Шоу «Хороший мальчик» - VIP-статус

      Рейх так сильно ворочался в кровати, что в какой-то момент все, кроме матраса, оказалось на полу. Раскинув руки-ноги звездочкой, он всматривался в деревянный потолок. Снаружи зашуршали кусты, донеслись отголоски лая дворовых собак и вновь комнату заполнила густая тишина. Немец приподнялся на руках, чуть подавшись вперед, взглянул на часы в гостиной. Флуоресцентный циферблат показывал заполночь. Глубоко и тоскливо вздохнув, бывший нацист встал с кровати.       Рейх прихлебывал чай, мстительно ухмыляясь. На него с соседнего стула, зло взмахивая ещё мокрым хвостом, щурился Васька. Конечно, проделка кота не осталась незамеченой. С фразой «Раз придётся стирать кроссовки, постираю и виновника», Рейх легко изловил пушистого бунтаря и вполне эффективно помыл его под душем. К удивлению, котяра только орал дурным голосом, но когти и зубы в ход не пускал. Рейх немного расчувствовался и после дал бандиту пару кусочков колбасы, когда тот забился под диван сохнуть и строить дальнейшие коварные планы. — Ну, — немец почесал того за ухом. — И чего со мной дружить не хочешь, зверь?       Тот лишь угрожающе быстрее замахал хвостом. Рейх убрал руку, хмыкнув: по одной победе за день. Теперь хоть кот пах лавандой, а не рыбой и местной помойкой.       Телефон мелко завибрировал. Рейх взял в руки потрепанный временем смартфон (Советы предлагал купить новенький, но немец сентиментально-трогательно любил эту рухлядь), озадаченно всматриваясь в экран. Сообщение было от Японской империи: Извращенец островной 01:32 «Куда пропал, Малейн?».       Немец раздраженно сжал технику, оскалившись. ЯИ в отличии от него в тюрьме не сидел, сохранил все привилегии и статус. Было странно, но пронырливый азиат умудрился найти его в мире виртуального стриминга для взрослых и стал одним из vip-подписчиков. Запросы у него были удивительно экзотичные чаще всего: Рейх как вспомнил — так вздрогнул. Начиная от невинного «называй меня учитель», заканчивая живыми осьминогами… Вы 01:35 «Я завязал. Извини, учитель ┐(￣∀￣)┌» — ответил немец.       Владение каомодзи¹ очень нравилось Рейху, ему казалось, что сообщения тогда приобретают совершенно издевательский тон для Японской империи. Ведь теперь никто не боялся могущественного монарха, больше ассоциировали его с сомнительным творчеством и увлечениями. А он бедняга и слова сказать не мог, хотя бы один намёк на былую агрессию — бандеролью в Китай. Там с преступниками разговор короткий. Извращенец островной 01:40 «Серьезно? Кто тот счастливчик, что выкупил твою задницу?».       Рейх закатил глаза. Впрочем он попал в точку, толку от подобного злиться? Не успел немец выложить карты на стол, как ещё раз телефон провибрировал: Извращенец островной 01:42 «Сделаешь последнее одолжение? Сессия на прощание?».       Лицо бывшего нациста приобрело абсолютно нейтральную эмоцию и он быстро набрал: Вы 01:45 «Ни за что (･ω<) Не пиши мне».       И телефон покорно замолчал. Рейх даже обиделся: вот... и после всех вечеров купания в молоке и обжимания с моллюсками так просто его оставил в покое?       Из коридора донеслись звуки, похожие на то, что кто-то старался попасть в замок и открыть дверь. Немец настороженно вслушался, тихо поднимаясь из-за стола. Но после «избушка-курья ножка итить твою налево, жопу открой», расслабился. «Кто-то знатно налакался», — ухмыльнувшись, подумал он. И виновник не заставил себя ждать: — О, а что не спим-с? — Союз сощурился, прислоняясь к стене.       Тело его явно стремилось в горизонталь. Рейх поправив края футболки, легко поднырнул к нему. — Пойдем, — мило мурлыкнул немец, подталкивая его к кровати. — Тебе-то явно надо баиньки. — Не хочу, — капризно фыркнул он.       Рейх чуть не пошатнулся. Дыхание у того цвело роскошным букетом ароматов наливок. — Я тебя и не спрашиваю. — А вот не хочу!       И в подтверждение своих слов крепче уцепился за дверной наличник. Немец иронично приподнял бровь, прицениваясь как поудобнее схватить того. Советы сощурившись, почти любовно прижимался щекой к точке упора, хотя ноги у него явно разъезжались в неэлегантный шпагат. — Союз нерушимый… — рассматривая лунки своих ногтей пропел Рейх. — РеспубликСвободныхСплатилаНавекиВеликаяРусь! — тут же громко и чётко подпел коммунист, выпрямившись по стойке «смирно» и прижав одну руку к сердцу.       Чем и воспользовался немец. Ловко обогнув его, приобняв одной рукой, как бычка потянул подальше от злополучного проёма.       Он толкнул СССР и тот бревном рухнул на матрас. Ворча что-то на древне-пьяном диалекте, почти не сопротивлялся, пока Рейх освобождал его от вымоченной в алкоголе рубашке и полурасстегнутых брюк. Закончив, разочарованно взглянул на оставшегося в одних трусах Союза. Раскрасневшийся, с осоловевшим взглядом и так эффектно вздымавшейся мощной грудью — картина, заставившая Рейха нервно вздрогнуть от искр желания. Только он не гимнастка, чтобы на бревне вертеться, да и какой в этом смысл? Видимо его очередь спать на диване. Пока немец швырял обратно подушку и одеяло, совсем не заметил, как вокруг талии сомкнулись руки. Один рывок — оказался под пылающим жаром телом и перед пьяно сверкающим взглядом. — Добрый вечер, — томно выдохнул Советы. — Ну, — Рейх ухмыльнулся, легко обхватив ногами широкую поясницу. — Добрый.       Он выжидающе замер. Вид у Союза был крайне решительный. Даже опустил руку на его бедро, нетерпеливо-алчно стиснув. — Ах! — решил поддразнить немец. — Как грубо, Союз…       СССР тут же отдёрнул руку и сам шарахнулся в другой угол кровати. — П… прости-извини-виноват, ч… прости, — залепетал он, тщательно пряча взгляд и сжавшись. — Да что с тобой?! — немец зло оскалился. — Почему ты шарахаешься от меня?!       СССР помотал головой. — Если я тебе противен, зачем тащил к себе в дом? — Рейх сложил руки на груди.       В груди противно лизнуло, как слизняк прокатился от горла к сердцу. У всего есть предел. Даже у упавшего ниже некуда немца были границы дозволенного и терпимого. — Ты мне нравишься! — Союз встрепенулся, даже, кажется, протрезвел. — Даже больше, чем нравишься. Поэтому… сторонюсь. — Не вижу логики. — Понимаешь, у меня… проблемы с этим. — Да ну? — Рейх приблизился к нему, резко опустив руку к его паху. — По-моему тут все очень даже беспроблемное.       Он сжал эрегированный член через ткань трусов. Советы схватил его за кисть и крепко сдавил пальцами. Взгляд у него вдруг отяжелел, недобро сощурился. Немец испугался, можно сказать аура угрозы от партнёра ощутимым потоком накатила на него. — Понял, — Рейх деликатно освободил свою руку. — Спокойной ночи, Союз. — Рейх. — Не надо.       Он закрыл дверь в спальню за собой. Донесся шум возни, нерешительный топот ног. Усталый, печальный вздох. Скрипнули пружины кровати и всё затихло. Рейх разочарованно вздохнул. Стало невыносимо паршиво на душе. Устроившись на диване, который было совершенно не с руки расстилать и как-то возиться с предметом мебели, кое-как прикрылся пледом.       Как ни странно, но ночью он плохо спал не из-за катастрофически дискомфортного ложа. Ворочался он больше от неутешительных дум.

***

      Рейх сидел на кухне. Хотя скорее тоскливо лежал грудью на столе, рассматривая на запястье синяки и изредка отбрасывая нечесаные волосы с благородного бледного лба. Рядом мирно жужжал вентилятор. Кот Василий пристроился недалеко на подоконнике, составляя молчаливую компанию. Дом заполнял жар летнего солнца, аромат скошенной травы и луговых цветов. В такие моменты у многих душа поет и нежится, но только не разбитое немецкое сердце.       Рейх впал в апатию. СССР вовсе перестал попадаться ему на глаза, засветло уходя из дома и возвращаясь глубокой ночью. Оттого бывший нацист больше уходил в себя и все чаще посматривал через телефон на личный банковский счёт, прикидывая, что лучше: вернуться в Берлин или переехать в другой город России? В этом доме он ощущал себя чужим, лишним и попросту ненужным.       Со двора донеслись обрывки разговора и звонкий девичий смех. Рейх заинтересованно выглянул, чуть отодвинув тюль:       Соловьёва умилительно сложив руки за спиной очаровательно улыбалась Союзу, который и вовсе был весь в восхищении перед ней. Не удивительно: натурально лежащие блондинистые кудри, трогательный белоснежный сарафан без изысков и совершенно неброский макияж. Участковая излучала сказочную девичью красоту. И коммунисту явно было подобное по вкусу. «Ну, — уже не находя сил для злости, просто приняв как должное, думал немец. — Дурочек в полицию и не берут». Понаблюдав за воркованием, устало развернулся спиной, усаживаясь обратно. На коленки опустилась рыжая тушка. — О, здорово, — бывший нацист слабо улыбнулся. — Докатился, меня усатое недоразумение жалеет.       Кот лишь потоптавшись, тряхнув хвостом, деловито уложился на его колени, поджав лапы. Рейх почесал его между ушей и медитативно поглаживая, подумал, что в принципе во Владивостоке неплохо жить. Япония под боком… — Эй.       Немец даже ухом не повёл, продолжая поглаживать кота. Васька недовольно фыркнул в сторону хозяина. СССР почесал себя за ухом, виновато пряча взгляд. — Слушай, Рейх. — Забудь, — темно-алые зрачки мягко сверкнули огоньком тоски. — Я всё понял. У тебя просто синдром какой-то. Одни дурачки собак-кошечек спасают, а ты подобрал бывшего нациста. — Нет у меня никакого синдрома, — Советы присел рядом с ним. — Тогда зачем ты меня сюда притащил? — немец дёрнулся, отчего кот, мяукнув, соскочил и убежал в открытое окно. — Поиздеваться? Решил что шрама маловато будет?       Рейх поднялся на ноги, решительно направившись в спальню: — Не переживай, завтра… эй?!       Союз схватил его за руку, резко прижав к себе. — Да заканчивай уже с этим индийским цирком! — немец зло оскалился. — Отпусти! Вон нашёл уже себе божьего ангелочка.       СССР удивленно поднял брови домиком. — Соловьёва! — Рейх дернулся, но коммунист крепко держал его. — Ты прям слюной чуть ли не капал! — Она милая, — Советы еле увернулся от прямого удара в челюсть. — Но не больше! — Уж извини что мордой не вышел! — Рейх раздраженно указал на свои шрамы. — Не от хорошей жизни знаешь ли эта красота! — Ты комплексуешь? — Да ты один сплошной комплекс для меня! — немец с размаха наступил ему на ногу.       Союз матюгнувшись, отшатнулся. Воспользовавшись заминкой, Рейх продолжил свое следование, но коммунист вновь проявил сказочную прыть. — Да стой ты, — он крепко обнял немца. — Я виноват! Но из лучших побуждений так поступал! — Отвали!       Схватив за талию, Советы легко его закинул себе на плечо. Пока немец ругаясь на чем свет стоит пинал и бил кулаками куда мог дотянуться, СССР вошёл в спальню. Уложив драгоценную ношу, навис над ним. — Ой, не утруждай себя! — Рейх сжал ноги и крепко обхватил себя руками. — Вот только секса из жалости мне не хватало. — Не из жалости, — Советы поджал губу и глубоко вздохнул. — Я люблю тебя. Поэтому и шарахался. — Я, повторюсь, не понимаю твоей логики.       Коммунист прикусил губу, мягко коснулся бледной щеки. Рейх звонко шлепнул его ладонь. — Либо словами говоришь, — немец уперся коленом ему в пах. — Либо у тебя действительно появятся проблемы по этой части.       СССР сменился в лице, эмоция растерянности слетела, как взмах крыла бабочки. Он убрал руку от желанного лица, переложив на колено. Пальцы осторожно скользнули вниз, к украшенной шрамами щиколотке. Любовно оглаживая, он наклонился, легко коснувшись губами кривого шрама на шее. Рейх чуть подутих в душе: слишком искренне, слишком. Прикрыв глаза, в ответ нежно убрал рыжие всклоченные пряди с веснушчатого лица. Советы приподнялся, перехватив его ладонь, любовно чмокнул бледнеющие синяки. — Прости меня, — коммунист улыбнулся. — Я не хотел причинять тебе боль. Но не могу сказать… язык не поворачивается, понимаешь! Словно спазмом сжимает. Но мне не нужен никто кроме тебя… не могу потерять.       Рейх нахмурился, зло фыркнув: — Так покажи хотя бы в чём твоя проблема. — Ладно… — глаза коммуниста нехорошо блеснули. — Дашь мне добро на все мои последующие действия?       Немец заинтригованно взглянул на него. Такой тон. Рейх был столь падок на тайны, что разом забыл и про свою ревность и про обиду. Тут скрывался по меньшей мере масонский заговор. Он настороженно спросил: — Надеюсь… без колюще-режущих? — Без. — А ты вчера на рынке что покупал? — Рыбу? — тут настала очередь заинтригованно пялиться Союзу. — Окуня. — Живого? — Мёртвого. — Надеюсь, вот без него обойдемся? — Э… — Уж извини такую интригу нагнал! — Рейх более расслабленно улёгся под ним. — Нет, тут всё без такой экзотики, — СССР прокашлялся. — Я не услышал слово «да». — Да, — немец облизнулся. — А «стоп слово» нужно? — Никакого стоп слова, — зловеще шепнул Советы, наклоняясь.       «А вот это звучало страшно», — подумал немец, податливо приоткрывая губы.       То, как сейчас поцеловал его коммунист очень сильно отличалось от прошлых. Если все нежности до того были похожи на длинные и мягкие капли дождя, сейчас это было как дикий бросок волн бушующего океана. Просто расслабиться под таким натиском не выходило, хрипло глотая собственное дыхание, Рейх старался попасть в его ритм. Советы обхватил рукой под горло, несильно сжав, заставляя откинуть голову и алчно душа под страстным напором. Коммунист так ярко и так искусно отдавался процессу, что у немца поплыло перед глазами и невольно из груди поднялся стон. На сладкое протяжное «ах», Советы открыл губы шире, щекотнув нежную кожу чужих уст. Язык гибко скользнул между аккуратных клыков, сплетаясь с другим в мокром трении. Вторая рука до этого совершенно недвижимо покоившаяся рядом, дернулась, резко схватив края футболки на немце. Рейх не отстраняясь, попытался дрожащими пальцами раздеться. Но только неуклюже ворочался, неосознанно потираясь обнаженным животом. СССР с коротким рыком, не дав ему даже опомниться, разорвал футболку голыми руками. «Охтыжбожемой!» — выдохнул бывший нацист от такого, невольно чуть отстранившись. Советы воспринял это как попытку к побегу: схватив длинные ноги за щиколотки, дёрнул на себя, одновременно сдирая бельё с него прочь. Рейх, мягко говоря, опешил от такого дикого напора. Настолько, что замер бревнышком. Одно дело, когда в комнате один, а партнёр где-то в тысячах километров от тебя — можно из себя хоть кого строить. И невинного ангела, и настоящего дьявола, и повелителя «стояков», и покорного раба. Но сейчас растерялся… да и сравнится ли игра за деньги с настоящей бурей чувств?       Лежа «солдатиком», тяжело дыша, наблюдал, как СССР медленно обнажился и, замерев, ненадолго оценивающе взглянул на него. Коммунист хмыкнул, хищно облизнувшись. Рейх вздрогнул, когда он снова навис. Союз властно схватил его за шею, грубо и с сочным прихлюпыванием вобрав губы в порывистый поцелуй. Немец задрожал, ощущая на себе весь жар его тела и особенно упиравшийся в живот пульсирующий орган. Возбуждение переполнило его, пальцы взметнулись цепляясь когтями за покатые плечи. — Царапаешься? — с хрипотцой выдохнул Советы, проведя языком по нижней губе и чуть укусив её. — Плохой мальчик.       Не успел Рейх хоть что-то промычать в ответ, как его грубо перевернули на живот, заламывая руки. Немец оказался вжатым лицом в кровать, кисти заныли от такой грубости. Придерживая его одной рукой, коммунист хорошо поставленным замахом звучно шлепнул белоснежную ягодицу. Рейх вскрикнул, задрожав: это было больно, но боль почему-то не жгла, а наоборот вспыхнула багровым цветком удовольствия. Он невольно прогнулся, раздвигая ноги. Советы снова его шлепнул, тут же сжав ягодицу чуть оттянул, сминая, как кусок теста. Наминая, оглаживал, ненароком еле касаясь нежной области между бедер. Снова шлепок, ещё и ещё. Советы подходил к этому делу с расстановкой, меняя агрессивную ласку на более трепетную, плавно и поочередно. Рейх восторженно мычал, прогибаясь до хруста и подставляясь под руку. Когда белоснежные бедра начали краснеть, как фонари в одноименном квартале, Союз вжал заломленные руки плотнее к пояснице. — Сильнее прогнись, — томно шептал сквозь рычание коммунист. — Так, чтобы я видел твои родинки.       Немец покрылся пунцовыми пятнами. Безумный коктейль «Молотова» из смущения, жажды и вожделения разгорался в нем, скапливаясь дрожью в каждой клеточке тела. Его собственный член болезненно пульсировал, соприкасаясь с подтянутым животом — так и хотелось взмолить, чтобы он хоть самым кончиком пальцев коснулся его. Он послушно прогнулся, напряженно замерев. Союз отпустил его руки, приказным тоном процедив: — Руки держи, ноги не смыкай.       Рейх запылал с удвоенной силой, послушно замерев. Тело взмокло, он постоянно облизывался, громко дыша. Советы наклонился к его бедрам, двумя руками играючи сжимая болезненно красную кожу. Быстро лизнул, восторженно слушая надрывный вскрик, крепко укусил ягодицу. Немец замычал, смаргивая тут же набежавшие слезинки. СССР любовно поцеловал укус, плюнув на плотно сомкнутое кольцо мышц. Положив свободную руку на член Рейха, другой начал размазывать влагу. — М… может смазку? — дрожа пролепетал немец.       В ответ ему был лишь ещё плевок. Палец туго вошёл, тут же агрессивно двигаясь внутри. — У тебя было до того много со смазкой, — мстительно шепнул Советы, проталкивая второй палец и яро водя свободной рукой по члену бывшего нациста.       Рейх зашёлся в стоне с хрипами, вцепляясь зубами в ткань простыни. СССР медленно, с садисткой расстановкой растягивал его, другой рукой почти трогательно нежно лаская. У немца помутнело в глазах, все вокруг словно заполняла пульсирующая дымка.       Союз вошёл резко и без предупреждения. Рейх громко вскрикнул, разъединив руки, вцепился в простынь, отчаянно пытаясь отстраниться. — Лежать! — рявкнул Советы, схватив его волосы, намотал на кулак и натянул.       Немец, зажмурившись и прикусив собственную губу до крови, прогнулся на все свои анатомические возможности. Союз наклонился, другой рукой крепко сжав его шею, жарко зашептал: — Не страдай, сам напросился… своей сладкой и такой податливой задницей напросился, — с каждым словом он делал плавный, мучительно долгий толчок. — Тебе это нравится? Нравится же. Сам же причитал, что ни одна игрушка с моим членом не сравнится. Да?       Немец согласно застонал, сжимая в кулаках ткань. СССР укусил его плечо до алеющего следа, тут же длинно лизнув до самого уха. Зарывшись носом в чёрные волосы, шумно вдохнул. — Сладкий… — шептал он, двигаясь. — Громкий, преступно горячий… хороший мальчик, постони для меня.       Рейх двинул бедрами навстречу, постанывая. Союз одобрительно зарычал. Резкое движение и немец оказался снова вжатым лицом в кровать. Советы навалился сверху, крепче обхватив его под шею. Почти всем весом лежа на нём, покусывал хрящик уха, медленно двигаясь внутри. Плавное движение бедрами и вся мощная длина почти целиком выходила из туго сжатых стенок и вновь входила до самых возможностей. СССР сжал его горло сильнее и начал двигаться постепенно набирая скорость и амплитуду. Рейх шептал что-то неразборчивое, хрипя и постанывая. Чувство захлестнуло его от самых пылающих сладкой болью мышц до макушки. Легкая асфиксия удваивала эффект, как и тяжелое дыхание над самым ухом. Союз вколачивался в него, оставляя засосы и укусы везде, где мог дотянуться. В какой-то момент замер, отстранившись. — Посмотри на меня.       Немец послушно открыл глаза, хотя пелена застила взгляд. Обернувшись, посмотрел в его лицо. Другое, но все равно знакомое. Желанное. — Да… — зашептал Советы, схватив его за бока и заставляя перевернуться. — Да, чёрт возьми, теперь я вижу… настоящий твой взгляд.       Рейх, сжимаясь от смущения, перевернулся на спину. СССР жадно вцепился поцелуями: шея, ключицы, щиколотки. Рука то и дело деловито касалась напряженного члена немца, твердым движением приласкивая его. — Пожалуйста, пожалуйста… — шептал как в горячке Рейх. — Что? — прошептал Союз, убирая смоляные пряди с мокрого лица и медленно лизнув большой шрам на щеке. — Твой… ух, — бывший нацист спрятал лицо в ладонях.       Впервые ему почему-то было невыносимо неловко. Похабщина застревала, хотя казалось он мог целые поэмы на подобные темы сочинять и не в таких позах.       СССР обхватил его руки, без силы, но уверенно разведя в стороны. Взгляды пересеклись. Советы снова поцеловал его, уже чуть мягче, без укусов и языка. Целуя, он неотрывно смотрел в лицо немца, удобно устроившись между его ног. Рейх слабо вздохнул, когда он отстранился. — Может, — Союз обхватил его подбородок, чуть сжав. — Хороший мальчик исполнит обещание… покажет, как надо скакать на члене хозяина, а? — Да… — немец облизнулся, мягко прикоснулся губами к его шершавым пальцам. — Да, хозяин.       СССР довольно ухмыльнулся, укладываясь. Рейх оказался сверху, подрагивая и горя внутри от смущения. Тонкие пальцы обхватили член Союза. Он медленно уселся, чуть ли не воя от потрясающего чувства заполненности. Заскулив, прикусил губу. Советы шлепнул его, призывая к действиям. Рейх послушно двинулся. Плавно. Медленно. Коммунист выдохнул лестное «да», жадно осматривая бледное тело. Немец двигался плавно, закрыв глаза и откинув голову. Ему нравилось смаковать это ощущение напряжения внутри себя, сильные пальцы на талии, нетерпеливо сжимавшие кожу, и словно прожигающий похотливый взгляд.       Союз уложил его на бок, устав от вальсирующие медленных движений. Рейх охнул, чуть обернувшись. Союз изогнулся, вновь вовлекая в страстную румбу движений языка и губ. Его бедра заходили как поршни. Комнату наполнили влажные вульгарные звуки шлепков, вздохов и бессвязных слов понятных только в созвучии с бешено бьющимися сердцами.       Они высосали друг из друга все соки, оставив лишь утихающее в комнате эхо оргазмических возгласов. Рейх тяжко дышал, вслушиваясь: болело все. Но боль была лишь еле слышной фальшивой нотой в гимне сладкой неги. СССР лежал рядом, мягко перебирая его волосы. Немец немного растерялся: словно два человека. Жил с одним, отымел по «самое не могу» другой. «Есть биполярное расстройство, — подумал он, прислушиваясь к Советам. — А это? Сексполярное? Ничего не понимаю». — И… ах, — он попытался перевернуться на спину, но все заломило, пришлось оставить попытки. — Твой постыдный секрет?       Советы вздохнул, нежно погладив его щеку. — Мне крышу сносит, — он выглядел очень несчастным. — Словно и не я вовсе. Грубый, злой. Мне говорили, что словно прошли через руки насильника…       Рейх встрепенулся, взглянув на него. Как можно такое говорить? Да грубоватый секс, не ванильное копошение на кровати, но сравнивать с подобным? С какими идиотами (идиотками) он занимался сексом? — Тем более я не хотел… с тобой, — Союз совсем раскиснув, поник. — У меня только от одного изгиба, одного взгляда твоих глаз всё полыхало. Но я не хотел, чтобы ты чувствовал себя вещью в моих руках. Только не ты.       Немец усмехнулся, все-таки усевшись, прижался к нему. СССР наклонился к его губам, нежно поцеловав. Плавно, мягко, снова приятные капли дождя. Напоследок коротко зацеловал укус на нижней губе, проведя цепочку к шрамам на подбородке и перейдя к щеке. Он зарылся в ворох черных волос. — Все хорошо, — Рейх погладил его рыжие вихры. — Я не чувствовал себя вещью. Есть пара моментов , над которыми стоит поработать…       Советы жалостливо скосил взгляд на него. — Но я кончил, — шепнул ему в ухо Рейх, с придыханием. — Как никогда в жизни ни кончал. Как будто до оргазмической Вальхаллы довёл…       Немец лизнул загорелую шею, с наслаждением ощущая как тот мелко задрожал. Коммунист трепетно обнял его, укладывая голову на белоснежное плечо. — Такой умный, — нежно ворковал Рейх, поглаживая широкую спину. — Но такой дурак, что скрывал от меня это. Я уже хотел уйти… — Я бы тебя не отпустил, — буркнул Советы.       Немец лишь согласно расцеловал его скулу. Невольно начал дремать, подумывая, что футболку всё же жалко. Но горящий от шлепков зад было жальче больше. Но что поделать: вполне скромная плата за лучший секс в жизни. *** — Пока мужики!       Трое механиков тут же каждый на свой лад запротестовали. — Кудыть?! — вскликнул один из них. — Только-только разогнались! — Извините, — Союз почесал затылок. — Дома ждут!       И помахав рукой, поспешил по улице в сторону своего дома. Трое проводили его расстроенным взглядом. — Я слыхал, что он с товарищем Соловьёвой… — Не! Она на неделе от Петрова предложение приняла. — А куда тогда? Кто его там дома ждёт кроме этого парня патлатого?       Мужчины задумчиво уставились каждый в свою стопку.       Советы открыл дверь домой, закусив губу. Предвкушая, он не спеша прошёл в гостиную, тут же направившись в спальню, на ходу скинув рабочую куртку.       Рейх уже заждался его. В комнате были задёрнуты шторы, мягко горела гирлянда, играло что-то ненавязчивое с динамика компьютера. Он покачивая возмутительно соблазнительными бедрами, обтянутыми в латекс, улегшись на животе, вертел в руках цепочку поводка. Медленно, смакуя каждую секунду «до», он поднял свой томно сверкающий взгляд. — Я заждался, — вкрадчиво произнёс он. — Хозяин. — Хороший мальчик, — СССР присел на колено рядом и нежно рыкнул в приоткрытые губы. — Люблю хороших мальчиков.       Рейх послушно влился в глубокий поцелуй, предвкушая как они проведут этот вечер и как наутро будут ослабленные и разнеженные лежать в кровати. И таких вечеров и таких утренних часов у них ещё будет очень, очень и очень много. Авторские бла-бла: Большое спасибо за прочтение этой работы! Надеюсь вам понравилось, буду очень рад если вы поделитесь своими впечатлениями в комментариях к работе. Так же приглашаю вас ознакомиться с другими моими работами в профиле Так же спасибо бете за труды! А поверьте, трудится со мной приходится много :,) До новых встреч!