Шоу «Хороший мальчик» - VIP-статус

Данный текст не является пропагандой. Все упоминания являются частью художественного повествования, не призывают к действиям и поддержке запрещенных действий и движений. Только для лиц старше 18 лет.

— Доброе утро!       Третий Рейх заворчал, сильнее кутаясь в пуховое одеяло и уползая на безопасную сторону кровати. Союз хохотнул, легко приподняв край и щекотнув обнаженную ступню. Грозное вздымание белого вороха совершенно не смутило и он бесцеремонно сорвал его. Немец сел вертикально, убирая с глаз смоляные пряди и холодным тоном произнёс: — У тебя есть три секунды. — На что? — Совеиы недоуменно склонил голову. — Раз. — Мне нужна мотивация для бега, иначе… — Два. — Серьезно, что ты мне сделаешь в одних трусах? — Три.       Рейх схватил мужчину за руку легко, даже слишком для своего веса, опрокинув в кровать. Советы ошарашенно захлопал ресницами, примирительно выставив ладони. Немец оседлал его, зло сощурившись: — Мы уже обсуждали сущность понятия «хронотипа», и что если некоторые «жаворонки» будут слишком громко чирикать, то «сова» может взбеситься к чертям собачьим и сожрать наглую птаху.       Он выжидающе смотрел в лицо коммуниста, тщетно пытаясь заметить зачатки осознания в глазах. Но тот лишь выдохнул: — Ты такой сексуальный, когда злишься.       Немец тяжко вздохнул, проведя ладонью по лицу раздраженно-усталым жестом. — Мне просто скучно одному, — Союз хмыкнул. — А ты спать до обеда можешь.       Рейх повёл плечом, нехотя оправдываясь: — Я все же привык… к ночному образу жизни. — Месяц уже прошёл, — тот огладил его бедро.       Рейх податливо кивнул, сощурившись. Облизнувшись, провёл линию от тонкого и кривого шрама на своей шее ниже, к обнаженному мощному торсу. Тонкие пальцы коснулись ширинки на джинсах. — Ёпрст! — СССР вдруг вскочил, одновременно магическим образом мягко уложив немца на кровать. — Совсем забыл!       И ничего не объясняя, сбежал куда-то из дома. «В прошлый раз хоть повод придумал», — немец закрыл глаза, раздраженно сведя брови к переносице.       Третий Рейх лениво следил за Союзом, который оживленно о чём-то спорил с соседом, продолжая пилить ветку яблони. Расположившись на цветастом пледе и подставив белоснежную кожу лучам солнца, он о многом думал. Особенно на мысли наталкивал обнаженный мускулистый торс коммуниста, покрытый глянцевой плёнкой пота и игра мускулов. Клыки сжали нижнюю губу до легкого алеющего следа — Советы смотрелся преступно возбуждающим. Только все это великолепие держалось отдалено от бывшей вебкам модели, чего тот совершенно не понимал.       Когда СССР явился в его дом, признался в любви и вцепился пламенным поцелуем — Рейх ожидал бурного продолжения в кровати и тихого «спасибо-пока-не пиши мне». Но вместо этого, коммунист, нацеловавшись вволю, с горящими глазами заявил: «Будешь жить у меня!». И в общем-то так и получилось.       Рейх был не против по ряду причин. Первое: он жил в убогой квартирке в самом нищенском районе Берлина. Второе: у него было критически мало денег и приходилось, буквально, крутить задницей ради них. И третье — почему нет? Что его держало в родной стране? Ничего. А жить за счёт наивного дурачка (см. бывшего врага) в довольно приятном месте и без забот — слишком заманчиво. И в роли «папика» Союз был далеко неплох — любой каприз тут же исполнялся, не трогал своего сожителя вообще ни по каким поводам и был чертовски хорош собой. Хотя последнее даже расстраивало немца. С каждым днём все больше и больше.       Советы вообще словно и не воспринимал его, как сексуального партнёра. Не трогал, не целовал, что уж стоило говорить о более решительных действиях. На все попытки совращения, поступал как ранее утром — любой глупый предлог и сбегал из поля зрения часа на три. Рейх искал логику в его поступках, но тщетно. Видимо уровень развития разума у Союза был слишком за гранью понимания. Как можно толковать его поступки, если каждую ночь он говорил «Люблю тебя» и ложился спать в гостиной на диван?       Немец тоскливо вздохнул, переворачиваясь на спину: радоваться стоит. А ему тошно почему-то.       Что-то со всей мощью четырех килограмм обрушилось Рейху на живот и грозно мяукнув умчалось вдаль. — Чёртов кот! — вскрикнул немец, усевшись вертикально и зло зыркнув на притаившуюся в кустах усатую морду. — Он не специально, — Союз подошёл к Рейху, стряхивая с плеч опилки. — Я его спугнул. — Все он специально, — он потёр живот.       СССР уселся рядом с ним, вытерев тыльной стороной ладони пот со лба. — Откуда у тебя столько дел берется, — проворчал Рейх, протягивая бутылку холодной минералки.       Советы пожал плечами, громко глотая шипучую воду. Напившись, громко выдохнул и, улыбнувшись во всю ширь, произнёс: — Участок и дом всегда требуют внимания. Иначе все одичает. — Я дичаю, — буркнул немец куда-то в сторону. — Ась? — Жарко, говорю! — Рейх толкнул его ногой. — Перегрелся, стрелок?       Союз засмеялся, придвинувшись чуть ближе. Немец невольно положил скрещенные руки на поджатые колени. Он до сих пор чувствовал себя не комфортно, представая перед коммунистом без атрибутов, скрывающих шрамы. Проще было, когда постоянно что-то засовывал в себя и пыхтел всякие сексуальные словечки. В такие моменты он был обнажен телом, а не естеством. Словно и не значило ничего, чем вот так вот с открытым лицом и в совершенно обычных шортах сидеть перед ним. — Я это… — Советы виновато улыбнулся. — Сегодня уеду. Надолго. У нас что-то вроде встречи бывших социалистических государств. — Большая коммунистическая попойка? — Да, — СССР хохотнул. — Да, так правильнее будет назвать. — подумав, он добавил. — Хочешь со мной?       Рейх одарил его прямым взглядом, иронично приподняв бровь. Тот тут же нервно усмехнулся, потерев подбородок. — Да это же в прошлом, — Союз толкнул его плечом. — За былое нас никто не осуждает. На то мы и не люди. — Всё равно, — немец сдержано улыбнулся. — Твои друзья и твоя компания. Мне там не место, объективно. Но, спасибо.       Изящная рука коснулась чуть влажного мощного бицепса. Алые зрачки словно переполнились не солнечным светом, а более томным и манящим отблеском луны. Бледные губы приблизились к губам Союза для мягкого и глубокого поцелуя. Но тот быстро чмокнул его, ловко поднимаясь на ноги. Рейх, еле сдерживая ярость, сощурился, готовясь высказать всё, что думает. СССР, вовсе не замечая негативных эмоций, жизнерадостно произнёс: — Я в душ! — подмигнув, добавил. — Сделаю окрошку на обед!       Негативный настрой, как ветром сдуло и аристократическое лицо просияло: — На квасе? — На квасе.       Рейх и сам не понял, как ему до чуть ли не оргазмических спазмов понравилось это гастрономическое извращение. Холодный суп на лимонадно-хлебном напитке оказался очень по вкусу довольно притязательной немецкой душе, да и в целом кажется не было ничего, что мог бы плохо приготовить СССР. «Во всем идеален, гад!» — с определенной завистью подумал бывший нацист, укладываясь обратно на плед. Единственный недостаток Советов был в том, что он игнорировал такого неидеального Рейха. Хотя, может и не недостаток. — Доброго дня!       Молодой и звонкий голос отвлек Рейха от мрачных дум. Приподнявшись, немец заметил у калитки местного участкового. Нехотя, он поднялся, вальяжно подойдя.       Участковая Екатерина Соловьёва только-только выпустилась из академии и была еще не испорчена тяжелой, монотонной работой. Улыбчивая, всегда учтивая и очень деятельная. Рейху было жалко этого белокурого ангела, ведь в этих тихих и унылых местах та попросту зачахнет. — Союз ушел уже в дом, — Рейх мило улыбнулся ей. — Позвать? — Ах, нет, — служительница закона чуть покраснела. — Я к вам…       Немец иронично приподнял бровь. Это чудесное создание хвостом вилось вокруг Советов, стоило тому появиться в поле ее зрения. Поначалу Рейх списывал это на ее миниатюрность и особенности местных алкоголиков, что кажется питались самогоном вприкуску со стероидами. Но увидев один раз, как ангелочек в синей форме с писком «простите-извините» опрокидывает на лопатки самого здорового дебошира — он все понял. Радовало, что Союза даже не смотрел в сторону Соловьевой, лишь изредка ласково улыбаясь или по-отечески трепля плечо. Может, в это время он думал о детях.       Рейх чуть не прыснул со смеху, вспомнив как недавно приезжал Россия в гости. Застав полуголого Рейха верхом на не менее раздетом Союзе (было жарко, они смотрели телевизор и началась борьба за пульт), он задал резонный вопрос: «какого?». Получив не менее вразумительное «такого», пожелав счастья и круглосуточных аптек с полным запасом смазок, укатил в закат. — Понимаете… — тем временем заговорила Екатерина, теребя ремешок кобуры. — Вы же ему друг и хорошо его знаете…       Немец не удержался от ехидной улыбки. Друг. — Так- так, — он положил ладони на верхнюю планку ворот и чуть прогнувшись, уложил подбородок на них. — И чем же я могу вам помочь, товарищ участковый?       Девушка встрепенулась, ещё гуще покраснев, нерешительно пролепетала: — Вы… знаете что ему нравится? В плане, девушек. Типаж там к примеру…       Рейх крепче сжал зубы, чтоб мило не пропеть: «Дорогуша, ему нравятся женщины как не женщины, мужики, короче говоря». Но сдержал порыв, посчитав, что эту легковерную и так легко обведет. Не потому, что видит в ней угрозу, а просто так. Для профилактики, чтоб неповадно было. — Ох, товарищ Соловьёва! — немец грустно поцокал языком, покачивая головой. — Боюсь проблема у вас! Понимаете, ему нравятся женщины… в форме. И это я не про погоны.       Девушка кивнула, но судя по сияющим глазам надежды не теряла: — А какой формы? — Идеальной. Шара.       Соловьёва удивленно склонила голову, хлопая длинными ресничками: — Шара? — Видели картины Рубенса?       Увидев утвердительный кивок, многозначно протянул: — Вот такие нравятся.       Участковая задумчиво прижала палец к губам. Рейх понадеялся, что голова у неё отлично варит и самоуважение выше любовного интереса. — А… — Соловьёва подняла указательный палец, продолжая задумчиво смотреть куда-то себе в ноги. — Как в плане прически или одежды? — О! Тут ещё интереснее, знаете. Восьмидесятые всё-таки для него очень и очень важное время. Сердечно важное. Понимаете? Стоит вам вылить на голову лака на приличную озоновую дыру и надеть ядерно-розовые лосины — весь ваш! — Правда? — Что мне стоит врать вам?       «Совершенно бесценное удовольствие!», — добавил про себя. — Вы мне очень помогли! — Екатерина хлопнула в ладоши. — Спасибо вам огромное! — Чем могу, — разворачиваясь, мурлыкнул Рейх. — Удачи…       Заныривая в дом, еле-еле не разразился злобным смехом. Но ограничился лишь сладко растянутой улыбкой и блаженным хмыком. Кот Василий подозрительно покосился на него из приоткрытого шкафа, продолжая делать кошачьи дела в немецкие кроссовки.