргородский. Он проучится с вами до конца учебного года... Если ничего не случится. Кхм, ну, удачи, — быстро произнёс директор и скрылся. «Вот это пиздец!» — Гидрат твою перекись марганца! — от неожиданности выпалил Тёма, отчего Мария Альбертовна чуть не подавилась. — Эм, Милан, садись рядом с Никитой, — указав на единственное свободное место рядом со мной, сказала она. В классе послышался шёпот со всех сторон, и я отчётливо услышал откуда-то сзади: — Блин, теперь в классе целых два красавчика! Я даже не знаю, кого теперь выбрать! — Ага! А Демон тем временем подсел ко мне, и в нос сразу же ударил запах его одеколона, отчего моментально нахлынули воспоминания. — Перевод в эту школу — не моя инициатива, — тихо произнёс он. — Ну и чудно. Рад за тебя, — ответил я, заканчивая наш милый диалог, и, схватив в охапку свои вещи, вылетел из класса под недоумевающие взгляды одноклассников и училки. Внутри всё кипело, и я вообще не представлял, что будет дальше. Такого поворота событий я точно не мог предвидеть! С Днём рождения, лошара!
