Медовый месяц

«Сладкие чувства» (При оформлении главы использованы картины Стива Уолкера и Юлиуша Левандовски) Цяо Кенан умел пить, а выпив, прекрасно держался. От природы скромный, он не любил создавать проблемы другим людям. Он выпивал очень сдержанно, всегда знал свою меру и если чувствовал, что подошёл к краю, сразу останавливался. Даже если сталкивался с необходимостью продолжать пить, он предпочитал подождать, пока хмель отступит, а потом мог выпить ещё раз уже по второму заходу. Поэтому до сих пор никто ещё не видел Цяо Кенана по-настоящему пьяным. Никто не видел. Но с некоторых пор Лу Синьчжи снедала идея посмотреть, как будет выглядеть Цяо Кенан, если его напоить до невменяемого состояния. Как раз об эту пору кто-то из клиентов подарил ему бутылку крепкого виски премиум класса. При виде её у Цяо Кенана даже глаза засверкали. Заметив этот жадный блеск, Лу Синьчжи, не долго думая, предложил: — Хочу напоить тебя и посмотреть. — Что? — Цяо Кенан удивился, — И что приятного в том, чтобы смотреть на пьяного… Наверно, тебе не доводилось возиться с пьяными в стельку, это так ужасно, что и столетняя любовь не выдержит, рухнет вмиг. Но дело совсем не в этом. Просто никто бы не посмел поручить пьяного «заботам» Лу Синьчжи, он вполне мог устроить подопечному такую карусель, что человек не увидел бы солнца завтрашнего дня. — Ничего страшного, я с удовольствием на тебя посмотрю, к тому же, сто лет — это такая малость, всего лишь один волосок с девяти быков. (九牛一毛 — jiǔ niú yī máo — один волосок с девяти быков; идентично русским идиомам: капля в море, ничтожно мало, всего ничего, с гулькин нос, кот наплакал). Лу Синьчжи говорил с таким видом, будто владел несметными запасами времени, которым конца не будет. Цяо Кенан только вздохнул, слегка покраснев: — Ты… «Интересно, он сейчас понял, что сказал ужасные слова? Если для него сто лет любви такой пустяк, как волосок с девяти быков, это значит… Ай!» — Ладно, ладно, только я не буду слишком много пить, потому что я не знаю, чего от себя ожидать. Так что, если что, ты за всё отвечаешь. — О.К. Они договорились и на всякий случай даже соглашение подписали. Вечером в конце рабочей недели Лу Синьчжи накупил алкоголя всех видов и сортов и притащил домой: красное виноградное вино, пиво, японское саке, водку… и всё это исключительно по причине сказанной Цяо Кенаном фразы: «Нет, постой, ты хочешь меня напоить только этой бутылкой виски? Я, конечно, могу притвориться пьяным, но чисто для виду». Лу Синьчжи задумался, «значит, говоришь, притворишься… теперь такого количества алкоголя на 50 party хватит». Тем более, очень легко напиться, если смешивать разные виды алкоголя. Цяо Кенан в принципе никогда не возражал против выпивки и увидев такое изобилие, пришёл замечательное расположение духа. Они расположились прямо на ковре перед журнальным столиком, друг против друга, как на поединке. — Начнём с пива и виски? — Наливай. Лу Синьчжи тоже умел пить, он пил наравне с Цяо Кенаном, однако, и объём выпивки был не маленьким. В мгновение ока они опустошили дюжину бутылок пива и бутылку виски. Первый раунд закончился, но оба ещё считали себя вполне трезвыми. Цяо Кенан не удержался и спросил: — Ну как, весело наблюдать, как человек напивается? Лу Синьчжи сжал губы и не ответил. Не важно, как будет проявляться опьянение возлюбленного, он хотел это видеть, тем более… Цяо Кенан всегда держался очень независимо и никогда не полагался на его поддержку, хотя в большинстве случаев Лу Синьчжи заботился о нём, и любимый принимал его заботу. Но Лу Синьчжи далеко не глуп, разве он не понимал, что партнёр просто не может отказать ему в эгоистичном желании проявлять хорошее отношение? Внешне выглядело так, будто Лу Синьчжи заботится о нём, а на деле это Цяо Кенан послушно принимал все его капризы и выполнял все его желания. Лу Синьчжи не осмеливался озвучивать свои мысли, но такая ситуация его немного пугала. Он боялся быть отвергнутым, боялся, что парень может не подпустить его к себе, боялся, что тот решит уйти, и он ничего не сможет придумать, чтобы остановить его. Сейчас Лу Синьчжи предположил, что если он сможет великодушно принять молодого любовника независимо от того, в каком безобразном виде он перед ним предстанет, возможно, в будущем это станет для него одним из козырей. В конце концов, он привык всё просчитывать. Лу Синьчжи, вытянув губы, прихлёбывал вино. Покосившись на него, Цяо Кенан понял, что мужчину опять что-то гложет, но допытываться было лень. Он знает его не первый день. Характер у Лу Синьчжи тяжёлый, въедливый и дотошный, ему нужно во всём докопаться до самой сути, за один день это не пройдёт. Самое главное, пока чувства Лу Синьчжи неизменны, он не сможет расстаться с ним, теперь он в этом уверен. Время показало, что нет необходимости клясться в вечной любви, многословные объяснения неизбежно наскучат человеку и опустошат твоё сердце. Так думал Цяо Кенан и улыбаясь, потягивал вино. «Ай, подумал бы ты хорошенько, быть пьяным — это такая морока… тут тебя и тошнит, и похмельем мучишься, ты даже сам не знаешь, во что можешь превратиться по пьяни, и эта неизвестность ужасает». Цяо Кенану приходилось ухаживать за перепившими, определённо, это самые неприятные воспоминания в его жизни… он хотел выполнить желание Лу Синьчжи увидеть его пьяным, и хотел хоть сколько-нибудь понять, зачем мужчине это нужно. Хм-м. Цяо Кенан узна́ет. Он выпил бокал и налил снова. Второй раунд: три бутылки виски, бутылка виноградного вина, две бутылки саке. Лу Синьчжи уже основательно развезло. Он прекратил пить и перешёл на чай, спросив Цяо Кенана: — Ты ещё не пьян? Цяо Кенан: — Есть малёк. Он поднял руку с бокалом и указательным пальцем слегка повращал возле виска: — Здесь уже всё винтом, обычно на этой стадии я прекращаю пить. Лу Синьчжи обвёл взглядом пустые бутылки, валяющиеся рядом, прикинул, сколько ещё осталось — совсем не много. Он не знал, доволен он или нет, однако, столько выпить, пожалуй, и слону не под силу… — М-мм… Что-то жарко стало, — Цяо Кенан осушил бокал вина и снял рубашку. Кожа на груди уже порозовела, под дымкой розового цвета смутно виднелись оставленные несколько дней назад засосы. Соски парня пока не стояли, но коричневые ареолы под воздействием выпитого уже налились кирпично-красным цветом и припухли, как будто только что расцелованные, это выглядело очень соблазнительно. У Лу Синьчжи заныл подбородок, как у человека, почуявшего запах вкусняшки, он уже обдумывал, что сначала: лизнуть, всосать, покрутить (и трахнуть печенье OREO?). (Прим. переводчика: Видимо, в Китае шла та же реклама: сначала покрути, потом лизни… обмакни…). Он не сомневался, что Цяо Кенану доставит удовольствие любая ласка. Любимому всегда нравились игры с сосками, не важно, какие, иногда даже самые извращённые, ему всё было мило. Цяо Кенан сделал глоток вина и заметил жгучий взгляд Лу Синьчжи. Его губы приподнялись в улыбке, кончик пальца макнулся в бокал и перенёс холодную каплю вина на ключицу, потом медленно переместился на грудь и обвёл вокруг соска. — Нравится? Кадык Лу Синьчжи подпрыгнул, отражая судорожный глоток. — М-мм… — тихий, длинный стон слетел с губ Цяо Кенана, его тонкий палец нажал на сосок, добиваясь его эрекции, а когда сосок встал, он схватил его двумя пальцами и выкрутил. Подушечка большого пальца потёрла вершину соска, изо рта вылетел новый сдавленный стон: — О-оо, да-а… Дыхание парня участилось, влажные глаза не отрываясь смотрели на мужчину. Глаза увлечённого этим непристойным зрелищем Лу Синьчжи пылали адским пламенем. В эту минуту Цяо Кенану нравилось думать, что во всём мире между небом и землёй остались только они двое. Старший возлюбленный пожирал взглядом каждый сантиметр его тела, парню было и стыдно, и сладко ощущать себя магнитом, мощно притягивающим мужчину, сладко чувствовать в себе ту власть, которая заставляет сердце любовника биться сильнее… Цяо Кенан улыбнулся и прекратил непристойную забаву своих пальцев, встал на четвереньки, выгнул спину, словно кошка и обогнув столик, переместился к Лу Синьчжи. Подняв голову, заглянул ему в глаза: — Гэ-э… У тебя уже встал, да? Лу Синьчжи замер, как зачарованный глядя на откровенное кокетство Цяо Кенана. Несмотря на это, в нижней части всё жило своей жизнью и самопроизвольно крепчало. Слова Цяо Кенана вырвали его из оцепенения. Лу Синьчжи молчал, но в его горячем взгляде Цяо Кенан уже видел ответ. Он чуть стянул с мужчины пижамные штаны и увидел торчащие во все стороны грубые, чёрные лобковые волосы. Не утерпел, широко открыл рот и прикусил клок, волосы защекотали губы и лицо… Эрекция Лу Синьчжи так натянула ткань белья, что конец бесцеремонно упирался в кадык Цяо Кенана. Последний специально потёрся кадыком, а потом и лицом о напряжённую плоть, чувствуя, как тяжёлыми толчками туда приливает кровь, как орган раздувается и рвётся на волю, а затем резко стянул трусы. Крупный, тёмно-фиолетовый член Лу Синьчжи вылетел, как артиллерийский снаряд и крепко ударил Цяо Кенана по лицу, на что парень удивлённо и обиженно проговорил: — Больно… Конечно, не настолько больно, как члену — самому уязвимому мужскому месту. Лу Синьчжи едва не умер, Цяо Кенан даже посочувствовал ему, ведь по сравнению с собственными ощущениями, тому было гораздо больнее… во всех отношениях. Однако, Лу Синьчжи, подумав, что мог бы ещё миллион лет дожидаться, чтобы парень так ластился к нему и заигрывал, с любовью и нежностью погладил его щёку, подвергшуюся атаке, и ласковым, бархатным голосом спросил: — Правда больно? Давай, брат тебя полечит. Цяо Кенан захихикал: — Давай. Поднялся и обняв Лу Синьчжи за шею, плотно прижал пострадавшую щёку ко рту мужчины. Лу Синьчжи раскрыл рот и всосал гладкую щёку, а потом расцеловал всё его лицо и стащил с него штаны, почти совсем твёрдый член подскочил и упёрся в трусы. Лу Синьчжи поступил очень просто: вместе с трусами стал напрямую дрочить затвердевший член парня. Привыкший без стыда и громко выражать чувства, Цяо Кенан сейчас тем более не стеснялся: — Да… А-ах… Так хорошо… Растирай ещё сильнее… О, как хорошо… Конечно, хорошо, как это может быть плохо? Лу Синьчжи ускорил движения, захватил ртом мягкое ушко Цяо Кенана и втянул; прикусил и снова втянул. Цяо Кенан одной рукой вцепился в его спину, а другой крепко прижал его затылок, на опьянённом лице сверкали влажные, чёрные глаза, переполненные похотью, источая волнующий блеск. Видя его состояние, Лу Синьчжи вернулся к его губам, втолкнул язык и облизал чувствительное нёбо парня, одновременно стаскивая с него трусы. Цяо Кенан, помогая ему, вытянулся в струнку со стоном: — А-ах… Левая рука Лу Синьчжи помогала ему кончить, а правая с любовью оглаживала упругую, крепкую задницу, наслаждаясь её гладкостью. Он любил абсолютно всё в этом человеке: каждый его волосок, каждый пальчик, каждую ресничку; все его черты, все реакции, проявления чувств — всё переполняло его любовью и желанием. Занимаясь любовью с ним, каждый раз, кроме вторжения в его тело, ему хотелось и руками, и губами, и языком ощущать его всего и сразу, прикасаться везде, владеть, обладать — осталось только разжевать его и проглотить. Вы только посмотрите, сейчас ему даже своего младшего братишку трогать не надо, ему и так хорошо. — Ах! — вскрикнул Цяо Кенан, когда длинный палец Лу Синьчжи пробрался в шов между ягодиц, надавил на эластичный сфинктер и разгладив на нём каждую складочку, погрузился в кишку, вонзившись в чувствительный бугорок. Там ещё не смазано и довольно сухо. Мужчина огляделся вокруг — смазка валяется под телевизором (почему там…?) Вроде бы не далеко. Он прикинул, не следует ли пойти и взять? Обычно он всегда очень терпелив и использует самые разнообразные способы, чтобы заставить парня увлажниться естественным путём, однако, сегодня… Возможно, хмель брал верх, ему было невтерпёж, и даже это крохотное расстояние казалось очень далёким, а ему не хотелось отпускать любимого даже на секунду. Поэтому Лу Синьчжи вынул палец из задницы Цяо Кенана и опрокинул его под себя, попутно разбрасывая в стороны мешающие пустые бутылки. Он наклонился и нырнул головой между ног парня, принимаясь энергично вылизывать его заднее лоно любви. Торчащий вертикально напряжённый член Цяо Кенана тыкался прямо в растрепавшуюся чёлку мужчины. — Да-аа… — нетерпеливо простонал Цяо Кенан. Очко немело и зудело под ласками плотного, шершавого языка, поясница млела, от неё кругами разбегались волны сладкого тепла. Цяо Кенан очень любил эту изысканную ласку, не важно, где именно облизывал его мужчина, ему нравилось, очень нравилось, но ТАМ нравилось особенно, как будто его целовали прямо в сердце, и бессильная нега растекалась по всему телу. Он не удержался и сильно ущипнул себя за левый сосок, в ответ сердце болезненно и сильно толкнуло в грудь, и он не знал, как смягчить эту боль… — Гэ… Скорее… Скорее вставь мне… «Хочу, чтобы ты вставил, я так хочу, чтобы ты вставил… Мы так давно этим занимаемся, что можно пресытиться, но я по-прежнему бесконечно жажду этого человека, отчего так?» — Гэ… Гэ… Низкие, бархатные нотки этого призыва отражали крайнюю степень нетерпения и звучали как мольба. В этом состоянии можно мириться с такими проявлениями эмоций, и в некоторых аспектах можно всё равно продолжать считать себя мужчиной. Лу Синьчжи не хотел причинять ему боль и всё-таки настоял на применении смазки: — Потерпи чуть-чуть, ладно? — М-мм… Цяо Кенан тихо взвыл, в голове вместо мозгов какой-то сосуд с кипящей водой шумел и булькал, выпуская пузыри, в которых напрочь выкипали мозги. Лу Синьчжи не собирается удовлетворять его, ладно, тогда он всё сделает сам. Он вынырнул из-под Лу Синьчжи, подмял его под себя, немедленно накрыл ртом давно уже находящееся в полной боевой готовности орудие мужчины и принялся громко и энергично сосать. Одновременно он нашарил бутылку с недопитым вином, плеснул себе на ладонь и вылил на свой анус. Лу Синьчжи шарахнулся в испуге: — Детка… — Ну же… Лицо Цяо Кенана пылало от выпитого, остатки сознания сосредоточились на достижении немедленного «контакта». Он набрал побольше слюны, плюнул на конец партнёра и размазал слюну по стволу кончиком языка. От подступившего головокружения у него шумело в ушах, кишка, обожжённая алкоголем, зудела. Цяо Кенан надавил ладонью на грудь Лу Синьчжи и опираясь на неё, приподнялся, а затем сам засунул член Лу Синьчжи в свой анус. Полностью поглотив орудие, он шумно дышал широко открытым ртом. Лу Синьчжи быстро сориентировался и поменял позу, придерживая парня за талию. Между ними всегда было молчаливое взаимопонимание в вопросах секса, они всегда действовали слаженно и гармонично, словно их тела были хорошо подогнанными шестерёнками какого-то единого механизма. Слегка изогнутый в нужном месте член мужчины мягко проехался по простате парня, и Цяо Кенан сразу издал восторженный крик. Его поясница расслабилась, у него было такое ощущение, что в нём нет дна. — О-оо… От ноющей боли внизу брызнули слёзы. Лу Синьчжи с беспомощным сожалением сжал его талию: — Ну почему ты такой нетерпеливый? И словно в наказание ущипнул его за задницу, отчего кишка сразу сжалась. Цяо Кенан обнял его, прижался губами к губам и размашисто задвигался, скользя по члену и лихорадочно выдыхая прямо в рот Лу Синьчжи: — Я люблю тебя… я люблю тебя… я люблю тебя… Лу Синьчжи в диком изумлении взял в ладони его лицо. Он видел, что парень окончательно потерял голову, его глаза налились кровью, взгляд мутный, блуждающий, щёки пылают багровым румянцем… Он совершенно пьян. Обычно Цяо Кенан не говорил таких слов, считая, что чем чаще их повторяешь, тем меньше их ценят, поэтому сказал только однажды, на Новый год. Кто бы мог подумать, что по пьяни он так расщедрится. Радости Лу Синьчжи не было предела, он снова и снова целовал парня, а внизу его «вечный двигатель» постепенно набирал скорость. — Скажи ещё раз… — Да… Я люблю тебя… Я люблю тебя… Гэ… Еби меня сильнее… Конечно же, Лу Синьчжи слушал и наслаждался. Он приподнялся и схватил парня за талию, а его член бесперебойно сновал снизу-вверх, прицельно вонзаясь в простату Цяо Кенана со всем мастерством и силой, на какую был способен. В изнеможении Цяо Кенан обнял обеими руками его голову, от удовольствия его буквально трясло, а изо рта рекой текла слюна, заливая подбородок. Лу Синьчжи слизывал его слюну с подбородка, а потом переносил её на задорно торчащие соски Цяо Кенана, втягивал их в рот и слегка прикусывал. Это место у Цяо Кенана чувствительнее члена, вслед за каждым втягиванием и прикусом сразу сокращался его анус. Головка его члена упиралась в живот Лу Синьчжи, блестящий живот двигался, головка тёрлась о него, увлажняя обильной естественной смазкой выпуклые мышцы и делая их ещё рельефнее. Лу Синьчжи заключил его в объятия, и твёрдые мужские соски отчётливо ткнулись в его грудь, это непристойное ощущение вызывало мягкий зуд в месте соприкосновения. Он поцеловал Цяо Кенана: вверху сплелись два языка, а там, внизу, где плотные оболочки кишки тесно обхватили член — это то место, где они могут быть вместе, совсем вместе. Вероятно, выпитое сказывалось. Лу Синьчжи тоже чувствовал себя пьяным, вернее, окончательно опьянённым этим молодым мужчиной, невероятно одержимым им… Невозможно с ним расстаться, нужно использовать все средства, чтобы оставить его рядом с собой, а лучше найти время, чтобы выехать за границу и там зарегистрировать брак с ним… Цяо Кенан старомоден, пусть этот шаг будет чисто номинальным, но это даст ему уверенность в будущем и чувство защищённости. А ещё лучше было бы родить ребёнка. Его безудержная фантазия разгорелась до предела, и он вдруг спросил: — Сокровище, роди мне ребёнка… Хорошо? Будь это в обычное время, Цяо Кенан определённо обозвал бы его кретином, но сегодня он был настолько пьян, что просьба Лу Синьчжи показалась ему совершенно естественной. Он обнял его и сладко-сладко прошептал: — Хорошо… Пусть я забеременею… Кончай в меня… Не важно, насколько это осуществимо в реальности, но какого мужчину не воспламенили бы подобные слова? Лу Синьчжи стиснул парня в объятиях, а его член отозвался ещё более стремительной атакой. — Ах… А-аа… Цяо Кенан сжал живот, напряжение в нём достигло предела, потом он стал мягким, и по пояснице побежали мурашки. Вместе с волнообразным сокращением заднего отверстия из уретры прерывистыми толчками потекла сперма; он уже вполне привык в сексе кончать, не трогая член. Поначалу было трудно, однако, через некоторое время тело научилось, каким образом можно получать наслаждение от заднего отверстия. Распробовав однажды это удовольствие, оно закрепило его на уровне рефлекса; иногда он использовал руку, чтобы дать себе выплеснуться, но уже не получал от этого полного удовлетворения. Как можно уйти от этого мужчины? Кого бы он ни встретил позже, ему больше никто не подойдёт, это тело просто никого не примет. Порой он думал, что этого боится не только он, но возможно, и Лу Синьчжи тоже? Казалось, оба беззвучно спорили, кто кого больше любит, осталось только замочить друг друга в банке с мёдом, чтобы ничего, кроме сладости, не чувствовать и так и существовать дальше… — А-аах… — тихо простонал Цяо Кенан, подходя к кульминации, из его уретры потекла светлая жидкость. При первом оргазме его J, in, g-жидкости просто вытекали, теперь была настоящая эякуляция, густая, белая сперма забрызгала животы его и партнёра. Сразу после оргазма отверстие невероятно чувствительно к вторжению. Бурное дыхание Цяо Кенана не успокаивалось, анус сразу резко сжался. Ствол Лу Синьчжи оказался стиснут, как в капкане; пришлось поднять повыше ноги Цяо Кенана, чтобы анус немного расслабился, только тогда он смог двигаться. Член мужчины набух и окреп, Цяо Кенан уже знал, что это признак того, что он сейчас кончит. Лу Синьчжи тихо застонал, уже подкатывала эякуляция, а его член находился не полностью внутри. На этот раз, воодушевлённый согласием парня забеременеть, он хотел кончить глубоко, как можно глубже в мягком животе Цяо Кенана. И не отдавая себе отчёта, он задвинул член в горячую и влажную глубину, как будто… там действительно была матка, готовая принять его семя и зачать плод. Обычно эякуляция у Лу Синьчжи не исходила только одной прямой струёй, сперма брызгала и по бокам, полностью заполняя внутренний канал Цяо Кенана. Когда он извлёк член, сперма сразу потекла наружу, украшая белыми потёками раскрасневшиеся от прилива крови края анального отверстия, а заодно и ляжки Цяо Кенана. Тяжело дыша, он смотрел, как продолжает шевелиться раскрытый сфинктер, частично затягивая обратно излитые жизненные соки. Цяо Кенан сунул руку в промежность, подцепил кончиками пальцев текущую рекой сперму партнёра, на его раскрасневшемся от вина лице появилась улыбка: — Так много… Лу Синьчжи тоже улыбнулся и поцеловал молодого мужчину: — Этого хватит, чтобы ты забеременел? Цяо Кенан всосал язык Лу Синьчжи, а потом невнятно пробормотал ему в рот: — Хм… Ты можешь кончить ещё раз и побольше. Раз жена приказала, мужу следует с удовольствием повиноваться… что он и сделал, пользуясь великодушным настроем Цяо Кенана. Наверняка тот не будет возражать и против его помощи в «ликвидации последствий». Он давно мечтал кончить глубоко внутри него, это доставило ему жуткое удовольствие, и от этого бзика в сексе он не мог отказаться. Ему хотелось, чтобы Цяо Кенан принял не только его сперму, но и всего его так же, как он сам принимает себя, каким бы он ни был: хорошим и плохим, светлым и тёмным, чистым и грязным. Хотелось сделать всё возможное, чтобы любить его и баловать, беречь, обожать; хотелось привязать его к себе и самому быть связанным с ним, единственным, на всю жизнь. Быть связанным на всю жизнь и до самой смерти не отпускать… Его одержимость дошла до крайней степени, и для парня в этом не было ничего хорошего. Лу Синьчжи понимал это, но любовь Цяо Кенана стала для него зависимостью, словно пришедшей на смену его зависимости от курения, и он был не в состоянии от неё отказаться. Ни за что бы не отпустил этого человека, пусть даже тот будет каждый день со слезами умолять его расстаться, он не согласится. «Итак… Чтобы этот день никогда не настал, я буду любить тебя вечно», мысленно клялся Лу Синьчжи, покрывая поцелуями Цяо Кенана; тем временем, подтверждая всю серьёзность его намерений, и демонстрируя полную солидарность с хозяином, его член вновь налился силой и не мешкая вонзился в парня. *** Следующий день был выходным, и Цяо Кенан весь день провалялся в постели, ворочаясь с боку на бок в попытке найти комфортное положение, потому что болело всё, особенно поясница и живот. В животе он ощущал невероятную пустоту и подозревал, что у него наступила импотенция. Его ощутимо штормило, в голове болтались обрывки смутных воспоминаний о вчерашнем, а после памятного последнего бокала вина — полный провал. Однако, он и без воспоминаний точно знал, что они трахались, и что Лу Синьчжи оторвался по-полной, потому что задницу жгло так, будто ему насыпали туда раскалённых углей. Его лицо горело от возмущения, и он уже хотел как следует отругать мужчину, но повернувшись к нему, вдруг испугался: — Лу Синьчжи, что с тобой? — … В лице Лу Синьчжи не было ни кровинки, он выглядел, как покойник. Он долго, не моргая, смотрел на встревоженное лицо Цяо Кенана остекленевшими глазами и наконец проскрипел осипшим голосом: — Детка, не напивайся так больше… — Что? После этой фразы мужчина резко закрыл глаза и отрубился. Цяо Кенан был в полной растерянности, неужели он в пьяном виде был… настолько ужасен? Цяо Кенан сожалел, что ничего не помнит, на месте вчерашнего вечера в мозгу сплошное белое пятно. Вот только двигаться он не мог, осталось только лечь и снова заснуть за компанию с Лу Синьчжи. А Лу Синьчжи тем временем страдал невыразимо: кто бы мог подумать, что его за один вечер выжмут досуха! Пьяный Цяо Кенан один заменил сотню порно-звёзд, он хотел ещё и ещё, без малейшей передышки! Поначалу Лу Синьчжи это нравилось, но потом… Это оказалось так ужасно, что даже вспоминать не хотелось. Не щадя жизни, он ублажал жену так, что чуть залупу не стёр, эякуляция уже вместо наслаждения приносила такую боль, что Лу Синьчжи даже под пытками не стал бы об этом рассказывать. Пусть это навечно останется его страшной тайной… Всё-таки, пить без меры очень вредно для здоровья. Увы! Слова автора: Кажется, мне скоро понравится писать «под градусом». В процессе написания у меня появлялось множество поводов для выпивки, но в реальности я, конечно, не пью; от выпивки у меня сразу краснеет лицо, начинается сердцебиение. Вероятно, это такое внутреннее противоречие автора между тем, что он сам не может делать, но хочет описать в романе. На самом деле мне хотелось написать ещё более грязно, но насколько грязно, говорить не буду (а то меня изобьют), и поскольку в ту грязную сторону описание не пошло, я предпочла сделать романтичное (?????) окончание. То, что творится в душе Лу Синьчжи, конечно ужасно (до дрожи), but если Сяо Цяо в самом деле со слезами потребует у него развода, он согласится, а потом умрёт в одиночестве (не говори чушь). Однако, давайте успокоимся, такой день не настанет. У этой пары будет сладкая и нежная любовь до гроба — шучу, если они расстанутся, мне придётся написать 2 миллиона иероглифов и все бесплатно! И благодаря этому вы все, ребята, останетесь вместе со мной до смерти!!!!! Да, авторское упрямство — страшная штука… Для меня это пример отношений взаимной любви, к которым я стремлюсь, взаимная любовь связывает людей. Я простой человек с открытым сердцем, мне очень нравится писать чувственно, особенно в последнее время, когда я, как монахиня, очищаю разум и укрощаю порочные желания (?????). У них в жизни ещё будет время проявить чувственность, в конце концов, независимо от причин и следствий, я могу соединять их плоть (ведь это я пишу о них), и даже если только их, то всё равно всем читателям придётся терпеть это… P.S. от переводчика: Если я правильно поняла, эта пропущенная сцена относится к периоду встреч Цяо Кенана и Лу Синьчжи на квартире у последнего, ещё до переезда к Цяо Кенану. Отсюда переживания Лу Синьчжи, что Цяо Кенан уйдёт, бросит его. Собственно, эта глава в виде спин-оффа присутствует и в тексте новеллы «Неверный путь», и в новелле «Медовый месяц», абсолютно без изменений, один в один. Поэтому я сочла возможным оставить её в «Медовом месяце», но поставить первым номером. Потому что все остальные пропущенные сцены относятся к более позднему периоду.