Медовый месяц

Плохое поведение Твой мужчина у тебя за спиной, и он вне себя от гнева. Это именно то, что сейчас происходит с Цяо Кенаном. Сегодня день рождения Лу Синьчжи, и Цяо Кенан одолжил у Хризантемы членскую карту одного элитного закрытого гей-клуба. Он-то хотел посидеть вдвоём, выпить, закусить, поворковать, но не ожидал, что этот ядовитый цветок настырно увяжется с ним и устроит ему такую подставу. Последнее время Ань Жюле был глубоко одинок, а потому настроен весьма кровожадно. В ожидании своего мужчины Цяо Кенан устроил против него великий крестовый поход, потрясая лозунгам морали и порицая его поведение, вот как сейчас. Хризантему это достало, и он применил решительный метод, вынудив Цяо Кенана сказать то, что он никогда доселе не говорил никому… Полный глубоких и искренних чувств к старому другу, он сжал в ладонях щёки Хризантемы и громко выкрикнул нечто небывалое: — Му-же-нёк!.. Весь бар это услышал, в том числе и только что вошедший Лу Синьчжи. Можно представить, как это разозлило мужчину. Они вышли из клуба. Обычно автомобиль вёл Лу Синьчжи, но на этот раз он бросил ключи Цяо Кенану, а сам сел на заднее сидение, как обычно делают большие начальники. В противовес равномерному урчанию мотора в салоне царило полное молчание. Цяо Кенан робко попытался его нарушить: — Это… Я зарезервировал столик в баре. Лу Синьчжи, опираясь подбородком на кулак, смотрел в окно, демонстрируя игнор. — Едем домой. — Оу, — Цяо Кенан погладил нос, что делать, придётся менять курс и ехать домой. Войдя в дом, Лу Синьчжи, ни слова не говоря, сразу прошёл в спальню. Цяо Кенан чувствовал, что у него невольно дрожат поджилки. Он не боялся кипящего в мужчине гнева, если бы тот открыто проявлял его. Тем и страшен долго подавляемый огонь, что если он не вырвался сразу, то потом взорвётся с такой страшной силой, что сметёт всё и вся, и первым, кто попадёт под удар, будет именно он. Цяо Кенан уже подумывал, не лучше ли было бы ему укрыться на сегодняшнюю ночь дома у Хризантемы, однако он понимал, что поступив так, он превратит свою просто трагичную кончину в беспрецедентно жестокую казнь. Как ни крути, высунет он голову или втянет в плечи, конец один — голову ему отрубят. И надо же было такому случиться именно в день рождения его мужчины! Цяо Кенан дерзнул приблизиться: — Гэ… В качестве ответа Лу Синьчжи что-то холодно буркнул. Ну, какой-никакой, а всё-таки отклик. Цяо Кенан вошёл в спальню, похожий на дрожащую собачонку, провинившуюся перед хозяином. Лу Синьчжи резко повернулся к нему и схватил за подбородок, взгляд злой и холодный: — Не дразни меня так каждый раз. Цяо Кенан смущённо улыбнулся, его уловки видят насквозь. Но Лу Синьчжи было совсем не весело. На горизонте уже маячил его сороковой день рождения, и тут вдруг на его возлюбленного снизошло озарение, он сам предложил ему устроить праздник, какой приятный сюрприз… Сюрприз удался. Кто бы мог подумать, что он испугается больше, чем обрадуется: его жена при всём честном народе назвала другого мужчину мужем, да ещё не кого-нибудь, а этот цветок-пиранью. Он думал, что Цяо Кенан может дурачиться, но по крайней мере знает, где граница, ниже которой опускаться нельзя. Теперь ему кажется, что он ошибался. Так неприлично, так невоспитанно, просто ни в какие ворота не идёт. Он отдал суровый приказ: — Иди мойся. Надеюсь, мне не надо тебя учить заново, что и как конкретно делать? Ого… Чувствуется, будет жарко. Цяо Кенан слегка поклонился и, как было велено, отправился в ванную. Оттягивал время, как мог, вымылся сверху донизу, изнутри и снаружи, тщательно и всесторонне, а когда вышел и увидел разложенные на прикроватной тумбочке разные приспособления — ему стало дурно. Лу Синьчжи вообще любил приобретать всякую всячину, но это… Ноги Цяо Кенана невольно задрожали: — Гэ… Лу Синьчжи прервал его: — Проходи, раздевайся, ложись. Цяо Кенан: — … По всему видно, надежда на то, что Лу Синьчжи сегодня ночью пощадит его ещё ниже, чем вероятность выигрыша в лотерею… Остаётся надеяться только на себя. Цяо Кенан вздохнул, снял банный халат и голым улёгся на постель, старательно обходя взглядом разложенные прямо перед его лицом девайсы с английскими названиями. И снова вздохнул, двум концам не бывать, одного не миновать. Коварная улыбка на красивом, жестоком лице Лу Синьчжи пугала. — Не корчи из себя героя, взошедшего на эшафот. Я никогда не позволю себе издеваться над тобой, всё будет хорошо, я знаю, что делаю. «Что он делает?» Цяо Кенан чуть не подпрыгнул, «разве не… разве не…» Ладно, от него уже ничего не зависит, нужно только послушно лежать, не сопротивляться и принять всё, что задумал Топ (Доминант в играх BDSM). Его поведение действительно было неприемлемым, поэтому наказания не избежать. Лу Синьчжи отметил его послушание и приступил к исполнению строжайшего наказания: сначала подготовил ошейник. Наружный слой его был выполнен из кожи, внутри подкладка из мягкого меха. По сравнению с обычным ошейником этот был намного шире, а в центре прикреплено металлическое кольцо. Он надел его на Цяо Кенана и достал ещё одно приспособление — сдерживающее устройство для ног в виде металлической перекладины: с обеих её концов крепились кожаные браслеты, которые застегивались на лодыжках, а руки скованы наручниками. Цяо Кенан полагал, что на этом всё и закончится… Ага, размечтался. Лу Синьчжи достал ещё одно маленькое приспособление в виде длинного ремешка с двумя петлями на конце; одну петлю он накинул на основание члена, а вторую на ствол, и затянул. Получилось нечто, вроде узды; длинный ремешок он протянул вдоль тела Цяо Кенана и продел в кольцо на ошейнике. Теперь при каждом движении головы ремешок будет дёргать член. Картинка непотребная настолько, что не выговорить. Лу Синьчжи склонился над ним: — Детка, ты выглядишь так восхитительно, что мне даже хочется пощадить тебя. Цяо Кенан глухо застонал, «хочется» не означает «так и будет», он же не дурак. Теперь, не говоря о члене, вся промежность и отверстие ануса полностью открыты. Всё чисто промытое, мягкое, влажное и розовое, слегка взволнованное и трепещущее. Лу Синьчжи воткнул туда палец и обвёл по кругу, убедившись, что парень промылся на совесть. Лу Синьчжи вытащил палец: — Как думаешь, сколько в тебя войдёт? — Чего? Лу Синьчжи повернулся и откуда-то достал коробочку, открыл и вынул несколько связок разноцветных и разных по размеру анальных бус. Цяо Кенан: — … Лу Синьчжи взвесил их на ладони: — Начнём с самых маленьких, хорошо? «Может, не хорошо?» По щекам Цяо Кенана широкими полосами побежали слёзы, он униженно кивнул, и тотчас вслед за этим движением качнулся член, на самом деле, сука, качнулся… Лу Синьчжи выбрал одну связку некрупных бусин. Они были сделаны из стали; согрев их в ладони мужчина принялся запихивать их по одной: — Детка, не забывай считать… Цяо Кенан, обиженно всхлипывая, начал считать: — Один… два… три… «Что за извращения, ва-ва-аа…» В общей сложности, в него засунули около десяти шариков и поскольку они были маленькие, это было не слишком тяжело. На проникновение инородных предметов кишечник реагирует естественным стремлением вытолкнуть их. Поспешно вспомнив об этом, Цяо Кенан напрягся так, что аж вспотел, не зная, когда Лу Синьчжи соизволит подставить фарфоровое блюдо к его заду, чтобы принять выскакивающие шарики. Что Лу Синьчжи и не замедлил сделать, отвечая на его мысли: — Когда надумаешь, тогда и выпусти их. — … Опорожнение кишечника — функция рефлекторная, стоило Цяо Кенану перестать сдерживаться, как брякнул сначала один шарик, потом второй, третий… бряк-бряк-бряк-бряк, посыпались шарики один за другим. Цяо Кенан с удовольствием заткнул бы уши, чтобы не слышать эти звуки, да вот незадача — руки были скованы наручниками! Наконец, все шарики вышли, бряканье прекратилось, Цяо Кенан весь покрылся позорным румянцем, а уж когда он заметил свою эрекцию, ему ещё больше захотелось закрыть лицо руками. Лу Синьчжи нежно поцеловал его пылающие щёки: — Это ещё не всё. И он опять взял шарики, на этот раз более крупные, мраморные, соединённые между собой верёвочкой: — Первый, — приговаривал он, засовывая в Цяо Кенана очередную порцию игрушек. Цяо Кенан всхлипнул и задержал дыхание, встречая новое вторжение. Первые пять прошли легко, но потом следующие шарики напирали, а первые сопротивлялись, теснились, всё-таки бусы по форме не палка, которая может проникнуть сразу глубоко. Лу Синьчжи достал фаллоимитатор: — Успокойся, гэ поможет тебе проглотить всё. — О-оох! Поясница молодого человека задрожала. Шарики, подталкиваемые жёстким фаллоимитатором, проникали вглубь, непослушно, как попало, вращаясь в самых непредсказуемых местах. Цяо Кенану пришлось напрячь живот и только болезненно вскрикивать: — О, нет… Слишком глубоко… в животе… в животе так странно… — Не беспокойся, всё войдёт как надо, эти бусы не длиннее, чем хуй твоего мужа, — намеренно вульгарно ответил Лу Синьчжи, усугубляя степень позора. Увидев, что вошло почти всё, он вынул фаллоимитатор. Анальные бусы полностью скрылись в теле парня, снаружи осталось только кольцо, за которое можно было вытянуть девайс обратно, оно болталось, как хвост. — Ы-ыы… Взаимосвязанные шарики толкались друг о друга внутри кишечного канала, в животе всё шевелилось и бурчало. Цяо Кенан тяжело дышал, глаза подёрнулись влажным туманом, член стоял по стойке «смирно», обливаясь уретральным секретом, но поскольку он был перетянут ременными петлями, полностью излиться не мог; Цяо Кенан чувствовал только крайне раздутый живот и болезненный позыв к мочеиспусканию. — Это слишком… Слишком нестерпимо… — Почему ты называешь наказание нестерпимым? — Лу Синьчжи взъерошил его промокшие от пота волосы, другой рукой слегка потянул за кольцо, торчащее из ануса, и услышав судорожный вздох Цяо Кенана, спросил: — Достать? Цяо Кенан усиленно закивал головой, каждый кивок заставлял его член раскачиваться, словно он соглашался с желанием хозяина. Выглядело очень мило. А с другой стороны возмутительно. Цяо Кенан ещё ни разу не пробовал ощущения от анальных бус. Самое приятное в анальных бусах, это не проталкивание их внутрь и не удержание в кишечнике, а… — Детка, расслабься. Цяо Кенан: -? Лу Синьчжи надавил на его живот и потянул за кольцо, половина связки выскочила одним махом. — А-аа!.. — заорал Цяо Кенан и внезапно сжал живот. Лу Синьчжи слегка обиженным тоном спросил: — Что, не надо доставать? — Не надо… Не надо… М-мм… Это было… слишком сильно. Шарики стремительно катились по простате друг за другом, но член был сжат, как обручем, и это вызывало только невольные слёзы. Шмыгая носом, Цяо Кенан только жалостно твердил снова и снова: — Гэ… не надо… Обычно, когда он так умолял его, Лу Синьчжи всегда останавливался, но сегодня он добился противоположного эффекта. Мужчина с мрачным видом схватился за кольцо: — Сейчас ты называешь меня всего лишь гэ? И он одним сильным рывком полностью извлёк анальные бусы. — А-а-а-ааааааа! Поясница Цяо Кенана крупно содрогнулась, глаза закатились; он бился в судорогах, запрокидывая голову, узда, соединённая с кольцом на ошейнике, дёргала член, наслаждение настолько переплелось с болью, что было трудно отличить одно от другого. Сейчас он на самом деле рыдал: — Лу Синьчжи, ты хочешь затрахать меня до смерти… — Рановато, мой день рождения ещё не наступил, — мужчина бросил взгляд на часы, они показывали восемь вечера, — Вот наступит двенадцать, и я отпущу тебя. Неужели ему предстоят ещё четыре часа мучений?! Цяо Кенан всерьёз задумался о смерти… Нет, перед смертью он хотел сначала кончить. Он принялся незаметно покачиваться так, чтобы ремешок, идущий от ошейника, подёргивал член, надеясь таким образом достичь разрядки. Хитрые манёвры не ускользнули от глаз Лу Синьчжи: — Развратник. Цяо Кенан его даже не услышал, весь его мозг был занят вожделением, в его маленьком отверстии всё ещё находился последний шарик на связке, пустота внутри достигла предела. Однажды познав вкус оргазма только от движения члена внутри, организм будет воспроизводить его снова и снова, жадно стремясь при помощи внутреннего трения прийти к эякуляции. Однако, сейчас не было ни того, ни другого. Цяо Кенан кусал губы, терпел из последних сил и умолял. И Лу Синьчжи мгновенно вытащил из своей «шкатулки с сокровищами» очередной девайс, который Цяо Кенан опознал с первого взгляда: виброяйцо. Он едва пережил анальные бусы, а теперь ещё и виброяйцо? Прочитав немой протест в его глазах, Лу Синьчжи невольно улыбнулся. Он достал последний шарик, игриво пощекотал пальцами вход, а потом просунул вглубь два пальца. Цяо Кенан совершенно не испытывал боли, напротив, проникновение было невероятно приятным. Вздыхая и постанывая, он придвинулся к Лу Синьчжи и разгорячённым, красным лицом потёрся о его грудь, совершенно как кот… Непослушный кот. Несколько неосмотрительно с его стороны, потому как мужчина сразу высокомерно фыркнул. Лу Синьчжи показал ему на ладони игрушку: — Это не совсем обычное виброяйцо. -? Лу Синьчжи вложил девайс в руки парня: — Передвинь регулятор вверх, на максимум. Цяо Кенан сделал, что просили, и яйцо, похожее на огромную прыгающую фасолину, стало подскакивать на ладони мужчины, жужжать и дёргаться с необыкновенной скоростью. Лу Синьчжи приложил яйцо к соску Цяо Кенана, и тот громко ахнул, ощущения были близкими к боли. — Я специально выписал его из-за границы, у него супермощный мотор, обычная батарейка не выдерживает, приходится подзаряжать от сети, только тогда оно будет так свирепо вибрировать. Цяо Кенан тревожно проглотил слюну, потянулся скованными руками к прибору и передвинул регулятор на минимум, однако, совершенно не почувствовал уменьшения скорости вибрации! — Эту штуку… нужно вставить туда? Лу Синьчжи не ответил, но на его лице ясно читалось «это ты сказал». Вот и всё. Цяо Кенан поспешно выключил прибор, боясь, и надеясь. Страшно было от неизвестности, насколько сильно эта игрушка подействует на него и заставит показать, как он сходит с ума от похоти. А надеялся… Конечно, незачем напоминать, что Лу Синьчжи наказывает его, но его наказание никогда не причинит ему серьёзного вреда. Лу Синьчжи шлёпнул его по заднице: — Не отвлекайся, лучше зажми его хорошенько. В Тайване такого не купишь. — О-оу… Мужчина медленно пропихивал виброяйцо в зад. После анальных бус и дополнительного расширения пальцами засунуть маленькую овальную игрушку было не сложно. Она очень быстро достигла предназначенного ей места, и мужчина даже специально прижал девайс к предстательной железе. По пояснице Цяо Кенана разошлась сладкая дрожь, член в «упряжке» вытянулся в полный рост. Губы Лу Синьчжи приблизились к его уху: — Переключатель в твоих руках, ты можешь сам регулировать скорость, но я должен слышать звук… Ты понял? Цяо Кенан трясущейся рукой передвинул регулятор, внутри сразу прокатилась приятная волна вибрации. Он выгнулся и стиснул зубы, очевидно, это самая маленькая скорость, но куда уж больше… — А-аа… — Я не слышу, — неумолимо сказал мужчина, — Если этого не сделаешь ты, сделаю я. Цяо Кенан не осмеливался прибавлять скорость. — А-аа… — его поясница неистово сотрясалась, моторчик тихонько гудел, приглушённый плотью, однако, Лу Синьчжи по-прежнему твердил: — Я не слышу. Это очень сильно! Как нарочно, Цяо Кенан не мог произнести ни слова, у него получались только нечленораздельные звуки. Лу Синьчжи взял дистанционный пульт и запустил прибор сразу на MAX. — А-ааааа…… Пальцы на ногах обезумевшего Цяо Кенана сжимались и разжимались, сминая в комки простыню под ногами. Неодушевлённый, холодный предмет внутри жестоко издевался над ним; молодому человеку казалось, что «оно» острыми зубами вгрызается в него и словно жалит микроскопическими разрядами тока. В канале уретры накопилось много жидкого секрета, член распирало, но излиться он не мог. Цяо Кенан чувствовал, что ещё чуть-чуть, и он развалится на части. — Останови его… Хватит… Оно меня повредит… А-аа-у-уу… Лу Синьчжи, как человек постарше, обладал неким великодушием и снизил скорость на два деления. Первоначальное болезненное наслаждение превратилось в медленно вибрирующие волны. Кроме того, яйцо, вызвавшее такую бурную реакцию, немного сместилось с первоначальной позиции и сейчас его воздействие шло как бы мимо цели. Цяо Кенан со стонами завозился: — Яйцо… убежало… — Куда убежало? — Лу Синьчжи засунул внутрь длинный палец, нащупал девайс, но вместо того, чтобы вернуть его на место, наоборот оттолкнул его подальше, — Так или повыше? — Нет, нет… наоборот, чуть пониже… — Так? — Теперь слишком низко… Лу Синьчжи вынул палец и покачал головой: — Детка, у меня ведь глаз не рентген, как я могу знать, где это место? Похоже, полоса невезения для Цяо Кенана переходит в глобальный пиздец, сейчас его собираются жарить, как утку по-пекински, а ещё один гость из куриного племени внутри него намерен сделать из его кишки отбивную. (Утка по-пекински готовится долго, практически, сутки, включая пропитку маринадом со специями; здесь смысл метафоры в том, что «пытать» Цяо Кенана собираются долго и со вкусом. Ещё один гость — виброяйцо). Про себя Цяо Кенан костерил эту «ёбаную пизду, блядь хуинскую утку», но из уст вылетел только жалкий лепет: — Что же делать… — Руками. Ты раздвигаешь половинки, а я поищу… — … Наручники были прикреплены к перекладине довольно свободно, неизвестно, было ли это сделано умышленно или нет, но Цяо Кенан смог дотянуться до своих ягодиц… и даже до отверстия. Он раздвинул полушария, Лу Синьчжи заглянул: — Я ничего не вижу. С самого начала было понятно, что здесь что-то не так, ведь яйцо продолжало где-то жужжать, от вибрации всё очко нестерпимо покалывало, но щекотка так и не стала настоящим зудом. Он снова с усилием раздвинул ягодицы: — Посмотри… Видишь что-нибудь? Теперь Лу Синьчжи был доволен. Он запустил пальцы глубоко в анус и вернул виброяйцо на место. Цяо Кенан вздохнул, ему ещё и пульт сунули в руки, какая небывалая щедрость! Внутренний канал уже привык, и хотя сначала он считал это невозможным, однако, попробовав ощущения от MAX, троечки ему уже казалась маловато, а с другой стороны увеличить скорость ему духу не хватало. Такие ощущения, когда тебе хочется разорваться от наслаждения, слишком ужасны… — Нравится? Посмотри, как торчат твои соски. Лу Синьчжи щёлкнул пальцами по его соску, потом ущипнул, потом сжал подушечками пальцев и покрутил из стороны в сторону. — А я до них даже не дотрагивался. Ощущения в чрезмерно чувствительных сосках Цяо Кенана после такого обращения были нестерпимыми, его член дёрнулся; бедняга уже давно медленно истекал соками, увлажнившими весь ствол и лобковые волосы. Лу Синьчжи спросил: — Не хочешь кончить? Цяо Кенан со слезами кивнул. Лу Синьчжи обвёл пальцем ареолы сосков: — А что, если тебе попробовать кончить от ласки сосков? Цяо Кенан растерянно хлопал глазами. Лу Синьчжи поцеловал его в щёку: — Если у тебя получится, снимем с тебя все эти приспособления, муж как следует оттрахает тебя разок и даст хорошо кончить. Слова «хорошо кончить» полностью захватили изъеденный похотью мозг Цяо Кенана, и он робко спросил: — Правда? — Да, правда, — в отличие от жестокого, повелительного тона, которым мужчина разговаривал с ним только что, теперь в его голосе прозвучала нежность. Он интимно облизал и прикусил мягкую мочку уха Цяо Кенана, обе его руки блуждали вокруг сосков молодого мужчины, то и дело оттягивая их кончики. Дыхание Цяо Кенана участилось, внутри без передышки вибрировало яйцо, которое Лу Синьчжи специально не велел отключать. — А с сосками я тебе помогу. — … Ага. Молодой мужчина даже не почувствовал, что принял слишком неравноправный договор, он только понимал, что в паху накопилось слишком много всего, ощущал тяжесть и срочную необходимость избавиться от неё. Его первоначальное внутреннее сопротивление и скепсис превратились в полную покорность. Лу Синьчжи обеими руками тискал мышцы его груди и склонив голову, облизывал верхушки сосков, периодически спрашивая: — Хорошо? — О-оо… Да, хорошо… — А где лучше, в дырочке или соскам? Цяо Кенан кусал губы: — Везде… Везде хорошо… — Тогда мне нужно приложить больше усилий, чтобы твоим соскам стало лучше, чем дырочке. И он усилил интенсивность воздействия на соски Цяо Кенана, колупал их ногтями, растирал между зубов, топтал подушечками пальцев… После серии таких атак наслаждение от ласк груди стало не таким сильным, словно притупилось, так что полагаться в деле эякуляции только на издёрганные соски — это детские сказки… Нет, это однозначно миф. Цяо Кенан, желая поскорее покончить с бесполезными издевательствами, тайком перевёл на пульте скорость вибрации яйца на единицу. — Ооох… А-аах… — яйцо мощно содрогнулось, вгрызаясь в простату. Цяо Кенан покосился на мужчину, не услышал ли тот усилившегося жужжания, однако, тот молча и сосредоточенно продолжал упражняться с двумя бусинками на его груди. Щипая и играя с ними, он неожиданно придвинулся и прошептал парню на ухо: — Жульничаешь? Лицо Цяо Кенана опалило жарким румянцем, а Лу Синьчжи тяжело усмехнулся: — Стоило только оставить тебя без присмотра, и ты уже научился плохому, м-м? — Не-е… оу… ет… — Нет? А почему ты при всём честном народе назвал другого мужчину мужем? Лу Синьчжи, весь вечер снедаемый гневом и злостью, крепко схватил сосок Цяо Кенана с силой, явно превышающей границы сексуальной игры, почти грубо, болью вынуждая молодого мужчину просить пощады. К счастью, это продолжалось недолго, и Цяо Кенан перевёл дух. Лу Синьчжи: — Мне на самом деле хочется разорвать твою шкуру и посмотреть на твоё сердце, какое оно. Натянутые соски Цяо Кенана болели, в голосе прозвучала обида: — Именно… Такое. — Какое? — Как в энциклопедии в твоём кабинете. Лу Синьчжи: — … Он знает этого бессердечного ребёнка не день и не два. Порой Лу Синьчжи подозревал, что тот прикидывается дурачком, это вызывало в нём негодование, но он ничего не мог с этим поделать. Он вздохнул, обнял рукой голову любимого и прижал к груди: — Я был так зол, что чуть сердце не остановилось. Цяо Кенан, затаив дыхание, слушал, как колотится сердце в груди Лу Синьчжи — «ту-дум-ту-дум, ту-дум-ту-дум» — и на него внезапно нахлынуло чувство вины: — Прости… «Прости, а дальше что?» В конце концов, это происшествие вскрыло и беспомощность Лу Синчжи, и его деспотизм. Невозможно ограничить общение возлюбленного с друзьями, более того, он прекрасно знал, что из-за него Цяо Кенан и так сократил количество друзей и сузил круг общения. Разве этого недостаточно? Или Цяо Кенан делал вид, что изменился, но на деле ничего не изменилось? Пока он размышлял, Цяо Кенан зарылся головой в ворот его пижамы и потёрся лицом о грудь и жалостно залепетал: — Я хочу кончить… Я хочу кончить… Лу Синьчжи вынырнул из своих мыслей. Отвлекаться во время любовной игры для него табу, он требовал этого от молодого человека и естественно, сам не должен расслабляться. — Ты уже готов? Цяо Кенан кивнул: — Да. — Отключи виброяйцо. Цяо Кенан послушно выключил вибратор, но внутри ещё ощущались остаточные волны, и распухшая простата болела. Лу Синьчжи сорвал «узду» с его члена, и тут же хлынул целый поток, как будто парень обоссался, но жидкость была прозрачная. Мужчина продолжал скручивать горошины его сосков, приговаривая: — Последний пункт, кончай только с помощью сосков. — Опять… О́рган освободили от пут, но сперма, долгое время запертая, скопилась у основания и не торопилась выходить наружу, а Лу Синьчжи, только что грубо теребивший соски, перешёл к более утончённым и лёгким касаниям. Если кончать через заднее отверстие для Цяо Кенана было уже привычно, то через соски… нечего говорить, что это невозможно, даже представить страшно. Тело Цяо Кенана было уже на пределе возможностей, перед глазами стоял туман. Мужчина схватил его за подбородок, вынуждая открыть рот: — Высуни язык. Цяо Кенан со стоном повиновался, и мужчина тесно прижал свой язык к его, не проникая в рот; слюна капала на грудь Цяо Кенана, а Лу Синьчжи подхватив на кончик пальца каплю, перенёс её на левый сосок. Растирая слюну по соску, мужчина вернул свой язык в рот Цяо Кенана, переплетя с его языком. Влажные чмокающие звуки поцелуя, ещё немного, ещё чуть-чуть… Если бы ещё ткнуть кое-где разок… И Цяо Кенан опять втихаря переключил регулятор скорости виброяйца на одно деление. — А-ааа… И хотя спермы выделилось совсем немного, а в семенных пузырьках остался ещё большой запас, так или иначе, можно считать, что он кончил. Тяжело переводя дух, Цяо Кенан дотянулся и нащупал твёрдую промежность мужчины, несвязным лепетом побуждая его приступить уже к обещанному траху. Неизвестно, в какой момент на глаза Лу Синьчжи попался пульт, Цяо Кенан глазом не успел моргнуть, а мужчина уже подобрал его, посмотрел на знак деления на регуляторе скорости и покачал головой: — Всё-таки не послушался. Цяо Кенан покраснел, как ребёнок, которого взрослый застал за пакостями. Лу Синьчжи потихоньку извлёк из него вибрирующее яйцо, жужжание сразу стало отчётливо слышно. Он выключил прибор, засунул вместо него указательный палец и нежными, успокаивающими движениями туда-обратно погладил трепещущие стенки. Онемевшая слизистая, получив такую интимную ласку, вскоре жадно присосалась к пальцу. — Гэ… Гэ… Лу Синьчжи грозно выкатил глаза: — Как ты меня назвал? — … Никак у Цяо Кенана не выговаривалось это слово. Тогда Лу Синьчжи засунул в него сразу три пальца и как асфальтовым катком, прошёлся тремя суставами по простате. — Ай-я-аа… — завопил Цяо Кенан, у него даже глаза разбежались в разные стороны, и всхлипывая, он выговорил, наконец, — Муж… Муж… Лу Синьчжи существенно полегчало, и он быстро освободил Цяо Кенана от всех стреноживающих приспособлений, а потом разделся сам. Его эрекция высоко подпирала тёмно-синие трусы, на которых уже давно расползлось чернильное пятно выделений, что лишний раз убедило Цяо Кенана в том, что мужчина с трудом сдерживал свои желания, пока занимался его «воспитанием». Он даже помог ему вытянуть тело, болезненно затёкшее от длительного нахождения в одной позе. Такая знакомая забота… Цяо Кенан: — А ты уже бывал в роли господина? — Был ли я господином, и кто был рабом? — Лу Синьчжи улыбнулся, — Ты правда хочешь знать? Конечно, ему любопытно! Цяо Кенан кивнул, и чтобы снискать его расположение, подобострастно назвал: — Master. (В играх BDSM уважительное обращение к Доминанту, Топу). Неожиданно Лу Синьчжи треснул его по голове. Цяо Кенан, прижав руку к пострадавшему месту, вскричал: — За что! — Бесишь. «Чёртов ребёнок определённо нарывается на порку». Кто бы мог подумать, ещё имел наглость спрашивать о бывших секс-партнёрах своего любовника, даже глазом не моргнул. — В прошлом один мой партнёр имел такие предпочтения. Но я не принимаю правила таких игр и просто чисто внешне содействовал ему в некоторых вещах. Лу Синьчжи поднял подбородок парня и порочно усмехнулся: — Ну как, очень круто? Цяо Кенан пожал плечами: — Немного странные ощущения… и приятные. Что-то есть в том, что другой человек полностью распоряжается твоим телом. Да, ты лишён свободы, но тебе не надо думать, что-то решать, и от тебя ничего не зависит — это сложно выразить словами. — Я слышал, что людям с хорошими мозгами нравятся такие игры. — Не обязательно, но на самом деле интеллектуалы преобладают, особенно те, кто в обычное время занимает руководящие посты и делает погоду в обществе. Иногда им хочется попробовать побыть в подчинении и ощутить полное опустошение. Лу Синьчжи приблизился к его уху и прикрывая ладонью, тихо назвал несколько имён. На лице Цяо Кенана отразилось неподдельное изумление: — Да ты что, правда?! — Хочешь — верь, хочешь — нет. С помощью того партнёра Лу Синьчжи в своё время вступил в партию и уже там обнаружил множество суровых моралистов и праведников, занимавших руководящие посты и подверженных этому тайному пороку; среди них было немало таких, кто имел даже жён и детей. Да и за пределами партии таких мужчин хватало. — Некоторые из них даже не являются геями, но игры с женщинами в конце концов перестают возбуждать, ведь физические силы в данном случае неравны, им рано или поздно становится скучно подчинять заведомо слабейшего. Цяо Кенан широко распахнул глаза: «конечно, у богатых свои причуды, где уж нам, простым людям понять…» Между тем, за рассказом Лу Синьчжи успел раздеться окончательно, затем приставил головку члена к расслабленному отверстию молодого мужчины и плавно, на одном дыхании вошёл. — Ха-ах, — у него вырвался радостный вздох удовлетворения, дарованного ему нежной внутренней оболочкой дырки его парня. — По сравнению с их выкрутасами я больше люблю реальную работу. И он немедленно приступил к «реальной работе», он так долго терпел, что сразу сорвался в бешеный трах, только шлепки понеслись с сумасшедшей скоростью, трах-тибидох-тарарах-чпок-чпок… Звуки ударов не утихали, и Цяо Кенану показалось, что никакие стоны, крики и возгласы сейчас не подойдут в качестве сопровождения. Он обнял мужчину, желая сказать ему, что он тоже любит вот так, прямое и близкое соединение плоти с плотью, кожа к коже, и взаимный обмен теплом… — О-оо! Лу Синьчжи сжал пальцами его опухший левый сосок и оттянул высоко, а потом лизнул; мощная волна электричества прошила насквозь тело Цяо Кенана, он широко открыл глаза и рот и моментально выплеснул все остатки спермы. В момент кульминации его кишка так туго обхватила член, что мужчине стало больно. Он сразу поднял ноги Цяо Кенана, заставляя заднее отверстие немного расслабиться. И несмотря на это, захват оставался тугим. — Ах-ха… Ах-ха… Всё тело молодого мужчины содрогалось, как рыба, извлечённая из воды, до тех пор, пока эякуляция не завершилась, и только потом постепенно обмякло. Пользуясь моментом, Лу Синьчжи ускорился, Цяо Кенан только успевал вскрикивать и айкать: — Нет… Слишком больно… Ай-я-яя… Он вцепился в плечи мужчины, но ни руками, ни ногами не мог сдержать его натиск. Его так и трахали до полного изнеможения, пока он не стал мокрым изнутри и снаружи. Измотанный Цяо Кенан обессиленно раскидал конечности, а Лу Синьчжи, заподозрив, что ему не достаточно, перевернул его и принялся жарить с новой силой. Парень взмолился: — Пожалуйста… Хватит меня трахать… Лу Синьчжи укусил его за ухо: — Не хватит, на всю жизнь не хватит. Цяо Кенан закатил глаза, делая вид, что умирает, а потом во весь голос запел: — Хей, я придумал пойти на крышу, чтобы плакать, пойдём, воу-во, пойдём вместе плакать и кричать! Лучше всего подняться на крышу, чтобы плакать… (Сингл «Поднимись на крышу, чтобы плакать» в примечании под главой) Лу Синьчжи: — … Он изо всей силы наподдал ему членом внутри, и Цяо Кенан захлебнулся песней. Мужчина буркнул: — Вредина. Цяо Кенан зарылся головой в постель и украдкой показал ему язык. Наконец, закончив раунд великого сражения, Лу Синьчжи отпустил его, мокрого насквозь, просто мокрее некуда. Они помылись, и уже ближе к двенадцати, перед тем, как лечь спать, почти теряя сознание, Цяо Кенан кое-как выбрал момент, чтобы сказать: — С днём рождения. Лу Синьчжи поднял брови. Обычно он ничего не чувствовал по поводу своего дня рождения… Его бросили совсем маленьким, видимо, в тот день, когда он родился, его родители решили, что им не нужен ребёнок, но сейчас… Он был счастлив и ничего не имел против дня рождения. — Я заказал для тебя торт в ресторане, ничего особенного, просто знак внимания, — Цяо Кенан щёлкнул зажигалкой и зажёг три свечи на торте, — Ты можешь загадать три желания, два из них можно сказать вслух, а последнее не говори. Это был первый день рождения Лу Синьчжи после того, как они официально объединились. До этого он не праздновал дни рождения, а эту роковую дату большинство людей вообще стараются не отмечать. В этом году, наконец, выпал шанс, но Цяо Кенан всё испортил, заставив его пережить такое унижение… ну да ладно, в этом тоже есть определённая «прелесть». Лу Синьчжи посмотрел на колеблющиеся огоньки, прищурил глаза и произнёс: — Назови меня мужем. Цяо Кенан сразу с готовностью исполнил его желание: — Государственный… ум… Лу Синьчжи: — Обычно меня так и называют. (Муж по-китайски 老公, lǎogōng, где лао — «почтенный, уважаемый», гун — «господин»; Цяо Кенан подыскал рифму 脑公, nǎo gōng, где нао — «ум», а гун — во втором значении «государственный»). Цяо Кенан брякнулся на кровать и прикинулся мёртвым: — Всё, ваши скидки за этот год израсходованы. А кто заставлял мужчину обращаться с ним в постели как с лепёшкой… или омлетом, вертел, как хотел, взбалтывал, переворачивал, вынуждал называть его всяко-разно. — Давай второе. Лу Синьчжи пристально посмотрел ему в глаза: — Чтобы больше никогда не называл посторонних мужем. «Как только посмел!» Мужчина потрясающе образован, и Цяо Кенан перероет все словари, просмотрит все варианты, как можно обойти это слово. Цяо Кенан заломил руки: — Хорошо, давай последнее, только про себя и задуй, наконец, свечи. Лу Синьчжи немедленно дунул, а Цяо Кенан недоверчиво посмотрел на него: — Так быстро?! Лу Синьчжи заметил, что у Цяо Кенана уже дрожат руки: — Так, быстро спать. Его желание… Всегда одно и то же. Он хотел, чтобы всю эту жизнь и все последующие жизни… и в самых низших перерождениях этот человек всегда был рядом с ним. А потом… — Будь послушным… хоть чуть-чуть. — Что? — сонно пробормотал Цяо Кенан. — Ничего, — Лу Синьчжи поцеловал его в лоб, — Детка, спасибо тебе. «Спасибо тебе за то, что постарался для меня в мой день рождения». Несмотря на то, что он начался не слишком прекрасно, зато закончился восхитительно. К счастью, к счастью.