We are the stars - книга 3

В темноте ангара с трудом можно было разобрать очертания чемоданов, ящиков, укрытых брезентом деталей и стальных брусьев. Тусклый свет единственной лампы едва выхватывал из этой тьмы хрупкую фигуру девушки, сидящей на одном из ящиков, а фигура светловолосого парня в шляпе медленно тонула где-то за размытой чертой освещаемого пола. — Не нашел? — спокойно интересуется Нэнси, и получает ответ недовольным голосом. — Неа. Выключателей никаких нет, двери черт знает как открываются. Но я бы справился быстрее, если бы ты мне помогла. Нэнси фыркнула. — С чего бы? Из-за тебя мы в такой глупой ситуации, — произнесла она, и снова уставилась на свой телефон. — Во-первых, виноват не я, — Кай снова подошел к закрытой двери и, уже особо ни на что не надеясь, дернул за ручку. — И в том, что ты меня тут двадцать минут ждала тоже виноват не я. Поэтому, ты могла бы оторвать свою очаровательную тушку от ящика и помочь мне. Во-вторых, у тебя в руке телефон. Неужели ты так никому и не позвонила? Нэнси тихо хмыкнула, и этот звук эхом отразился от стен, чудовищно искажая каждое сказанное дальше слово: — Посмотри-ка на меня, дорогой, — заявила девушка. — Скажи-ка, я очень похожа на дуру? Наой, Ёго и Кейт не отвечают. Они в принципе не берут с собой телефоны. Как и ты. Кай развел руками. — Я взял! — заявил он. — Но кто же виноват, что мы здесь с трех часов дня тусуемся, за это время любой телефон сядет. — Не любой, просто кому-то понадобился сжирающий зарядку фонарик. — Я что, наощупь все стены должен был обшаривать, чтобы найти, где включается свет или хотя бы открывается изнутри роллет? Хотя согласен, идиот, сразу звонить надо было. Это да. Но чье предложение было? — Ну и что в итоге? Нашел? Нихрена ты не нашел, — фыркнула Нэнси. — Зря светил. — Господи, а я уже было забыл, почему ты меня бесишь! Теперь не забуду, — из последних сил вздохнул Кай и, спрятав разрядившийся телефон в карман, прошагал к свету и уселся на пол. — Я помню телефон Рэдо. — Говори, — и Нэнси набрала под диктовку номер. В трубке послышались гудки, Кай с надеждой во взгляде покосился на девушку, но гудки все продолжались, продолжались, продолжались… — Безнадежно, бросай. Если Рэдо не берет после третьего гудка — не возьмет вообще. Нэнси покосилась на парня недовольным взглядом. — Верю, конечно, что ты хорошо знаешь своего друга, но, тем не менее. Я хочу отсюда выйти. Сколько мы тут уже? — Минут двадцать, — фыркнул в ответ парень. — Зашибись, — слышится ответ, и Нэнси снова лезет в список контактов. — Есть еще один вариант. Но последний. Я уже всем позвонила, никто не берет трубку. И телефон у меня садится. — Звони, у нас нет особо выбора… Правда говоришь ты это так, как будто какому-то спец-агенту набираешь. — Ну… Почти.

***

— Мне, пожалуйста, шесть хот-догов, хотя нет, лучше, восемь, пусть Кейт наестся, наконец… Чай горячий. Тоже шесть штук, чем больше стаканы, тем лучше. Ммм… Шесть гамбургеров с курицей, картошечку, сырный соус, всего по шесть порций. На худенькую черноволосую девушку продавец этой вредной дряни посмотрел весьма удивленным взглядом, а Джи спокойно протянула деньги. Знание английского языка как никогда помогало выжить в чужой стране, поэтому, получив желаемое, что едва поместилось на два подноса, Энги вздохнула, взяла все это чудо в две руки и зашагала к своей компании, сидящей где-то в самом углу огромного стадиона. — Черт подери, играть в «камень-ножницы-бумага» с Лео! Да чтоб хоть раз! Сам все это в следующий раз потащит. Проигравшая Джи, что только по этой причине закупалась на всю свою компанию, только-только заметила своих друзей, как в заднем кармане джинс зазвонил телефон. — Капец, вовремя, — бормочет девушка. — Надо будет — перезвонят. С этими словами Джи со спокойной душой зашагала дальше, а телефон продолжал названивать в заднем кармане. К тому моменту, как девушка дошла до друзей, звонок уже прекратился, но Джи и не подумала лезть проверять, кто пытался до нее добраться. Да и кто полезет, когда в руках два подноса еды, а за плечами несколько голодных часов. — Что ты так долго? — тут же заныл Лео. — А сам-то что не пошел! — фыркнула барабанщица, сев на траву рядом с друзьями. — Кейт, солнышко, заинька. Я купила тебе три хот-дога, никому не отдавай. Кейт довольно улыбнулась, правда, улыбка продержалась на ее лице не долго, один из принесенных гамбургеров девушка тут же отправила в рот. — О боже, еда… — тянет Джун. — У меня такое чувство, что я не ел сто лет. — Вот вам и свежий воздух, — усмехается Най. — Чем больше времени мы тут проведем, тем больше вы тут съедите. — И не говори, хорошо хоть специально для нас отгородили несколько павильончиков, — с набитым ртом бормочет Лео, выхватывая один из кульков жареной картошки. Отсюда можно было разглядеть эту огромную толпу, выстроившуюся на стадионе. Мало кто расходился, те, кто стоял в первых рядах, и вовсе не собирались никому уступать свои места. Но ребят это волновать не должно было. Сейчас у них перерыв, в который они могут нормально поесть, а потом… потом выступление. Шел десятый час вечер, яркие софиты освещали людей, ларьки, павильончики, шатры, сцену… Было холодно, поэтому ребята кутались в свои куртки. Все-таки, единственным минусом фестиваля на открытой площадке был собачий весенний холод. Градусов десять, не больше, может и меньше, а Энги, Най, Кейт, Лео, Рэдо и Джун сидели тут, на траве. Пили горячий чай. Грелись. SID, за исключением Кейт, конечно, поступили умнее. Они прятались в шатре, где было несколько теплее, светлее, правда, ребята ни раз их вспоминали, даже думая вытащить силком на улицу. Пусть мучаются. Пусть пьют чай и мучаются вместе с ними. NON были садистами. — Черт, Джи! — обиженно тянет Лео. — Ты купила все сырные соусы? — Ага. — Но я просил чесночный! — Бедненький мой, дать тебе денюжку, чтобы сам сходил, да купил? — усмехается Энги и пихает Джуна. — Ну что, ходячий банк, покорми брата. — Да брат достал за мой счет кормиться, — отозвался Джун. — Да ну вас, — вздохнул беловолосый. — Пойду куплю сам. И Лео, поднявшись на ноги, зашагал к ближайшему павильончику, пока ребята продолжали за обе щеки уплетать купленную Энги еду. — Кстати говоря, — обхватив обеими руками стакан горячего чая, Рэдо сел по турецки на траве, отряхнув колени, и огляделся. — Все тут, а самого прожорливого нет. — В смысле? — тут же подняла голову Кейт, и, взглянув прямо в глаза красноволосого. — А, виноват, — вздохнул тот. — Второго из самых прожорливых нет. Никто не видел? — Кая-то? Пф, — Джи пожимает плечами. — Сам виноват, блондинка. Смылся куда-то. Он бы позвонил, если потерял нас, значит, где-то тусуется. — То есть никого не волнует, что он может опоздать на наше выступление. — Вот уж кто-кто, а Кай из вас всех самый ответственный, — хмыкает Най. — Мало ли, какие у него дела. Но Рэдо энтузиазма друзей явно не разделял, правда все, что ему оставалось, это снова уткнуться в стакан горячего чая, чтобы согреться. Что-то Рэдо напрягало. Не так уж и часто Кай куда-то исчезал. — Черт, — вздыхает Кейт, грустно глядя на еду на подносах. — Что? Не хватает тебе? И куда в тебя лезет? — Туда же, куда и в Кая, — фыркнул Джун. — Никогда не забуду, как он сварил себе кастрюлю супа и сожрал в одну морду. — Так никто ж не хотел, — оправдала друга Джи. — Так дело-то не в том, что никто не хотел, а в том, что в Кая влезли три литра супа. — Джун, просто скажи спасибо, что тебе никогда не приходилось жить с ним дольше полугода, — вздыхает Рэдо и отставляет свой чай, потянувшись за гамбургером. — После второго месяца он наглеет. — Да ну хватит! — послышался голос Кейт. — Сколько можно о еде говорить. Ребята удивленно покосились на черноволосую девушку, что рассерженно смотрела на ребят в ответ, держа в руке последний из хот-догов. Она недовольно фыркнула. — Надо было Лео попросить еще чего-нибудь прикупить. Кстати, где он? — девушка обернулась в поисках беловолосого, но у павильона, куда он изначально направился, его не было. Удивившись этому, Кейт тут же принялась оглядываться по сторонам. — Вот черт, — протянула она. — Не нашел чесночный, попер куда-то еще. Пойду поищу. — Чего не сделаешь ради еды, — тихо заметила Най, но Кейт ее не слушала. У павильончиков за сценой Лео не было, а значит, он направился за перегородку, к тем, что стояли по бокам стадиона. Девушка выбралась туда совершенно без задней мысли. Пробираясь через толпу, она чувствовала на себе заинтересованные взгляды, понимала, что ее узнавали, но сейчас ей было на это несколько плевать. А вот заставить Лео прикупить что-нибудь — это дело святое. К слову, беловолосого она нашла быстро. Лео не утруждал себя, направился к ближайшему ларьку, его шевелюра была видна издалека. Вот только стоял он не у кассы. Стоял чуть поодаль, Кейт даже не сразу заметила, что он с кем-то говорил. Какой-то темноволосый парень стоял спиной к Кейт. Как на зло в кармане зазвонил телефон. Пришлось одновременно пробираться через людей и доставать из кармана мобильник. — Да, — не глядя на экран, ответила девушка, и снова подняла взгляд, чтобы не упустить беловолосого из виду. — Лео! — позвала она, и парень, услышав ее голос, тут же отыскал ее взглядом и махнул рукой. А вместе с ним оглянулся и его собеседник. — Кейт, черт подери, неужели я до тебя дозвонилась! — тем временем произнес голос Нэнси в телефоне, но черноволосая уже не слушала, она просто пораженно смотрела на двоих улыбающихся ей парней. — Кейт, нужна твоя помощь, я и Кай… — Дорогая, извини, не сейчас, я тебе перезвоню, — прервала Нэнси девушка, хотя даже слова не разобрала из того, что Нэнси ей сказала. Сейчас ей казалось, что перед ее глазами творилось нечто поважней.

***

Нэнси обалделым взглядом уставилась на телефон. — Что это было? — ошарашенно произнес Кай. — Кейт взяла трубку? — И тут же ее… Да что за черт! «Не сейчас, я тебе перезвоню»?! Кейт! — Нэнси в сердцах топнула ножкой, засунула телефон в карман и, скрестив руки на груди, принялась расхаживать из стороны в сторону. — Только подумать! — ругалась она. — Я только до кого-то дозвонилась! Черт подери, Кейт точно получит! Кай продолжал следить за девушкой недоуменным взглядом. Подобный разворот событий оказался действительно неожиданным. — Почему ты не перезваниваешь ей? По крайней мере, мы теперь знаем, что у нее телефон с собой. Нэнси остановилась где-то на размытой границе, где заканчивался свет. Снова достав из кармана телефон, она уставилась на потускневший экран. — Один процент зарядки, — бормочет девушка. — Если я ей сейчас позвоню, то он точно сядет. А если Кейт обещала перезвонить, то она это сделает… Я не уверена, как поступить лучше. Подождать, или позвонить снова… — Сколько процентов, прости? — Один. — О, потрясно, — тяжело вздыхает сидящий на полу блондин и откидывается спиной на один из ящиков. — Еще варианты есть? У нас у обоих сели телефоны. — Не каркай. — Вот только каркать мне еще не хватало… — тихо пробормотал Кай. — Поорем? Он устало покосился на Нэнси. Нэнси посмотрела на него. Кай ждал какой угодно реакции на подобное предложение, начиная от обзывательств извращенцем и заканчивая придурком, но Нэн только тихо хмыкнула. — Думаешь, сработает? — произнесла она, подходя ближе, и каждый ее шаг и стук каблука эхом разносился по этому треклятому ангару. — Не знаю. Они включили музыку на время перерыва, на стадионе нас уж точно никто не услышит. А вот кто-то из работников… — блондин покосился в сторону металлического роллета, заваленного ящиками почти до самого потолка. — Хотя черт знает, к роллету в любом случае не подобраться. Нэнси устало покосилась на Кая. — Сколько мы тут сидим? — Минут тридцать, а может и больше, — вздыхает блондин. — Если точнее — прошло уже десять песен, включенных для толпы. — Десять… — простонала Нэнси и устало опустилась на ящик неподалеку от Кая. — Ну? — девушка взглянула на него сквозь стекла своих черных очков. — Предложение еще в силе? — У нас и выбора нет, — усмехнулся блондин в ответ. — Пока ждем звонок от Кейт-то… Мы ж вокалисты, может и услышат. — Единственная твоя здравая мысль за все это время, — усмехается девушка в ответ. — Ага, и самая глупая ситуация в которой я оказывался. Звать на помощь вместе с Нэн, расскажу Рэдо — не поверит. — А ты и не рассказывай. На счет три? — Ага. Раз… Два… Три! И по всему ангару разлетелся истошный крик длинной секунд в пять, не меньше. Еще несколько долгих мгновений их крик эхом гулял по огромному помещению, и, наконец, долгожданная тишина, в которой Кай и Нэнси с надеждой прислуживались к звуку за стенами ангара. И тишину эту нарушил чей-то смех. Конечно, смеяться тут было некому, кроме них самих, а потому Нэнси удивленно уставилась на Кая. Парень тихо посмеивался, закрыв рукой глаза, и чем дольше Нэнси на него смотрела, тем сильнее она осознавала всю абсурдность этой чертовой ситуации. И вот на ее губах появляется улыбка. — Да хватит, — попыталась возмутиться вокалистка, но губы Кая растянулись в широкой улыбке и блондин нагло взглянул на девушку. — Не могу, это действительно смешно. — Вот тебе смешно, а мне выступать скоро! Причем первее, чем тебе. У тебя больше шансов выиграть, по крайней мере, сейчас, и это не честно, так что будь добр, помоги мне отсюда выбраться. — Да-да, прости, — улыбнулся блондин. — Попытка номер два? — Если понадобится и два, и три, и четыре. — Звучит, как отсчет. Блондин поднялся с пола, подошел ближе к дверям. Новый крик, еще громче предыдущего вновь разнесся по всему ангару, и на этот раз Нэнси снова ждала смех от Кая, и даже услышала… вернее, ей показалось, что она услышала. Но был это отнюдь не смех. Голос блондина прервался и Кай, отвернувшись и закрыв рукой рот, громко закашлялся. — Эй? — Нэнси ошарашенно взглянула на вокалиста. — Ты чего? Кай? Новая порция кашля, и блондин тяжело выдыхает. — Все нормально, — с хрипотцой в голосе произнес он. — Слюной подавился. — Серьезно? Боже, внешне ты не похож на такого идиота. — Это комплимент? — Надейся, — фыркнула девушка. — Давай еще раз. Глядишь, распоюсь. Нэн с подозрением взглянула на блондина и, вздохнув, кивнула. И снова они оба набирают полные легкие холодного воздуха, и снова кричат, кричат так, словно бы не пытаются привлечь чужое внимание, чтобы выйти на свободу. Кричат так, словно просто хотят проораться за все то, что уже успело произойти за сегодняшний день, но… Очередной приступ кашля вновь эхом отражается от стен, и стоило только Нэн недовольно взглянуть на парня, как Кай вновь отвернулся, кашляя сильнее, чем в предыдущий раз. Он едва успевал глотать воздух перед тем, как снова откашляться, и, кажется, этот кашель его так сильно доконал, что блондин едва успел добраться до одного из ящиков, чтобы тяжело опуститься на него. — Эй… — тихо произнесла девушка, когда блондин затих, согнувшись пополам и зажав рукой рот. — Ты не давился. Кай? Блондин молчал. Послышался шорох: запустив руку в карман, Кай достал бумажные платки, сжал один из них в руке и, наконец, шумно вздохнул. — Нет. Не давился. Нэнси нахмурилась, скрестила руки на груди. Она слышала, насколько тихим стал голос блондина, а потому и сама почти зашептала: — Что случилось? Только не говори мне, что ты умудрился заболеть перед чертовым супер-финалом! И вот блондин поднял на нее взгляд. — Воу, Нэнси, попридержи коней. Ты что это, волнуешься за меня? — усмехнулся он, тут же слыша, как Нэнси цокнула языком. -З, а тебя? — шикнула она. — Я чуть не пожертвовала своей карьерой, чтобы вы прилетели сюда вместо нас! А ты заболеть умудрился?! Ты в курсе, что я сделала бы с тобой, если бы меня здесь не было и вы бы продули тупо из-за твоего кашля?! Кай не ответил, только вновь улыбнулся, явно подавив очередной приступ кашля, а Нэнси, громко и недовольно фыркнув, уселась рядом и зашептала: — Больше орать не будем. И вообще, говори шепотом, так легче. Будем ждать звонка Кейт. И, словно бы поджидая этой фразы, в кармане девушки пиликнул телефон, возвещая о потере последнего процента зарядки…

***

Чертов чесночный соус был Лео жизненно необходим, поэтому, не найдя его в одном ларьке, беловолосый плюнул и зашагал к тем, что стояли за перегородкой. Здесь было много людей, но Лео это мало волновало. А вот чесночный соус стоил того, чтобы впилиться в длинную очередь, ловя на себе заинтересованные взгляды людей. Конечно же Лео видели на сцене в начале фестиваля, а вот увидеть среди слушателей беловолосого гитариста никто не рассчитывал. Очередь тем временем медленно сдвигалась вперед, и вот миловидная девушка в полосатом фартуке и бейсболке спросила, что же Лео желает заказать. — Чесночный соус, пожалуйста. Стоило Лео это попросить, как девушка тут же изменилась в лице. — Я прошу прощения, но молодой человек буквально перед вами забрал последний! — В смысле последний? — ошарашенно переспросил Лео. — Совсем-совсем последний? В ответ кивок. — Да ну вы шутите, — хнычет беловолосый, но делать нечего. Придется стоять другую очередь, так для себя решил беловолосый. Не для того он оторвал свою тушку от земли, чтобы вернуться без любимого соуса. Так он думал, когда покидал очередь, так думал даже тогда, когда его кто-то хлопнул по плечу. — Эй, — слышится оклик на чистом безакцентном английском. — Мистер! Чесночный соус приобрести не желаете? И Лео в полном недоумении оглядывается. Он, конечно, шутки любил и воспринимал, но эта показалась ему странной хотя бы потому, что кто-то решился продать его обожаемый соус, но стоило Лео обернуться, как он тут же наткнулся взглядом на стоящего перед ним человека. Темноволосый парень лет двадцати тянул ему руку с пластиковым соусником, широко улыбался, прищурив карие глаза, а Лео, широко распахнув глаза, пытался поверить собственному зрению. — Да лааадно, — наконец, тянет беловолосый. — Да быть не может! А парень громко смеется. — Обнял бы хоть, старого друга, мистер Миллер! — с издевкой произносит он, и Лео, радостно взвыв, и думать забыл про соус, кидаясь на темноволосого парня так, словно всеми силами души своей желал повалить его нахрен на землю и сломать в объятиях хребет. — Мэтт! Мэтт, сволочь, что ты забыл тут?! — выкрикивал беловолосый, пока от него пытались отбиться и честно жалели, что вообще предложили объятия. — Господи, ты качался что ли?! Два месяца не виделись, а он уже убивает в объятиях! — пробормотал темноволосый, но Лео не слушал. Наконец, разжав объятия, он уставился на своего старого друга глазами, полными бешеной радости. — Что ты тут забыл? — Я ожидал приветствия понежнее, — прокряхтел парень, сунув в руки Лео чертов соус и попытавшись растереть шею и плечи после приветствия. — Я здесь со своими знакомыми. Участники из Англии. Они взяли меня с собой в качестве помощника — ваши прямые конкуренты, между прочим. И погоди, Лео, мне показалось, или я действительно видел на сцене… — Лео! — громкий голос, пробивавшийся через толпу не дал Мэтту договорить, а беловолосый, тут же широко улыбнувшись, заглянул ему куда-то за спину. — Кейт! Темноволосый резко обернулся. Значит, он не ошибся. Он хотел спросить у друга, действительно ли видел Кейт там, на сцене вместе с ними, или ему показалось, но вот она, собственной персоной, шагает к ним и смотрит на Мэтта недоуменным взглядом. — Что забыл тут? — хмыкнула она вместо любых приветствий, а Лео, словно бы и не заметив ее не совсем приветливого тона снова широко заулыбался и сгреб обоих своих друзей в охапку. — Поверить не могу, что ты тут, Мэтт! И ты и Кейт! Я как будто и не уезжал никуда! — радовался он, но совсем не видел тех странных взглядов, которыми обменялись девушка и парень. Уже спустя десять минут они втроем сидели на перекладине ограждения с напитками в руках. Мэтт купил себе пиво, Лео, раздобывший чесночный соус, со спокойной душой наслаждался кофе, а Кейт сидела несколько поодаль от беловолосого, молча потягивая из трубочки лимонад. — Серьезно? Ты уговорил их просто так взять тебя с собой?! — Ну, почему просто так, — фыркнул парень. — В конце концов, я им помогал с отстройкой оборудования, я же будущий звукач, как-никак. — В смысле, звукач? — нахмурился беловолосый. — Ты же… — Как только стало ясно, что ты не собираешься возвращаться на композиторское, я перешел на звукорежиссуру. — Как так-то? — Ну, а что мне делать на композиторском без тебя? — пожимает плечами темноволосый. — Совсем нечего. Скучно. А ты, я смотрю, Кейт-таки нашел. И Мэтт выглянул из-за плеча друга, чтобы взглянуть на черноволосую. Кейт на него даже не взглянула, напротив, нахмурившись, пялилась в толпу и всем своим видом давала парням понять, что в разговоре участвовать не собирается. — А ты какими судьбами? — наконец, более тихим голосом произнес парень. — Ты действительно участник группы? В ответ Лео улыбнулся. Кивнул. — Ага, — гордо заявил он, а сам кивнул назад, за ограду, на которой они сидели. — Видишь вот ту компанию? Это все мои друзья. А самый страшный — мой брат, с которым мне никак не удавалось вас познакомить. — Вот как, — задумчиво протянул Мэтт. — И на чем ты играешь? За установкой? — Боже упаси, — фыркнул Лео. — Сядь я за установку, мне бы палки в одно место засунули и покрутили. Установка — это личная зона нашей барабанщицы. — А… Но тогда ты… — Гитарист, — слышится спокойный голос, и Мэтт глянул на Кейт, которой он принадлежал. Девушка на него не смотрела. Сверлила взглядом толпу, но пораженный взгляд Мэтта чувствовала кожей. В воздухе словно бы завис немой вопрос, на который Мэтту все никак не хотели давать ответ, а потому он, собравшись с духом, спросил. — Но Лео… Твои руки… Беловолосый растянулся в широкой улыбке, но от его друга не укрылось то, как он сцепил пальцы рук, потирая их друг о друга. — Так уж вышло, — произнес он. — Мои руки дали мне еще один шанс. И мои друзья поддержали меня. — Но врач же говорил… — Видимо, ошибся, — улыбнулся беловолосый, а после взглянул на свои руки. — Мне больно играть, но я могу это делать, причем даже неплохо. — Как это может быть? — ошарашенно шепнул Мэтт, и в ответ вновь услышал голос Кейт. — Почему ты так удивляешься? — фыркнула она и впервые за это время взглянула на парня. — Как будто было бы лучше, если бы он не мог играть. — Нет, нет, — сейчас же завертел головой темноволосый. — Не было бы… Я просто удивлен… — Хе-хе. Я тоже удивился, — произнес Лео, вновь уставившись на кисти своих рук. На бледной коже были видны темные шрамы. Не один: десять, пятнадцать, может, даже больше, и все от наложенных швов, а кроме шрамов — стертые подушечки пальцев с твердыми мозолями. — Мои руки не забыли, что такое гитара, а вот кожа на пальцах решила, что хрена с два просто так простит за долгий простой. Снова набиваю мозоли, порой стираю в кровь. А руки иногда невыносимо болят, часто держу под теплой водой, чтобы успокоить. Но на все это плевать. Я думал, что не смогу играть, пока не побывал на репетиции брата и его группы. Пока не услышал музыку Кая… Знаешь, тогда я впервые услышал музыку, ради которой не жалко было бы и вовсе рук лишиться за одну лишь возможность совсем немного поиграть ее. Только ради этого я готов каждый раз терпеть на сцене, Мэтт. Представляешь? Представляешь, какой должна быть его музыка?.. Какими должны быть его песни?.. Представляешь? А Мэтт едва ли мог поверить в сказанные другом слова. Он был рядом, когда врач вынес этот страшный приговор, был рядом, когда после операции Лео очнулся в больнице. И вот теперь он говорит, что снова играет? Снова может играть? Что могло толкнуть погрязшего в депрессии парня снова взять в руки инструмент? Какой должна быть эта музыка… — Это же… замечательно, — полушепотом произносит он, а беловолосый широко улыбается в ответ. — Не думай даже свалить раньше, чем мы выйдем на сцену, — заявил он. — Не думаю, — отозвался темноволосый, и, тяжело вздохнув и нацепив на лицо улыбку, снова взглянул на Кейт. — Так вы играете вместе? — Нет, — тут же фыркнула черноволосая. — Мы в разных группах. — Серьезно? А я-то уж решил… — Кейт играет со своей группой перед нами. Кстати, Кейт, сколько времени? — Десять минут до конца перерыва. — О, черт, идти надо. Най головы открутит, если что… Мэтт, напиши мне, окей? Встретимся завтра-послезавтра, выпьем. И кстати! Ты посмотри на вокалистку Кейт, на Нэнси, девушка — афигеть! Наш вокалист считает ее стервой. Я думаю она милашка. Присмотрись. И Лео, хлопнув друга по плечу, перемахнул через ограду и потянул за собой Кейт. — Идем, а то блондинка будет паниковать, не будем его выбешивать!

***

Громкий кашель эхом отразился от стен и был приглушен бумажным платком, зажатым в руке. Едва кашель стих, то тут же послышалось недовольное цоканье, и Кай, ухмыльнувшись, покосился в сторону. Нэнси, сняв с ног чертовы ботинки на высоком каблуке, явно мешающие ей нормально ходить, теперь босиком мерила пространство, шагала из стороны в сторону. Без этих каблуков она была значительно ниже, насколько, что Каю даже показалось это милым, но только до тех пор, пока Нэнси снова не открыла рот: — Как ты собираешься петь? — шепотом ругалась она. — С таким кашлем! Только подумать! Кому я чуть не отдала победу! — Вот тебя послушать, так сначала думаешь, что ты за меня переживаешь. Но тут ты добавляешь свое веское «Кому я чуть победу не отдала». — За тебя волноваться? Себе дороже! Мне хватает и этой бешеной рыжей, — фыркнула девушка. Кай в ответ улыбнулся. Сидя на полу, он продолжал сверлить взглядом дверь, притаившуюся в темноте, словно бы ждал, что та откроется от одного лишь его тяжелого взгляда, но та нагло оставалась заперта. — Уже час прошел, — слышится тихий-тихий голос Нэнси. — Неужели нас никто не ищет?! Кай перевел на девушку задумчивый взгляд. Конечно, рано или поздно, их начнут искать. По крайней мере Рэдо точно поднимет всех на уши, в этом Кай не сомневался. Прикрыв глаза, он откинул голову на один из ящиков, но за Нэнси следить не переставал. Она так и продолжала расхаживать по ангару босиком, правда, через пару секунд подошла к обуви и снова ее надела, видимо, замерзли ноги. И лишь осознав это, Кай нахмурился, окинул Нэнси взглядом. В чем она провела здесь уже больше часа? В облегающих кожаных штанах, рваных на коленях, ботинках на высоком широком каблуке, митенках, и в коротком кожаном топе со шнуровкой. Любовь Нэнси к экстравагантной одежде — это уже совсем другой разговор, но эта одежда обнажала ее руки, плечи, худой живот. А на улице тем временем было всего плюс десять. Кай тихо чертыхнулся. Именно в этот момент он почувствовал себя эгоистичным идиотом. Сидит тут в куртке, пусть и надетой поверх всего лишь тонкой безрукавной рубашки, но все ж таки. — Черт, — тихо вздыхает он, снимая куртку. — Эй, Нэн. — Чего тебе? — фыркнула девушка. — Сюда иди. Нэнси обернулась. Взглянула на парня подозрительным взглядом, но подошла и даже села на пол, когда Кай похлопал рядом с собой. — Ух ты, а я подумал, побоишься испачкать. Не брезгливая? — усмехается Кай, и пока Нэнси придумывала ответ, он молча накинул свою теплую кожаную куртку ей на плечи и поправил так, чтобы куртка закрывала ее руки. В этот момент Кай готов был поклясться, что из-под очков на него смотрят огромные от шока глаза. — Ты что творишь?! — возмутилась было Нэнси, но Кай фыркнул и перехватил тонкие запястья обеими руками, когда Нэнси попыталась выбраться из куртки. — Сиди, пока дают. — заявил он, глядя ей прямо в глаза, ну, или туда, где их местонахождение предполагалось, из-за чего Нэнси тут же отвернула голову, наверняка побоялась, что ее лицо находится к кому-то слишком близко, настолько, что можно было бы разглядеть ее настоящую под слоем косметики, наложенной заботливыми руками Нарей. — Ты болеешь, какого черта мне отдаешь куртку теплую? Совсем идиот? — Ну вот видишь, я уже болею, мне терять нечего, — хмыкнул блондин. Нэнси не ответила. Еще сильнее отвернула голову. — Пусти, — пробормотала она, и Кай, усмехнувшись, отпустил ее руки, наблюдая, как Нэнси поджала ноги к животу и уютно укуталась в большую, даже слишком, для нее куртку. Кай чувствовал, какими ледяными были ее руки, когда схватил за запястья. Ему и в куртке не так уж и тепло было, а тут девушка считай полуголая просидела даже больше, чем он сам. А Нэнси же спрятала под куртку руки, было видно, как она растирает заледеневшие плечи, как пытается отогреть кисти рук. — Спасибо, — наконец, пробормотала она, а Кай усмехнулся в ответ. Ему хотелось курить. Сигареты даже были с собой, в куртке, что он отдал Нэн. Но вот что-то ему подсказывало, что Нэнси его точно прикончит, если он, кашляя, возьмет в руки сигарету. Рэдо бы точно прикончил. Но у Кая начинали шалить нервы. Просидеть в темном огромном помещении целый час ему довелось впервые. И возможно этот час еще продлится. — Что будем делать? — шепнула Нэнси. — Орать мы не можем, да и это бесполезно. Я голос скорей сорву, а ты сразу кашляешь. Мы никуда не позвоним и нам не позвонят. Я не хочу провести так свой супер-финал, мне еще выигрывать. — Какая самоуверенная, — фыркнул Кай. — Ну, посуди сама. К роллету нам не подобраться чтобы хотя бы подолбить в него ногами. В дверь мы с тобой сколько долбили? Минут двадцать? И ничего. Да и тем более эта дверь находится там, где фиг кто пройдет, по крайней мере пока я сюда шел, то никого не встретил. — И я, — хмыкает девушка. — Ну вот. Нам с тобой остается только вот так вот тут сидеть, черт подери. — Отвратительно. — Согласен. Снова тишина. И в этой тишине было слышно, как медленно затихла музыка и раздался вой толпы. Этот вой мурашками прошелся по всему телу и означал он только одно. — Ну вот и закончился перерыв, — тихо шепнул блондин. Кай заметил, как Нэнси сжалась, как закрыла лицо ладонями. — Я должна быть там, — тихо прошептала она. — Сейчас выйдет группа… Следующее выступление наше… — Нас найдут. Я еще не стою у сцены, а значит Рэдо уже ахренел. Не переживай так. — и Кай подбадривающе пихнул девушку локтем. Знала бы Нэнси, как переживает сам блондин, она вряд ли попыталась бы ему улыбнуться.

***

— В смысле нет?! Этот восклик перекричал даже шум толпы и музыку со сцены, и Най несколько раздраженно взглянула на красноволосого, кому голос и принадлежал. — Я нигде его не нашла, если бы он стоял в толпе — то уже давно вернулся бы сюда, это же Кай. — Погодите, — Энги, что стояла рядом, удивленно вылупилась на гитариста и менеджера. — Он и на звонки не отвечает? — Телефон вне зоны или выключен говорят, — с напрягом в голосе произнес Джун, отнимая мобильник от уха. — Разрядился, наверное… — Это сейчас вот вообще не смешно, — нахмурился красноволосый. — Когда вы его последний раз видели? Только подумать! Кай! Его чертов лучший друг, который никогда не пропускал концерты, взял и опоздал! Он еще с того самого дня, как перепутал номер на прослушивании в Marity стал в разы внимательнее и всегда приходил заранее, но сейчас! Он не мог просто забить, не мог! И Рэдо это знал. Что-то случилось, и ощущение от правильности своего предположение только усиливалось с каждой секундой. — Еще до перерыва, он пошел за сцену, — отозвался Лео. — Но его там нет, я уже проверил. — Так, плевать, где и что вы проверили! — рявкнула Най. — Сейчас руки в ноги и идем их искать. Если до конца выступления мы не найдем Кая, то считайте, что пролетели! Живо! Тут не терпят подобного! Но стоило Най это заявить, как через бродящих по траве за сценой музыкантов и стафф вырвалась знакомая фигура. — Эй! Эй, ребята! — и все обернулись к Наою. Рыжий выглядел странно взволнованно, он запыхался, словно успел побегать до того, как появиться перед ними, и это напрягло ребят еще сильнее. — Ребята, — выдохнул он, облокотившись о колени. — Никто не видел Нэнси? Мы не можем найти ее уже минут пятнадцать, черт ее дери! Эй, что за лица? Наой удивленно уставился на не менее удивленные лица NON. — Эй, не молчите, я вижу, что вы что-то знаете. — Знаем, — кивнул Рэдо. — Вернее, теперь предполагаем… Что она вместе с Каем. — Отлично. Где Кай? — облегченно выдохнул Наой, но рано он это сделал, потому что в следующий момент Рэдо мрачно усмехнулся. — Да понимаешь, тут такое дело. Хрен его знает. Среди ребят повисло молчание. Не верилось, что это происходит, но, тем не менее… Две группы потеряли своих вокалистов, что грызутся, как собаки. И впору было начать волноваться о том, чтобы хотя бы один из них был в целости и сохранности, а то мало ли, что они друг с другом сделают… — Так, понятно, — внезапно заявила Най. — Я иду просить последнюю группу в списке выступить следующей. Молитесь, чтобы они согласились. Джун! Приготовься заменять вокалиста! — Что?! Почему я?! — Ты на беке стоишь. — Рэдо тоже стоит! — Рэдо соло-гитарист, а ты — басист, не сочти за принижение твоих способностей и важности в группе, но тебе будет легче! Наой! — Да? — Кейт знает партии Нэн? — Может парочку. — Так пускай учит! — рявкнула девушка. — Эти двое получат у меня по первое число, если не появятся передо мной через пятнадцать минут! Все на поиски, живо, подключайте стафф! Если найдем напивающимися у какого-нибудь павильона — получат дважды! — Дьявол, — рычит Рэдо, но послушно пускается на поиски, как, впрочем, и все его друзья.- Ну знал же! Знал же, что что-то не так! Надо было сразу искать этого идиота, черт его подери!

***

Группа на сцене пела уже третью песню. Каю они не нравились, какие-то однообразные. По крайней мере именно такими мыслями он пытался себя отвлечь. Сидящая рядом Нэнси заметно нервничала. Ей выходить на сцену совсем скоро, а она заперта в чертовом ангаре и никто не знает, где они находятся, это самая худшая ситуация, в которую можно было бы попасть перед выступлением, при этом оставаясь полностью здоровыми, так что, спасибо, что не баллончик в глаза. Кай вздохнул. Поежился от холода. Он сидит так двадцать минут и уже чувствует, как леденеют руки, поэтому парень потянулся руками к плечам, чтобы растереть их и тем самым хоть немножко согреться, и это заметила Нэнси. — Извини, — слышится ее шепот, но блондин только усмехается. — Ты больше часа так проходила, поэтому грейся. Нэнси недовольно хмурится, косится на куртку, и, наконец, вздыхает. — Так ладно… Есть идея, но это мало чем тебе поможет, — тихо хмыкает она, но Кай удивился тому, с какой решимостью девушка поймала его за руку, поднырнула под локтем и, оказавшись в кольце его рук, придвинулась максимально близко, прижалась к его телу. Опустив голову парню на плечо, а его руку намеренно запрятав под куртку. — Обними меня, — потребовала девушка. — И вторую руку тоже грей под курткой. — Эм… Нэн, это… — Я, думаешь, прямо кайфую? — огрызнулась девушка, и сама взяла руку Кая, сунув под полу расстегнутой куртки и опустив обе его руки себе на талию. — Я не могу позволить себе тупо сидеть в чужой куртке, не хочу быть максимально обязанной тебе. — Вау, — удивленно отзывается блондин, когда его ледяные руки опустились на ее горячую кожу. — Впервые девушка делает за меня мою работу. — Какую, к черту, работу?! Грейся! Я уже наверняка от тебя заразилась! Блондин вздохнул, мягко улыбнулся. — Ну, это очень вряд ли, — тихо шепнул он и, словно осознав, что ему дали зеленый свет на некоторые действия, крепче прижал к себе Нэнси, буквально чувствуя ее недовольство, смешанное с неким смущением. Она действительно была горячей под его теплой кожаной курткой и сейчас, когда он мог ее обнять, когда мог согреть заледеневшие пальцы, руки и даже левый бок, ему действительно становилось несколько теплее. Скажи ему пару месяцев назад, что он окажется в обнимку с полуголой Нэнси в темном-темном помещении то… он бы подумал себе совсем другое. Но, тем не менее, сейчас Кай оказался именно в таком положении, и это его совсем не радовало. Не радовало не то, что компанию ему составляет не особо любимая им девушка, которая и сама при случае готова морально вцепиться ему в глотку, конкуренция, как никак, играла дикую роль в их отношениях, но сейчас куда сильнее Кая волновало то, что и ей, и ему, совсем скоро надо быть на сцене. — Эй… — тихо позвал он. — Ты переживаешь? — Что за дурацкие вопросы? — шепчет в ответ Нэнси, ведь уже так достало это чертово эхо, разлетающееся от их голосов. — Конечно я переживаю! Это… Это моя мечта, выступать тут, на этой сцене! А в итоге что? Сижу тут и тискаюсь с… тобой, ужасно. Кай усмехнулся. Он понимал сейчас Нэнси как никто другой. Она действительно паниковала, она не знала, что должна делать, ведь не помогал ни один из способов выбраться отсюда и оставалось только ждать. И она старательно скрывала свои чувства, пусть они и проскальзывали и в ее дрожащем голосе, и в неровном шепоте, и даже в словах. Многовато она ругалась… — Честно говоря, ты не выглядишь, как человек, способный о чем-то мечтать. — Что за оскорбления? — фыркнула девушка. — Мой характер — не повод думать, что у меня совсем нет чувств. К твоему сведению, я была счастлива узнать, что смогу сюда прилететь. А теперь подвожу всю свою команду: Кейт, Нао, Ёго, даже Рэй, она так хотела, чтобы мы выиграли! А как мы, черт подери, выиграем, если вокалистка сидит взаперти и не может выйти на сцену? Признаться честно, последнее предложение Кай пропустил мимо ушей. Да и все, что шло после имени одной рыжей особы он пропустил. Нарей… Нарей же где-то там бегает, ищет их, наверняка волнуется. И блондин хмурится, осознав, в какой ситуации находится сейчас. — Эй. — Что? — Не говори ей. Нэнси подняла на парня удивленный взгляд. — Чего, прости? — переспросила она, и Кай, несколько нервно выдохнув, повторил: — Не говори Рэй, что мы с тобой здесь вот так вот сидим. Мало ли что она подумает. Я не хочу, чтобы она посчитала меня еще большим козлом и извратом. Благодаря тебе она уже таким меня воспринимает. Нэн фыркнула. — Ничего себе, благодаря мне? А может, благодаря тому, что ты и есть козел и изврат? Я все знаю. Рэй, к твоему сведению, всегда со мной делится. Ты мне скажи, вы все, парни, так делаете? Тебе не понятно было, что ей не приятно то, что ты вечно лезешь к ней без разрешения? И ладно, если бы у тебя были намерения серьезные, так нет! Ты же воспринимаешь ее, как одну из клубных шлюх! — А, ты, я смотрю, правильная девочка, Нэн. Знаешь, я мог бы подумать, что ей неприятно, да вот узнал Рэй чуть поближе не так давно, — пожимает плечами блондин. — Если ей что-то не нравится — она выскажет тебе все таким тоном и такими словами, что вроде бы и не оскорбила, но ты сам себя чувствуешь последним козлом. Если бы Рэй была против, я бы узнал это еще после первого, максимум второго поцелуя. — Сволочь, — бормочет Нэнси. — Раз так, значит, она ждала от тебя чего-то нормального! Она же наивная, как ребенок! — О, погоди, так ты согласна с тем, что я Рэй нравлюсь? — усмехается парень, вроде бы пытаясь поиздеваться, но в то же время его глаза были совершенно серьезны. — Черта с два! — прилетает ответ. — Никогда в жизни, понял? — Пф. Ведешь себя, как мамочка, что оберегает дочку. — А что, желаешь привлечь ее внимание? — усмехается Нэнси, и видит, как Кай мрачнеет. — Не твое дело, — отрезает он, но Нэнси продолжает усмехаться. — Как скажешь. В любом случае, я не буду молчать, если застану тебя в каком-нибудь клубе за твоей ночной охотой. В конце концов, я на стороне Нарей, а не на твоей, и я не желаю, чтобы она хоть как-то связывала свою жизнь с каким-нибудь козлом. Поэтому подумай на досуге, что тебе будет важнее и хочешь ли ты того, чего пытаешься добиться. Кай вздыхает. Как ни странно, но со словами Нэнси он был согласен. — В тот вечер я не пытался найти приключений на одну ночь, — тихо произнес он. — Я знаю, со стороны выглядело иначе, но это было не так. Я просто проверял. — Проверял что? — девушка подняла на Кая внимательный взгляд. — Хотел кое в чем убедиться, большего тебе знать не надо. — Убедился? — Да… — с усмешкой произнес блондин. — Можно вопрос? — Дерзай, — отзывается Нэнси, а сама ерзает на месте, опять начинает переживать о выступлении. — Я никак не могу понять, кто для тебя Рэй. То она тебя не волнует до такой степени, что можно сказать тебе на нее плевать. То ты ведешь себя, как мамашка. Кто ты такая, Нэнси? Кто ты для рыжей? — Вот уж этого тебе знать необязательно, — бормочет вокалистка. — Скажу только, что она сделала для меня очень многое, и я за это ей безмерно благодарна. Благодаря ей я могу спокойно выступать в образе Нэнси. Девушка замолчала, а в этот момент до их ушей донесся радостный вой толпы. Такой громкий, такой яркий, окатывающий волной мурашек, ведь это означало, что группа закончила играть, а вместе с тем и подошла очередь SID… Едва осознав это, Кай почувствовал, как крепко к нему прижалась Нэнси, почувствовал, как она спрятала лицо у него на плече. Как же она волновалась, как же боялась услышать сейчас имя их группы!.. Сейчас, когда она все еще здесь, когда не может выбраться из этого проклятого ангара! И блондин кусает губу, чертыхается про себя, осознавая, что тоже боится, причем не за себя. За SID… Увидеть расстроенную Нэн многого стоит, наверное, и вот голос ведущего объявляет следующих выступающих, и Нэнси широко распахивает глаза и пялится в стену, за которой находилась сцена. Объявили не их… Не SID? И парень с девушкой переглядываются, смотрят друг на друга удивленными взглядами, при этом полными надежды, ведь раз объявили других, значит, постаралась Най! Значит, их ищут и наверняка скоро найдут!.. — Не переживай, — облегченно вздыхает Кай и тихо смеется, протянув руку и по привычке желая взъерошить волосы девушки, как он часто делал, но Нэнси вовремя вцепилась пальцами в кепи и с укоризной взглянула на блондина, что чуть ее с не смахнул с головы девушки. — Черт, извини, — улыбается Кай, но в какой-то момент он тихо хмыкает. — Послушай. Зачем тебе все это носить? Задав этот вопрос, блондин ожидал какой угодно реакции. Ожидал, что Нэнси начнет возмущенным голосом рассказывать о том, как важен этот грим, как она не желает показывать лицо, но… Но девушка только тихо хмыкнула. Покрепче обняв себя руками под теплой курткой она только устало качнула головой. — Честно? — шепнула она, и, еще немного помолчав, добавила. — Понятия не имею… Да, конечно же, Нэнси чувствовала на себе этот удивленный взгляд синих глаз, но она честно не знала, что может ему ответить. — Как так? — наконец, подал голос блондин. — Ты же… — Всегда прячу лицо, да-да, — прервала его Нэнси. — Фанаты в восторге от этого. Вокалистка-загадка, мать их. В принципе, вот и все. — Все? Только ради фанатов? И ты даже не страшненькая? Пф, все мои идеи коту под хвост. — Ты что, издеваешься? — Пытаюсь отвлечь тебя, чтоб ты не паниковала. — Фигово получается. — Да ну, — усмехается блондин. — И это мне говорит человек, скрывающий лицо только ради известности группы. — Это PR-ход. Нарей ведь рассказывала тебе, что прежде на месте Нэнси была другая. — Да, рассказывала, — кивает парень. — Она и придумала весь этот образ. С тех пор это фишка SID. Наой так об этом печется, что иногда доводит до абсурда… Хотя я понимаю его… Он не хочет, чтобы повторилась ситуация, что случилась шесть лет назад. — Ты говоришь так, словно самой на это плевать. — Так и есть. — Нэнси усмехнулась, покосилась на удивленного Кая. — Ты и представить себе не можешь, как все это муторно. Только дома я могу снять к чертям всю эту фигню, смыть макияж и спокойно в джинсах, майке и шлепках пойти в магазин за йогуртом и хлопьями. — Ничего себе подробности… — несколько растерянно отозвался он. — Не могу себе представить тебя в магазине. — В этом-то и фишка. Ты меня и без кепки не узнаешь. Люди не имеют ни малейшего понятия даже о цвете моих волос, но наизусть знают мои песни… Забавно. — Думаешь, когда ты раскроешь свою личность, то тебя перестанут слушать? — Нет конечно, — фыркнула Нэнси. — Я о себе более хорошего мнения… Повисло молчание. Кай не сводил с нее взгляда, словно бы ждал, что что-то она снова скажет. А Нэнси почему-то задумчиво улыбнулась. — Знаешь, что… Когда-нибудь кто-то кроме SID узнает, кто я такая, — задумчиво произнесла она. — И не надо будет никаких очков, капюшонов, кепок и слоев макияжа. И даже в магазин за продуктами я буду ходить в джинсах, майке и шлепках, и пусть папарацци хоть обфоткаются. — Господи, это безумно странно от тебя слышать, Нэнси. — Есть такое, — пожимает плечами девушка. — Хм, — задумчиво тянет Кай. — Первый раз с тобой вот так вот говорю. Знаешь, твой голос кажется очень знакомым. — Здрасте, — фыркает Нэнси. — Я значит пою уже сколько времени, а тебе только сейчас голос похож. — Да, странно. Может быть, и правда из-за твоих песен, — соглашается блондин. — От этого мне только сильнее хочется выяснить, кто ты такая. — Боюсь, тебе придется с этим подождать, — недовольно отзывается девушка, и словно бы специально поправляет кепи, натягивая ее еще ниже на лицо. Из-за козырька Кай почти не видит ее лица, и это действительно странное чувство — сидеть в обнимку с девушкой, с которой знаком, но понятия не иметь о том, кто она такая. А Нэнси нервно вздыхает, все смотрит и смотрит на плотно закрытую дверь, надеется… Группа на сцене играет уже вторую или третью песню. Если их не найдут сейчас, то можно попрощаться с мечтой обоих. С мечтой Кая, с мечтой Нэнси… Кай чувствовал, как она волнуется. Как нервничает, как постоянно перебирает пальцами. И словно желая отвлечь ее, Кай с издевкой усмехается: — Раз уж так желаешь избавиться от образа Нэнси — не хочешь начать с малого? — О чем это ты? — недовольно отзывается вокалистка, а Кай продолжает нагло улыбаться. — Может, скажешь, как тебя зовут на самом деле? — Размечтался, — сейчас же получил ответ блондин, но сдаваться он не собирался. — Честно, мне действительно интересно, кто ты… Нарей о тебе вечно так печется, делает то, это. Ради кого она так старается? Кай внимательно следил за реакцией Нэнси, но к его удивлению она даже не злилась, только задумчиво смотрела куда-то в темноту. — За все полтора часа, что мы тут сидим, ты ни разу на меня не посмотрела в открытую. Всегда прячешь глаза, отворачиваешься. — Конечно отворачиваюсь! Я же… — Прячешься, — вздыхает парень. — Можно вопрос? — Ну? — Я когда-нибудь видел тебя без грима? Так, чтобы смотрел и не понимал, что это ты. Нэнси подняла на блондина взгляд, но, как он и сказал, тут же опустила голову. — Хм, — слышится ее задумчивый голос. — Не думаю. Но, по крайней мере я точно видела тебя. И что дальше? — отзывается девушка, и ответ ей тихо шепнули на ухо. — Как думаешь, я тебя узнаю, если ты нормально посмотришь мне в глаза? — Я не понимаю, тебе скучно что ли?! Что за развод?! — раздраженно рявкнула девушка, вскинув голову, чтобы гневно взглянуть на парня, но она совершенно не ожидала, что холодная рука внезапно мягко поймает ее за подбородок. Нэнси замерла. Широко пораженным взглядом она уставилась в насмешливые синие глаза. — Да что ты тво… — попыталась выкрикнуть девушка, крепко схватив его за запястье, но Кай только мягко улыбнулся и прервал ее всего одной фразой: — Ну вот, а я честно думал — страшная. Даже разочаровался. С доброй усмешкой на губах Кай внимательно разглядывал лицо девушки, сидящей так близко к нему. Пусть в темноте он плохо разбирал черты ее лица, пусть даже от козырька на лицо падала темная тень, он мог рассмотреть красивые пухлые губы, накрашенные яркой помадой винного цвета, круглое милое личико. Там, под слоем макияжа, под этими очками, кепкой, совсем не та Нэнси, которую все привыкли видеть. Не наглая стерва с острым язычком, не идущая по головам дрянь, и даже не та суровая рокерша, что не даст ни себя в обиду, ни свою группу, но еще и вцепится в глотку, никого к себе не подпустит. Там кто-то другой. И Каю казалось, что он прав в своих догадках, и даже сейчас, когда он смотрел на искаженное тенями и макияжем лицо, Нэн казалась совсем другой. Более простой. — Как ты можешь меня узнать, если мы не знакомы, — произносит Нэнси, и Кай наблюдает, как приподнялся в усмешке уголок ее губ. — Раздражает, — хмурится блондин. — Дикое чувство, будто я тебя знаю. — Ага, ты еще очки сними, то же чувство будет, — хмыкает девушка, снова попытавшись убрать его руку, но почему-то пальцы Кая скользнули вверх. Легли на дужки черных очков, стирая усмешку с лица девушки. Вот только на этот раз Нэнси не сказала ни слова. Так и сидела рядом, чувствуя чужие пальцы на висках, словно бы ждала своей участи. И блондин медленно потянул очки на себя. — Стой, — рука девушки легла поверх его пальцев, и Нэнси сжала губы в тонкую полосу. — Наглости тебе не занимать, я смотрю. Это ничего не поменяет, слышишь? Если кто-то узнает — пеняй на себя. — А тебе смелости не занимать, — тут же усмехнулся Кай. — Или тебе просто настолько надоело быть Нэнси? Девушка не ответила. Она цокнула языком, даже передразнила Кая, но тот только качнул головой и снова медленно потянул очки на себя. Ему действительно не терпелось увидеть человека за всем этим гримом. И хотелось это сделать даже не потому, что это была какая-то сокровенная тайна. Он испытывал странное чувство, схожее с тем, когда на языке вертится слово, а его все никак не вспомнить. Может, он действительно когда-то видел эту девушку? А если не видел, тогда и он, как и Нарей, будет знать, кто Нэнси такая. Была в этом личная выгода, а вот выгоды для Нэнси он не видел, и честно не понимал, почему еще не получил в нос. Вот только стоило Нэн убрать руку от его руки, чтобы позволить снять очки, как яркий свет полосой упал на черный-черный пол ангара… Кай и не понял, как резко Нэнси отпрянула от него, но они оба тут же уставились на два черных силуэта в дверях. — О господи! — слышится такой знакомый голос. — Два идиота! — Нэнси! — Нао?.. — удивленно шепнула вокалистка, и тут же облегченно выдохнула и запрокинула голову к небу. — Боже мой, неужели!.. — Что за черт, Нэнси?! — взволнованно выкрикнул Наой, но в ангар так и не решился зайти, глядя, как вокалистка поднимается с пола. — Как ты тут оказалась?! — Из-за одного идиота. — Я даже не удивлен! — ответил ей Рэдо. — Блондинка, ты что, рехнулся?! Най еле уговорила последнюю группу выступить перед нами! Отрывайте свои тушки от пола и живо на сцену! Нашли, черт подери, вы знаете, скольких человек мы про вас спрашивали?! — Да-да, представляю, — отозвалась Нэнси, и, отряхнув штаны, сделала шаг к выходу, но ее вовремя окликнули. — Постой, — слышится голос Кая, и парень тяжело поднялся с пола. — Я понял, кого ты мне напоминаешь. Нэнси остановилась. Она не дошла каких-то пару шагов до выхода, но, все же, замерла и, подумав пару секунд, обернулась. Она стояла в ярком свете лампы из коридора такая же, как и всегда. Такая же неприступная, такая же мрачная и недоступная никому, словно и не было этих долгих минут, когда она была обычной слабой девушкой со своими чувствами, со своими мыслями и желаниями. Она смерила Кая внимательным взглядом. Хмыкнула. Стащив с себя кожаную куртку, она поймала ее за петлю и закинула за плечо, спокойно зашагав к блондину. — Да что происходит?! Нельзя поторопиться?! — раздраженно бормочет Наой, но Нэнси и Кай пропускают его слова мимо ушей. — Ну? Кого? — Нэнси взглянула прямо в синие глаза парня, она смотрела на его серьезное лицо, смотрела в его отчего-то очень внимательные глаза. — Ну же, говори. Кого я напоминаю тебе, Кай? И блондин, сузив глаза, тихо произнес, так, чтобы не услышали друзья. — Чем-то ты очень похожа на… рыжую. И губы Нэнси мгновенно растянулись в хищной усмешке, обнажая ровный ряд белых зубов. Она не долго думала, прежде, чем протянуть руку, поймать Кая за черный галстук и дернуть на себя. — Вот как, — слышится ее насмешливый шепот на ухо. — Напоминаю Рэй? Тогда пораскинь мозгами, Кай. Как ты думаешь? Кто Рэй для меня? Кем она мне приходится? М? Девушка отстранилась, и Кай словно бы почувствовал на себе ее внимательный взгляд. — Вы… Неужели родственники? — предположил он, все еще не веря своим ушам, но Нэнси не ответила, да и усмешку с губ не убрала, просто вручила в руки Кая куртку, тихо и надменно рассмеялась, а после просто развернулась и зашагала вперед, к открытым дверям, где ее ждал рассерженный Наой, правда, выслушивать гневные слова барабанщика она не собиралась, схватила его за полы рубашки и потащила на сцену, где уже заканчивалось выступление. — Ну? — голос Рэдо вывел блондина из некого оцепенения, и Кай, покачав головой, зашагал к другу, крепко сжимая в одной руке куртку, во второй — бумажный платок, что так и не выпустил из пальцев. И не зря. Еще один шаг, еще один вздох, и блондин снова громко закашлялся, хватаясь рукой за стену, прикладывая платок ко рту. — Эй! — Рэдо тут же подлетел к другу, поймал его за плечо. — Ты как? Кай ответил на сразу. Сначала откашлялся, и кашель этот был ужасный, словно бы драл горло, глотку, лишь через несколько секунд позволив Каю отдышаться. — Кай? Все нормально? — взволнованно произнес красноволосый, однако, блондин так и не ответил. Просто отнял ото рта некогда белый платок, на котором теперь расплывались алые пятна. Он долго смотрел на собственную руку, и только потом поднял на друга взгляд, чтобы столкнуться с широко распахнутыми полностью черными глазами…

***

Тем временем Нэнси быстро шагала к сцене, по пути кутаясь в куртку Наоя. — Нэн?! Где ты была?! — Ёго подскочил к подруге, взволнованно глядя на нее, но Нэнси только отмахнулась. — Какие-то уроды заперли меня в ангаре вместе с Каем. — Вместе с Каем? — удивленно выдал Ёго, и немного растерянно моргнул. — Не знал, что в Германии тоже ваши шипперы водятся. От Нэнси Ёго получил несильный удар с локтя в живот. Девушка недовольно фыркнула, поправила на себе кепи, взглянула на сцену, где уже убирали все оборудование предыдущие участники. В животе умирал кит, руки дрожали от холода. Кейт наскоро сунула в руки подруге горячий чай, и сами они, за исключением вокалистки, вышли на сцену, чтобы установить железо и подключить инструменты. Грея руки о горячий чай, Нэнси кинула взгляд за кулисы напротив. Там стоял Кай. Грелся в своей куртке, тоже пил чай, слушал, как его отчитывает Рэдо. Вернее, не слушал. Смотрел куда-то на сцену, и когда поймал на себе взгляд Нэнси, то тут же задумчиво усмехнулся. Нэнси фыркнула в ответ. Наконец, Наой кивнул ей, и девушка, оставив стакан чая и скинув с себя куртку, вышла на сцену. Вой толпы показался до того сильным, что Нэнси даже несколько опешила. У SID были два сольных концерта, но… Там не было такого дикого количества людей. Три или четыре тысячи человек приходили их послушать, но не семь. Семь тысяч человек размахивали в воздухе фонариками, и Кай, глядя на все это, с замиранием сердца представлял, что чувствует сейчас Нэн. Та самая Нэнси, что наконец добралась до такой желанной сцены, та самая Нэнси, в которой не осталось ни капли слабости, показанной там, в темном и холодном ангаре… Кай слушал ее песни, исполненные мягким, но очень сильным и красивым голосом. Пусть он и заставал Нэнси с электронной сигаретой, по ее голосу ни за что не сказать, что она курит, да и можно ли назвать это курением?.. Прежде Кай никогда не обращал внимания на то, как ощущает себя на сцене другой вокалист. Но сейчас он, почему-то, следил особенно внимательно, и Кай готов был поклясться, что видел, как Нэнси улыбается. Улыбается, а не давит усмешку. Даже такая, как она, счастлива на сцене. Счастлива петь для людей, что готовы ее слушать. Пусть она и держала в руках бас гитару, это не мешало ей свободно двигаться по сцене, свободно петь в любой из трех расставленных по разным точкам на сцене микрофонам. В этот момент блондин осознал, не только он забывается на сцене… Это страшное, но в то же время захватывающее чувство. Чувство, когда ты пьян, и в это же время трезвее трезвого, и блондину не терпелось это испытать. — Ты уверен, что сможешь петь? — послышался голос Рэдо, и Кай усмехнулся в ответ. — А что, если я скажу, что не смогу, мне можно будет не выступать? — Во, — ему под нос сунули кулак. — Чем пахнет? — Да понял, понял, — отмахнулся от друга Кай. — Я смогу петь. — Даже несмотря на… Рэдо не договорил. Встретившись с Каем взглядом, он итак осознал, что друг понимает, о чем он говорит. — Если не сегодня, то я не знаю, когда еще смогу петь на этой сцене, — усмехается Кай, но тихо, почти бесшумно шепчет себе под нос. — И смогу ли… — Ну? Все готовы?! — Энги появилась за сценой даже несколько внезапно. Сразу же накинувшись на блондина, она крепко стиснула его шею в объятиях. — Солнце мое, — заулыбалась она, ероша его светлые волосы. — Я верю, что ты выступишь идеально. — У меня и выбора-то нет, — усмехается блондин в ответ, Джи встает рядом с ребятами. За их спинами появляются Лео и Джун. Прибегает Най, что-то взволнованно говорит им, но ребята с замиранием сердца смотрят на сцену, где уже снимает железо Наой, где Нэнси отключает свою бас-гитару, а Кейт и Ёго уже уходят за кулисы. Теперь их очередь. И Как только Нэнси исчезла за противоположной кулисой и где-то там мелькнули рыжие волосы Рэй, что наверняка помчалась к подруге помогать, ребята переглянулись, и, все шесть человек, стукнув друг друга по кулакам, выбежали на сцену. Вой толпы окатил с ног до головы, заставив сердце биться в три раза чаще. Задрожали колени. Вот они. Здесь. На сцене. Их фестиваль, их выступление. Последние из восьми участвующих групп. И пока Энги и Лео устанавливали железо, Кай, стоя с микрофоном, смотрел в зал. Глаза не сразу привыкли к ярким софитам, он не сразу разглядел всю эту огромную толпу, и осознание того, что он стоит перед ними, что все видят именно его, действительно заставляло колени подкашиваться. Но то, что действительно заставило блондина с замиранием сердца широко и радостно улыбнуться — так это три больших плаката, что держали в руках зрители. Плакаты не были огромными, но со сцены, даже при ярком свете, Кай мог разглядеть на двух из них название их группы, и на одном черного ворона. Того самого, которого когда-то нарисовала Нарей для их эмблемы. Того самого, что красовался на баннерах с их фотографиями… Их здесь ждали. Их хотели здесь увидеть. И Кай оборачивается к друзьям, кивает им на плакаты, замечая удивленные взгляды, что мгновенно наполнялись радостными эмоциями. А блондин тем временем оглядел всех своих друзей. Джи уселась за установку и уже с готовностью крутила в руках палки. Джун держал в зубах медиатор, уже опустив руку на струны, первую песню он играл слэпом. Лео как раз отбежал от барабанов Джи и перекинул через плечо свою гитару. Когда Кай взглянул на Рэдо, то тут же встретился со взглядом его черных глаз. Рэдо кивнул. Они все были готовы. И теперь все оставалось лишь за Каем, блондину оставалось только улыбнуться, вновь обернуться к публике и, выхватив микрофон, кивнуть ребятам. Сейчас же послышались удары палка о палку Джи, а с четвертым ударом резко подключились все три гитары. Заиграла та музыка, в которой совсем скоро будут растворяться тысячи людей. Миллионы. Музыка, что заставляла людей тянуться ближе к сцене, и играли ее четверо обычных парней и одна совсем обыкновенная девушка. Может, снаружи они и выглядели как-то не привычно, но все они были такими же людьми, как и те семь тысяч человек, стоящие перед сценой. Все они умели любить, плакать, смеяться. У каждого были свои чувства, свои проблемы, да и как без всего этого выжить? Но они знали, чего хотят от этой жизни. И знали, как показать это всему миру. Музыка всегда была чем-то особенным, что объединяло совершенно разных людей. И рок-музыка была и есть слишком сильной для того, чтобы ее можно было слушать без содрогания сердца, играть, не вынашивая в себе самые безумные чувства. Рок играют пьяницы, наркоманы и люди с разбитой душой. Люди, что в своей жизни видели нечто большее, что не пожелаешь увидеть никому другому. И только музыка всегда давала выход этим чертовым чувствам. И вот они впятером тут. Играют свою музыку. Видят всю эту толпу, тянущуюся к ним. Это стоило того, чтобы пережить двенадцатичасовой перелет, долгое ожидание, и даже полтора часа в холодном ангаре. Это выступление должно было стать идеальным, и даже тогда, когда голос Кая непривычно сильно захрипел, блондин каким-то чудом сумел вывернуться. И кажется, только его друзья заметили его хрип и то, как он откашлялся, когда закончил петь. Кай с жадностью втянул холодный уличный воздух, чувствуя, как тонет в безумном вое толпы. Оглянувшись на друзей, он заметил на себе подбадривающую улыбку радостного Лео. А кроме этой улыбки чей-то взгляд. Шагая к бутылке воды, стоящей у барабанов Джи, он взглянул за кулисы, встречаясь с карими глазами. Нарей стояла там. Она смотрела на него с широкой и искренней улыбкой на губах, смотрела, крепко прижав руки к груди, смотрела так… словно бы счастлива. Просто счастлива видеть его на сцене и слышать их музыку. И Кай, улыбнувшись в ответ, снова вернулся к микрофону с бутылкой в руке. — Hi, Frankfurt! — прокричал он в микрофон, встречая ответный вой. — Let’s finish this night with our great music! Ok?! И снова шум, крик, вой, вздернутые вверх руки, и Кай довольно усмехается. — Well, let’s go! — и специально поджидая его слов, парни резко ударили по струнам, а Джи опустила палки на барабаны. Сегодня они выложились на полную. Пять песен были сыграны идеально, пусть ребят и напрягало то, что Кай постоянно пил воду и кашлял, он пел так, словно поет последний раз в жизни. И вот был сыгран последний аккорд, толпа зашлась криками, а ребята, отключив инструменты, попрощались с толпой и покинули сцену. Те секунды, что Кай шагал к кулисам, показались ему вечностью, а когда он скрылся от лиц зрителей, то все, произошедшее секундой назад, показалось одним долгим неосознанным сном. И от этого сна его пробудили не самым ласковым способом. Что-то адски тяжелое прыгнуло на спину, еще что-то повисло на шее, все это сопровождалось громким радостным смехом, а сам блондин, не удержав равновесия, грохнулся на пол. — Мать вашу! — выругался он, когда понял, что две тушки на нем принадлежат беловолосому гитаристу и барабанщице. — За что-о-о?! — Молодец, блондинка! — смеялась Энги, ероша его волосы и, немного подумав, села сверху на валяющегося на полу Кая и, поймав его лицо ладонями, наклонилась и крепко поцеловала в щеку. — Несмотря на час в холодрыге, как же я переживала! Умница мой! Все, свободен. И девушка вскочила на ноги. — Э, я тоже так хочу! — к ужасу блондина послышалось сбоку, и он широко распахнул глаза. — Лео, нет. Не вздумай! Нет! Лео, нет! Фу! Но беловолосый, явно позаимствовав смех у сатаны, повторил все действия Джи, целуя Кая в другую щеку. — Фу, господи, — скривился блондин. — Свали от меня! И Лео, продолжая смеяться, отстал от друга и гордо зашагал к остальным. Лежа звездочкой на полу, Кай тяжело вздохнул, глядя в потолок. — Это надо было заснять. Чужой голос прозвучал несколько внезапно, но блондин, немного запрокинув голову, уставился на стоящую рядом рыжеволосую девушку. Нарей улыбалась. Кутаясь в свою толстовку-платье, она внимательно смотрела на парня. Кай усмехнулся. — А ты меня не поцелуешь? — нагло выдал он, но Нарей только фыркнула и, сделав вид, что не услышала его слов, присела перед валяющимся блондином на корточки. — Вы хорошо выступили, несмотря на этот час в ангаре, — тихо произнесла она, и Кай, вздохнув, сел на полу и развернулся к девушке, придвинувшись поближе. — Как она? — Ребята отогревают ее в шатре. И тебе тоже пора бы пойти погреться. Подсчет итогов займет минут тридцать, поэтому объявили небольшой перерыв. — Вот как, — задумчиво протянул Кай, а Рэй, вздохнув, хотела было подняться на ноги, но блондин тут же возмущенно ее окликнул. — Эй, не делай вид, что не услышала, — усмехнулся он, и Нарей удивленно покосилась на парня. Наконец, поняв, о чем он говорит, девушка недовольно хмыкнула. — С чего бы мне тебя целовать? — Я хорошо выступил. — Но Нэн я же не целовала. — Жаль, Энги бы порадовалась, — продолжал нагло улыбаться парень, не отрывая взгляда от ее глаз. И вот Рэй снова фыркает. — Только потому, что ты хорошо выступил, — бормочет она. Если бы наивная Рэй понимала, что Кай просто издевается, она бы послала его куда подальше, но Рэй не поняла. А потому опустилась на колени, и, опершись о плечи блондина, быстро поцеловала действительно не ожидавшего этого парня в щеку. Только тогда она поднялась на ноги, окинула блондин усталым взглядом. — Иди, грейся, — напомнила она, уходя из-за кулис, а блондин так и продолжал смотреть ей вслед растерянным взглядом. Он смотрел, как она быстро шагала к выходу, наблюдал, как она поправляет копну рыжих локонов. — Все тебя перецеловали? Может, мне тоже присоединиться? Могу и Джуна попросить, — прервал его голос Рэдо и Кай, скривившись, обернулся к другу. — Вот умеешь ты момент испортить. Рэдо только вскинул брови, оглядел друга и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. — Думаю, — тихо произнес он, — нам нужно с тобой поговорить. Но позже. И Кай, стерев с лица улыбку, молча кивнул. Пока шел подсчет голосов, обе группы собрались в одном шатре. Когда они пришли, Нэнси там не было. Не было и Рэй, она повела подругу к бригаде скорой. После часа, проведенного в холодном помещении почти без одежды у Нэнси поднялся жар. Сама бы девушка вряд ли пошла бы ко врачам, а вот заботливые брат и сестра пнули ее, Нарей даже проводила. Так ее отсутствие объяснил Наой. Кай, шумно вздохнув, кивнул. — Все-таки, заболела, — тихо произнес он, растирая замерзшие руки. — Она сказала, что ты кашлял, как ненормальный, — нахмурился Нао. — Может, тебя тоже ко врачу отправить? — Не надо, — улыбнулся блондин. — Со мной все в порядке, это просто кашель, я захватил с собой таблетки. — Ну… — Наой с подозрением взглянул на Кая. — Хорошо, как скажешь, но если Нэнси придет и наедет на тебя, то я, если что, тебе говорил. — Как скажешь, — усмехнулся вокалист, а Кейт сунула ему в руки горячий чай. — Извини, — тихо произнесла она, скрестив руки на груди. — Нэнси ведь звонила мне. А я кинула трубку… — Ничего страшного, главное, что вы все-таки нас нашли, — тихо рассмеялся блондин, отхлебнув горячего чая. — И мне звонила, — тихо пробормотала Джи. — Но у меня были заняты руки. — Это чем же? — Восьмью хот догами, шестью гамбургерами, шестью картошками, — начала девушка, загибая пальцы на руке. — Шестью стаканами чая. Шестью соусами… — Понял, понял. Моя порция там хотя бы была? — Хрен тебе. — Подруга называется! У остальных телефоны были в сумках? — Ага, — кивнул Рэдо. — Больше никто не слышал. Только не вздумай нас обвинять, сам-то купился на детский розыгрыш. Каю оставалось только улыбнуться и продолжить греться о горячий чай. Ему было в некоторой степени жалко Нэнси. Сегодня ночью он узнал, что эта девушка на самом деле не та, за кого так мастерски себя выдает. Да и кто она вообще такая? Кем она приходится Рэй? Чем-то они были безумно похожи. Вот только блондин не понимал, чем. Сестра? Но тогда почему она смолчала? Подруга? Уже ближе, Кай ведь и с Рэдо похож очень многими вещами только из-за того, что они выросли вместе, и пусть так сильно отличаются внешне. А может, эта девушка приходится кем-то Наою? Кай не знал. И вся голова была забита сплошными догадками. Вот только сейчас, вспоминая все произошедшее в ангаре, Кай вдруг четко осознал: ему не хочется знать, кто она такая. Интересно, но не хочется знать. Пусть Нэнси останется просто Нэнси, пока она сама не решит, что ей надоело играть в эти игрушки с переодеванием. Да и что скажет Рэй, так переживающая за подругу, что каждый день таскает тонну косметики, лишь бы загримировать ее… Нэнси так и не вернулась до конца перерыва. Когда в шатер заглянула девушка из стаффа и попросила подняться за кулисы, что-то внутри скрутило органы в один большой узел. Музыканты переглянулись, Наой рванул за Нэнси, а все остальные зашагали за кулисы. Там уже собрались шесть остальных групп, и, едва появились они, последние, ведущий поднял микрофон и вышел на сцену, словив свою порцию приветственного крика. Сказав несколько длинных и совершенно непонятных фраз на немецком, он улыбнулся и перешел на английский, чтобы все точно его понимали. — Итак, — начал он. — Пришло время объявить результаты. Каждый из участников сегодняшнего фестиваля получит призы, но особым призами награждаются три первых места! Обладатели третьего места получат чек на две тысячи евро, сертификат на тысячу евро от музыкального магазина MusicWave и комплект железа Sabian! Обладатели второго места получают чек на пять тысяч евро, микрофон марки «Shure», две гитары «Epiphone» и комплект железа Sabian! А счастливые победители получат чек на десять тысяч евро, микрофон марки «Shure», три гитары «Epiphone», комплект железа Sabian! И, самое главное! Специальный приз от нашего спонсора — сертификат на запись альбома в студии «West», филиалы которой находятся в семи странах, так что, победители полетят в ближайшую, если не окажется студии в их стране. Итак, начнем! Ребята ошалелыми глазами смотрели на сцену. Они слышали, конечно, что на этом фестивале дарят дорогие и хорошие призы, но то, что только что было обещано, превосходило любые ожидания, казалось чем-то до безумия нереальным!.. Стоя за кулисами, Кай почувствовал, как ему на плечо забросили руку. Это была Джи. За ней Джун, Лео, Рэдо, Най… Все вшестером они стояли так, молча поддерживая друг друга, молча надеясь. Можно было быть уверенными в своих силах, но ребята прекрасно знали, семеро их соперников не менее сильны. Краем глаза Кай заметил знакомый силуэт. Оглянулся. Нэнси стояла совсем близко, ее руки крепко сжимали ее друзья. Она ведь чувствует сейчас то же самое! Так же сильно надеется!.. Сердце колотилось как бешеное. И вот ведущий развернул конверт. — Итак! Почетное третье место занимают!.. «Final legend»! Внутри что-то рухнуло, а за соседней кулисой раздался бешеный крик. Французы, что согласились выступить вторыми, а не последними, вылетели на сцену под общий радостный вой, а все остальные, все еще стоящие за кулисами, разделяли какие-то безумные чувства… С одной стороны уже нельзя было надеяться на третье место, более вероятное для всех. А с другой каждый лелеял надежду оказаться вторыми. — Второе место, — продолжил ведущий, вскрывая второй конверт. — Эй. Пока ведущий мучился с конвертом и разворачивал бумажки, Кай оглянулся в сторону. Это Нэнси окликнула его, стоя совсем близко, рядом. — Если мы не победим, я смогу свалить это на простуду? И Кай задумчиво улыбнулся. — Если ты свалишь, то свалю и я. — Идет, — согласно кивнула девушка, а ведущий развернул конверт. — Ох, как волнительно! — выдыхает он. — Для меня все это совсем неожиданные результаты! Итак, второе место занимает… Второе место занимают по слухам самые справедливые наши участники с их сногсшибательной вокалисткой! Sid! Is! Dead! Прошу на сцену! Нэнси, казалось бы, никак не отреагировала. Она продолжала стоять на одном месте, словно бы и не слышала ничего, пялилась куда-то перед собой, пока рядом с ней радостно заорали трое остальных участников. Нэнси была в шоке. Настолько сильном, что Наою пришлось за руку вытаскивать девушку на сцену. Он дернул ее на себя, потащил вперед, а Нэнси оглянулась на Кая, блондин готов был поклясться, что заметил, как широко распахнуты были ее глаза. Он смог ей улыбнуться, но волнение не покидало его, а вместе с волнением внутри все затягивалось в один тугой ком, а в груди невыносимо ныло. Он слушал, но не слышал, как вскрывается третий конверт, как ведущий снова глупо комментирует. Одно место. Среди них уже есть победитель, среди шести оставшихся за кулисами групп. Один победитель из шести… — И наши победители! — выкрикивает в микрофон мужчина. — Так пусть они выйдут на сцену, выйдут сейчас, или никогда!!! Now Or Never!.. Верили ли они в то, что сейчас услышали? Нет, не верили. Чувствовали ли они, как бьются их сердца? Нет, они остановились. Дрожали ли колени, сомкнулся ли тугой узел в животах? Нет, колени были ватными, а внутри полная пустота. Сон, не иначе. Так они считали, прежде чем первый из них, самый бешеный из шестерки не подал голос. — Вы все так молчите, словно это не мы победили… — тихо произнес Лео, а ребята переглянулись. И только тогда бешеная волна их собственного вопля явно лишила кого-то нервных клеток. Прыгая друг на друга, крича, смеясь, они вывалили на сцену, даже не сразу заметив, как толпа скандировала: «N-O-N! N-O-N! N-O-N!» Выбегая на сцену, они встретились с радостными взглядами SID. Не завистливыми, нет, ни капли. Они действительно были самой справедливой группой на этом фестивале, да и в жизни ребят, но сейчас это волновало их бесконечно мало, ведь там, у сцены, их зовет толпа, ведь это им вручают чек, тяжелые инструменты, сертификаты! Им… Но даже это не так важно, как-то чертово осознание, что их, именно их музыку кто-то выбрал лучшей! Лучшей… Они не верили в это еще очень и очень долго, даже когда все призы оказались в их руках. А Кай снова переглядывается с Нэнси, видит, как она усмехается, одними губами шепчет: — Ну что? Свалили на простуду?

***

Осознание того, что они действительно одержали победу в этом конкурсе пришло только когда на выходе со стадиона ребятам пришлось раздавать автографы. Первые в своей жизни автографы толпе людей, и расписываться всем впятером на плакате с большим черным вороном. Только тогда каждый из них понял, что только что они переступили ту невидимую черту, после которой они должны стать еще осторожнее, но… свободнее. SID они потеряли из виду. Ребята запланировали отпраздновать второе место походом по барам, это было их маленькой традицией. Взяв обещание с Наоя, что тот будет следить за сестрой и после баров они заглянут к ним догоняться виски, Кай со спокойной душой зашагал с друзьями в номер гостиницы. Все они были слишком вымотаны для похода по клубам или барам, а вот напиться в компании друг друга в их большой гостиной под хорошую музыку никто из них не был против. В гостиницу они завалились с радостным смехом, таща с собой новенькие гитары, упакованные в картон, новые тарелки, микрофон и прочие призы. Сложив все в одну из комнат, все шестеро расселись по диванам, доставая из рюкзаков купленные по дороге чипсы, сухарики, две бутылки виски, две бутылки рома, вино для не особо пьющей Най. Пусть они напьются в стельку, пусть утром будут мечтать сдохнуть, это все не важно. Раз уж они живут одним днем, значит и расплачиваться за это привыкли. Завтра вечером их ждет поход на выступление «Charred Wings», после этого для участников бесплатный вход в один из лучших андерграунд-клубов города. И только сейчас, имея все то, о чем мог мечтать музыкант, ребятам могли расслабиться. Да, они пили, да не представляли без чертовой выпивки свою жизнь. Да, курили прямо в номере, потому что было плевать на эти дурацкие правила. Громко смеялись, громко слушали музыку великих людей, музыку тех, благодаря кому теперь чувствовали такое удовлетворение, такую щенячью радость. Дети они в теле взрослых людей, или взрослые люди и вправду способны так искренне радоваться простой победе, не важно. Не имеет никакого значения. Их маленькая тусовка началась уже во втором часу ночи, через полтора часа они несколько притихли, но не переставали пить, смеяться, слушать музыку, всем скопом подпевать давно ушедшим из жизни людям. Вот и Кай сидел на диване пил темный ром прямо из горла, оглядывал своих друзей и думал, думал, думал… Все эти люди. Кем бы он был без них? Кем бы был без своего лучшего друга, что уже без сил валялся на диване, закинув на Лео ноги, и тихо смеялся шуткам друзей… Где бы они были с Рэдо, если бы одна ненормальная барабанщица не спустилась ради них по трубе со второго этажа, чтобы сбежать от представителей других групп и послушать их, никому не известных подростков с огромными невозможными мечтами?.. А что, если бы они тогда пришли чуть позже на прослушивание Marity? Решил бы тогда представитель крупного музыкального лейбла познакомить их троих с патлатым басистом, что был настолько смел, что на прослушивание приехал один с гитарой? Правда, из-за него пострадала Джи, да и девушка совершенно не была в восторге от такой компании, но, как говорится, стерпится — слюбится? Вон же они, сидят вдвоем на полу, ржут над чем-то, курят одну на двоих сигарету, последнюю в пачке Джуна. А ведь он до сих пор запрещает Джи курить ментоловые. До сих пор отбирает только что зажженную и сует ей свои, хорошие, дорогие сигареты. Хотя какая разница. Хорошие сигареты, или дорогие, они одинаково медленно и одинаково эффективно укорачивают жизнь. А Лео? Что, если бы этот чокнутый парень с татуировкой кролика из плей-боя на плече действительно и внутри оказался бы таким же непроходимым идиотом, которым кажется на первый взгляд? Нет, Лео просто прячет все за своей широкой улыбкой, бешеным взглядом, за своим жизнелюбием и радостью. А ведь ради ребят он каждый раз, каждый гребаный раз, выходя на сцену, терпит боль в переломанных пальцах, и даже сейчас Кай видит, как трясется его рука, держа стакан виски. А он смеется. Улыбается. Кай знает, когда они вернутся, он снова будет пропадать у Кейт, чтобы никто не слышал, как он лажает. И Кай бы отучил его от этой дурацкой привычки, но ведь для Лео это способ побыть с девушкой, которую бесконечно любит, несмотря ни на что. Среди них была еще и Най. Уже немного пьяная девушка, на которую пришлась целая бутылка вина, осушила за полтора часа чуть больше половины, хотя, для маленькой хрупкой Най ростом сто пятьдесят пять и весом сорок пять килограмм этого достаточно, чтобы запьянеть. Сколько же всего Най сделала для них! Они редко видят девушку без телефона, планшета или ноутбука. Как-то им всем довелось увидеть ее записную книжку, где даже на обед себе она выделила всего пятнадцать минут. Пришлось это исправлять, заставлять обедать вместе с ними, по часу, а то и полтора. А она продолжала работать, трудилась, как ненормальная, несмотря на кучи проблем в своей жизни. Это благодаря ей они тут, сидят и пьют, празднуют победу. Что, если бы она не решилась тогда обманным путем заставить их подписать соглашение на работу с ними? Взяла автографы, а на самом деле плотно привязала ребят к себе, умудрившись оправдать себя всего за два месяца. Был и еще один человек. Человек, что с самого начала иногда мелькал в их жизни, но делал маленькие, но незаменимые поступки, что поддерживали тогда, когда хотелось опустить руки. Это Нарей. Совершенно непонятная, наивная, безумная рыжая девушка, что готова была пойти на что угодно ради людей, которых она любит и ценит. Да, скорее, она сделала куда больше для Кая и для Джи, чем для группы в целом, но если бы только она знала, из-за чего иногда у лидера группы появляется вдохновение на песни… Да и ее поступок доказал, что она точно одна из них. Хрупкая девчонка ринулась защищать гитару, совершенно не беспокоясь за себя. Что, если бы не она? Вся их жизнь складывается их людей и их поступков. Вся жизнь — один огромный пазл с размазанной картинкой, и пазл с каждой минутой становится все больше, сложнее, запутаннее. Если бы когда-то маленькому мальчику не подарили фотоаппарат, то, став уже взрослым парнем, он бы не поймал в объектив темноволосую красотку. Если бы этого не случилось, то друзья того парня и девушки не познакомились бы. Тогда бы не появились Кай и Рэдо, не стали бы лучшими друзьями, не решили бы в один момент, наплевав на все, собрать группу. Не было бы ничего из того, что они все сейчас имеют. Ничего. — Эх, — тянет Джи, раскинув руки и упав на пол. — Знаете. Я так вас люблю! — О, Джи до первой стадии допилась, — усмехается Джун. — Всех любит. — Нет, серьезно! — отмахнулась девушка. — Зачем мне какие-то серьезные отношения, если у меня есть девочка и четыре мальчика! А, Рэй еще, две девочки! А с Кейт все три… Вот представляете, состаримся мы все такие! И будем как Мик Джагер и Кит Ричардс, только вшестером. Будем все вместе орать на Кая. Представляете, бабушка за барабанами! — Если хочешь быть бабушкой — бросай курить, — усмехается Рэдо, а со стороны дивана слышатся странные кашляющие звуки. — Что, блондинка? — лениво заметила Энги. — Подавился, дорогой? Я бы тоже подавилась, если бы стала бабушкой за барабанами. Кай усмехается. — Я себе это представил и хочу это развидеть. И да, Джи. Я тебя тоже очень люблю. — Вот! — выкрикнула барабанщица. — Единственный нормальный! Взаимностью отвечает! Кай снова улыбнулся. — Да-да, — отмахнулся он, поднимаясь с дивана. — Я сейчас приду. Он с улыбкой взглянул на друзей и направился к двери, ведущей в коридор. Но стоило ему повернуться к друзьям спиной, как усмешка слетела с его лица. Он наскоро зажал рот рукой, слыша ленивое Джуна: — Перепил что ли? Он не ответил. Захлопнул за собой дверь в коридор и только там, когда его уже никто не мог видеть, со спокойного шага мгновенно перешел на бег, продолжая зажимать рукой рот, пытаясь даже не дышать. Ванная была в конце коридора. Он распахнул дверь, ворвался в узкое маленькое помещение, даже не успевая захлопнуть дверь за собой прежде, чем кончился воздух и он позволил себе вдохнуть. Дверь он пнул ногой, чтобы та захлопнулась и только тогда отнял руку ото рта. Один вдох. Всего один. И он тут же заходится диким, громким, мокрым кашлем. Шатаясь и жмурясь, он сделал два неровных шага, лишь бы добраться до раковины, опереться о ее края руками. Новый приступ вырвался из его легких, принося раздирающую глотку и горло боль. Настолько сильную, что в глазах вмиг все потемнело, а Кай вцепился в края раковины, лишь бы не упасть. В какой-то момент показалось, что легкие сжались в ком с такой силой, что парень не мог даже пошевелиться без боли, даже когда кашель не на долго остановился, для того, чтобы поднять голову и посмотреть на себя блондину пришлось приложить массу усилий. Хрипло и шумно вдыхая и выдыхая душный воздух помещения, Кай неотрывно смотрел перед собой. Из зеркала на него глядел бледный, почти белый человек с широко распахнутыми ярко-синими глазами, испуганными, бешеными, а из уголка рта по подбородку медленно прочертила полосу крупная алая капля. Кай поднял руку и коснулся лица. Отнял. Посмотрел на свои пальцы, испачканные в чем-то алом, и лишь тогда его взгляд упал на раковину. Он с ужасом смотрел на белую керамику, испещренную алыми крапинками, словно кто-то махнул кистью после рисования кровавой баталии. Глядя на кровь, Кай даже не осознавал, как начинают трястись руки, а в глазах все начинает плыть, вертеться… И вот, смешиваясь с дикой болью, новый приступ кашля вырвался из легких наружу, не позволяя проникнуть даже болезненному стону, а комната перед глазами все продолжала кружиться, вертеться, как карусель в детском парке, и Кай даже не понял, куда исчез тот бледный человек в отражении… И почему все внезапно провалилось в холодную темноту.

***

Когда музыка на мгновение стихла, чтобы снова заиграла следующая песня, звуки чужого кашля коснулись ушей пятерых друзей, сидящих в гостиной. Они подозревали, почему Кай ушел. И теперь, затихнув, смотрели на дверь в коридор. — Это ненормально… Этот чертов ангар его подкосил, — пробормотала Энги. — Рэдо, может, скорую? — А что скорая сделает, таблеточки от кашля даст? — хмыкнула Най. — Как приедем, то надо будет отвести его к врачу. Что бы он там ни орал. Рэдо, ты справишься? Най взглянула на красноволосого. Тот неотрывно смотрел на эту чертову дверь. Слова Най он, кажется, пропустил мимо ушей, но, через пару секунд опомнившись, кивнул. Просто кивнул. И все. А кашель не смолкал. — Боже, бедный, — не выдержала Джи. — Надо приготовить ему чай и купить меда. Отставив от себя бутылку, девушка поднялась на ноги, встряхнула головой, отгоняя слабое опьянение, и уже хотела, было, направиться к зоне кухни, как со стороны ванной донесся какой-то неясный шум, как будто что-то упало. — Что это было? — Джи замерла, недоуменно покосилась на дверь. — Так, я пойду посмотрю. Блондиии! Милый! Надеюсь, ты там не мою косметичку уронил? И с этими словами девушка зашагала к коридору, даже не замечая, как Рэдо широко распахнул глаза, подался было вперед, но вовремя опомнился, и только продолжил пялиться на эту чертову дверь. Смотреть до тех пор, пока надрывный крик не разнесся по всему гостиничному номеру. — Кай!!! Переглянувшись, друзья мигом повскакивали со своих мест, побросали все, что было в их руках, гурьбой рванули в ванную. Что случилось?! Что произошло, почему Джи так кричала?! И все вопросы отпали сами собой, стоило только ребятам застыть перед дверью в ванную комнату. Их глазам предстала страшная картина. Кай валялся на полу ванной, покрытом светлой плиткой, крепко обхватив себя руками, сжимая зубы, корчась от боли. Из-за плотно сжатых зубов вырывались слабые стоны. Раковина, зеркало и даже его руки были испещрены кровавыми каплями. Джи сидела перед другом на коленях, крепко держа его за плечи и пытаясь растормошить. — Кай! Кай, господи, ты слышишь меня?! Кай!!! — Что за… — пораженно шепчет Джун, не находя больше слов, но кто-то с силой отталкивает его от двери. — Дьявол! Какого черта! — Рэдо буквально врывается в ванную, падает на колени перед другом и, отстранив Джи, ловит Кая за плечо и несильно бьет по щеке. — Эй! Кай, слышишь меня?! Мать твою, кивни! Ответа не последовало, но блондин приоткрыл глаза, Рэдо этого хватило. — Джун, Лео! Помогите мне поднять его! — Рэдо! — Джи вцепилась в руку друга. — Что с ним?! — Потом! — отмахнулся красноволосый, но, слава богу, Лео и Джун услышали его с первого раза и, подхватив Кая под руки, подняли того с пола. — Несите в комнату! Джи, ищи его рюкзак, быстро! Энги подрывается с места, опережает парней, врываясь в комнату блондина, куда Кая и приволокли. — Я вызову скорую! — крикнула Най, но голос Рэдо ее тут же одернул. — Не вздумай! Не поможет! — рявкнул он, включая свет в комнате. — На кровать его! И как только блондина опрокинули на подушки, Рэдо вновь оказался рядом, снова тормоша друга. — Не вздумай сейчас отключаться, слушай и отвечай. Понял?! Слабый, едва различимый кивок. — Сколько дней терпел?! Сука, Кай, я ударю тебя, если ты мне не ответишь! Будет хуже, я клянусь тебе! Кай, стискивая зубы, снова открыл глаза и с трудом прошептал. — Четыре… — Совсем рехнулся?! — прорычал красноволосый. — Джи, рюкзак! Черноволосая вмиг подскочила к другу, вручая тому рюкзак, из которого Рэдо почти не глядя вытаскивал вещи. — А таблетки когда пил? — Позавчера, — снова тихий ответ, и Кай вновь зашелся громким кашлем, пытаясь зажать рот рукой, но при попытке приподнять руку тут же тихо простонал и обхватил себя руками, переваливаясь на бок. — Рэдо, что происходит?.. — ошарашенно шепнул Джун. — Позже, — снова следует хладнокровный ответ. — Что значит позже?! — крикнул Лео. — Это серьезно?! — Я сказал — позже! — прорычал красноволосый, в одно мгновение переходя от небольшой паники к безжалостному хладнокровию. В тот же миг он достал из сумки небольшую пластиковую коробку, оттуда же извлек шприц и какие-то ампулы. И лишь увидев их, Джун едва не покачнулся на месте. — Что ты собираешься сделать?! — рявкнул он. — Не видно? Най, возьми вату и бутылек, протри сгиб локтя, а ты, Джун, затяни жгут на плече и заставь его несколько раз согнуть и разогнуть руку. Не будет реагировать — тресни хорошенько. Джи, принеси воду, Лео, достань три таблетки из оранжевой банки, заставьте его выпить. — Эй, я еще все понимаю… — сквозь зубы едва слышно шепчет Кай. Най и Джун сорвались с места. Девушка быстро выхватила из коробки вату и бутылек, вскрывая тот. — Это спирт? — ошарашенно шепнула она, но Рэдо даже не кивнул, в это время он молча вскрыл ампулу и набрал содержимое в шприц, щелкая по нему пальцами и выгоняя лишний воздух. И только тогда, когда Кай с трудом запил таблетки водой, красноволосый отстранив друзей, приложил иглу к сгибу локтя Кая и проткнул кожу, с первого раза находя нужную вену и распуская жгут. — Урод, — шептал он. — Хочешь довести себя — доводи, а нас не смей! Джун смотрел на Кая и Рэдо и не мог поверить глазам. Он был ошарашен. Сбит с толку. Он просто не понимал, что происходит, и отвлек его от этого Лео, что пихнул брата локтем и протянул тому коробку с несчастными ампулами, на которых красовалась желтая надпись, на этот раз не стертая, целая: «ко-де-ин». — Все, — наконец, произнес Рэдо, и, вытащив шприц, крепко сжал его в руке. Только тогда он, наконец, облегченно выдохнул, а Кай замер, словно бы провалился в бессознательное состояние, и только тяжело и хрипло дышал. — Он… поваляется так еще минут пятнадцать, — тихо произнес Рэдо, и на этот раз в его голосе не было тех стальных нот. Он поднялся с кровати, позволил себе взглянуть на друзей так, словно бы совершенно не боялся их взглядов, а на него смотрели четверо напуганных, сбитых с толку человека. Рэдо понимал, что теперь ему никуда не деться. Ни ему, ни тому идиоту, что лежал у него за спиной. — Выйдем в гостиную, оставьте его. Я все расскажу. Ребята неуверенно двинулись к дверям, продолжая оглядываться на Кая, но Рэдо терпеливо дождался, пока последний не выйдет в коридор и закрыл за собой дверь в комнату. В гостиной воцарилось молчание. Даже сесть ребята решились не сразу. Все четверо смотрели на Рэдо, ожидая объяснений. То, что произошло только что, точно нельзя назвать нормальным, и каждый это прекрасно понимал. — Рэдо… — первая подала голос Най. — Почему мы не вызвали скорую? — Они ничем не помогут. Мы сделали за две минуты то, на что у них ушло бы полчаса и дорога до отеля, — спокойно заявил парень. — Тогда, может, объяснишь, что это только что было? — прошептала Джи, и Рэдо, поджав губы и закрыв глаза тяжело вздохнул. — Не молчи! Но он молчал. Он словно бы собирался с мыслями, сидя на самом краю дивана. Эта гробовая тишина продолжалась минут пять, даже музыка в плеере выключилась, дойдя до последнего трека. В какой-то момент парень облокотился о колени, зарылся руками в свои красные волосы и снова тяжело выдохнул, только после этого поднимая взгляд. — Я даже не знаю, с чего начать… — тихо произнес он. — Но уже нет смысла молчать, наверное… — Вот уж точно. Что с ним произошло? Почему столько крови? Что ты вколол ему, черт подери? И что он выпил? — Джун, успокойся. — Успокойся?! Как ты себе это представляешь?! — Сядь, закрой рот, и слушай, — пояснил Рэдо, чуть ли не прорычав эти слова и только тогда он начал. — Что ж… Таблетки подавляют кашлевой рефлекс… А вколол… Хах… Вам было когда-нибудь больно до потери сознания? Вот ему — да. Только что. Я вколол ему кодеин. — Что это за хрень? Рэдо поднял на Джуна взгляд. — Помнишь, ты поймал меня в коридоре и в ярости расспрашивал, какого хрена у Кая столько шприцев? Ты думал, он наркоман, да? Лучше бы был наркоманом, хотя, кодеин это и есть слабый наркотик, вот только выписанный по рецепту… Это сильное обезболивающее, оно помогает бороться вот с такими приступами. Чуть позже после нашего знакомства три года назад, он начал делать уколы раз в десять дней. И сокращал период между инъекциями. И вот сегодня ему надо делать эти чертовы уколы каждый день. Из-за этого перелета, из-за сборов и прочей ереси Кай терпел четыре дня… — Но… Но зачем ему это, Рэдо? Зачем обезболивающее? — дрожащим голосом произнесла Джи, и Рэдо, измученно улыбнувшись, качнул головой и опустил взгляд в пол, вновь одной рукой зарывшись в волосы. — Вот это самое сложное, — тихо произнес он, не поднимая взгляда на друзей и крепко сжимая волосы в кулаки. — Никого не напрягает то, что три года назад он был дрыщ дрыщем, а сейчас, когда вы его затаскали по залам и тренировкам, он жрет в три горла и даже не толстеет? Никого не напрягает то, что он не переставая кашляет, начиная с нашего знакомства? Неужели за столько времени никто из вас не понял? — тихо шептал Рэдо. — Ну же, скажите это кто-нибудь за меня. Вы ведь догадываетесь теперь, верно? Скажите, я… я не могу… — Я скажу, не мучайся. Спасибо… Этот голос, так внезапно раздавшийся за их спинами, заставил всех разом обернуться к двери в коридор, ошалелыми глазами уставиться на блондина. Кай стоял у дверей, опираясь плечом на дверной косяк, все еще крепко обнимая себя руками, и Рэдо поднял на друга совершенно потерянный взгляд. А Кай, глядя на него, широко улыбнулся, насколько мог, но улыбка эта была до безумия виноватой, вымученной, усталой. Он до сих пор был бледен. Его руки дрожали, и даже стоять ему было как будто бы сложно, но он все равно давил из себя улыбку. Все равно смотрел на друзей своими глубокими синими глазами и его взгляд каждый из них словно бы чувствовал на себе. — Прости, Джи. Как Мик Джаггер и Кит Ричардс не получится, но я бы очень хотел… — продолжал улыбаться блондин, но было видно, как дрожат его губы. — Тут такое дело, — блондин замолчал. Он до боли закусил губу, и, через силу улыбаясь, продолжил, закрыв одной рукой глаза. И одна лишь его следующая фраза перевернула с ног на голову весь сегодняшний день, в одну секунду обесценила все те дурацкие призы, лежащие в одной из комнат, в одно мгновение отрезвила их головы и заставила абсолютно все мысли напрочь испариться. — Простите, что вы узнаете об этом вот так вот, но так уж вышло… Я не наркоман… Просто колоть обезболивающее каждый день — это единственный способ жить с раком.