zombieland

деревянные половицы мерзко скрипели под толстой подошвой массивных ботинок. и глеб, недовольно морщась, затаскивал в дом сумки с едой, одна из которых была полностью заполнена бутылками с питьевой водой. и ведь тяжелая же, голубин кое-как её тащил по полу, бормоча еле слышные ругательства под нос. артем заходит следом, плотно закрывая дверь за собой, проворачивает всевозможные замки, проходит в кухню-гостиную. ставит сумку прям перед дашей. — вы кого ограбили? — она аккуратно отодвигает пальцем ткань, заглядывая внутрь. — продуктовый. — артем пожимает плечами, устало снимает с себя куртку. — там почти никого не было. — глеб садится на диван, трёт раскрасневшиеся непонятно от чего глаза. егор вздыхает, вынимает и внимательно рассматривает содержимое. почти все скоропортящееся, а от холодильник сейчас толка нет: он не работает без электричества. да и плита хоть и газовая, но тоже не пашет. единственная надежда на камин, и в руки как раз попадается пачка дров. улыбка расплывается на лице: дрова то ольховые, царские. — надо бы поесть чего-нибудь. — даша выглядывает из-за плеча егора. в ответ кивок и чьё-то неразборчивое мычание где-то в другой углу комнаты. — ты сможешь камин разжечь? если надо, могу дать пару книг. — смогу, мне бы какую-нибудь страничку всего. — ракитин подходит к самому камину, садится на небольшой островок на полу из металла, которым был он окружён. тарасова суёт в руки клочки бумаги. тейп аккуратно раскладывает пару брёвен, а потом разворачивает одну из страничек. быстро пробегается по ней глазами. «вечно я говорю «очень приятно с вами познакомиться», когда мне ничуть не приятно, но если хочешь жить с людьми, приходится говорить всякое.» — вещал с пожелтевшей бумаги, которая была после бережно уложена на дрова, холден колфилд. спичка чиркает, летит прямо внутрь, небольшой огонёк хватается за бумажку. пламя разгорается чуть посильнее, и теперь кажется, что это не обычный огонёк, а кальцифер из всеми известной книги. так и хочется, что бы дом моментально встал на ноги, и над дверью появилась волшебная ручка, дёрнув за которую этот треклятый и полуразвалившийся дом моментально окажется там, где ты захочешь. недельку назад егору хотелось бы оказать на каком-нибудь супер дорогом курорте, а сейчас же просто хочется туда, где безопасно. туда, где ему будет не страшно. и желательно с артемом под боком. из раздумий выводит слава, стоящий со сковородой в руках. огонь уже прилично так разгорелся. — блять, тут ручка греться сильно будет. — михайлов недовольно кривится. — придётся её закрепить как-то. — не нужно, полотенцем можно обмотать. — слава пожимает плечами, подаёт бежевое вафельное полотенце. егор переводит взгляд на упаковку яиц, стоящих неподалёку. — яичница? — омлет. морти садится рядом в позу лотоса. аккуратно разбивает яйца в металлическую миску, мешает с молоком., а тейп продолжает наблюдать за языками пламени, что так и норовят выбраться наружу. больной тычок в бок снова возвращает к жизни. — может масла хоть нальёшь? — ракитин кивает, от души плеская растительно масло на холодную сковороду. минут через тридцать ребята около камина собираются, кто на диван присаживается, кто прямо на деревянный пол. слава роняет голову на глебово плечо, убирая пустую тарелку на небольшой столик. остальные ведут разговор на какую-то интересную тему, а михайлов просто закрывает глаза, поджимает под себя ноги и прижимается к глебу сильнее, потому что вечером холоднее становится. — и откуда это все пошло. — едва слышно говорит даша. — говорят, одна девочка восстала из мертвых и укусила всех, кто был ей дорог. — не открывая глаз, произносит слава, пожимая плечами. — кстати, у нас с егором сегодня получилось наладить радио. — сказала тарасова, будто проигнорировав рассуждения морти. после скептического «и?» от артема она продолжает. — сказали, что где-то там организовывают государственный лагерь для тех, кто выжил. — а потом она хмурится и говорит название какого-то города. — а я знаю где это. — задумчиво тянет глеб. — туда ехать часов двенадцать точно. это ближе к югу. — тогда можно начать собираться? — оживляется ракитин. — да, думаю, завтра в полдень можно ехать. спать укладываются относительно быстро. все слишком устали, и не то чтобы физически, скорее морально. все были просто вымотаны. не переодеваясь, слава ложится на матрас к глебу. пару поцелуев, тёплых слов, и глеб уже спокойно сопит, утыкаясь носом куда-то в макушку., а славе не спится: слишком дурные мысли лезут в голову. ворочается минут десять, а потом встаёт. желание подышать свежим воздухом ночью кажется слишком глупым, но, а что ещё делать, если сон не идёт? в доме темно и никого, только половицы скрипят. аккуратно и почти бесшумно подходит к двери, что ведёт на задний дворик. из окна в двери видно, что он огражден высоким забором и там попрежнему никого. выходит и холодный воздух сразу обдаёт его тело, и ум все чётче проясняется. слава садится на мягкий стул-шезлонг, сперва стряхивая с него едва заметный иней. втягивает носом воздух. тёплая рука ложится на плечо михайлова, и тот чуть ли не подпрыгивает на месте от испуга. оборачивается. — слышь? это цикады. — глеб задумчиво смотрит на небо, в этот раз он обошёлся без банального «почему не спишь?» или «что ты тут забыл?» — цикады? зимой? да и в питере они не водятся. — слава рукой приглашает голубина сесть рядом, но тот продолжает стоять. — да, странно, но ты прислушайся, — и морти правда концентрируется на звуках вокруг, — они плачут ночью, только если приближается что-то страшное. — глеб все же садится. — ничего хуже уже быть не может. — михайлов аккуратно, подобно ласковому коту, укладывает свою голову на колени глеба. вытягивая руку, осматривая посиневшие кончики пальцев. голубин нежно массировал кожу головы, переодически оттягивая некоторые пряди. слава закрывает глаза, а на лицо начинает падать что-то мокрое и холодное. первый снег в этом году и так не вовремя. снежинки медленно кружатся в воздухе, застилая землю вокруг, тают в волосах глеба, а михайлов только морщится, прикрывая лицо руками. минут через пять уставшее тело уже начинает трясти от холода, и голубин встаёт, перекладывает голову, лежавшую на коленях, на мягкое и пожелтевшее от старости сидение, а потом тянет за руку в дом, в котором возможно даже холоднее чем на улице. утром артем нервно расхаживает из стороны в сторону, громкими шагами будит славу, а тот лишь смотрит на него как на идиота. шатен громко перечисляет все то, что необходимо взять с собой. — глеб, ты уверен, что знаешь где это? — никак не унимался кулик. — ты меня уже пятый раз об этом спрашиваешь, конечно знаю. — голубин рывком встаёт с матраса. — даш? — после короткой паузы артём подскакивает рядом, начинает трясти девушку за плечо. — даша, вставай. помоги егору собрать еды в дорогу, пожалуйста. даша говорит что-то еле различимое под нос, бросает злобный взгляд на депо и трёт глаза, пытаясь встать на ноги. в голове моментально мутнеет, она становиться слишком тяжелой, а перед глазами темные пятна появляются. тело совсем не слушается, и девушка, пытаясь сохранит равновесие, хватается за ручку кресла, но все тщетно, даша сама не понимает, в какой момент она окончательно теряет связь с миром. егор, сидящий рядом, реагирует быстро, подхватывая девушку, смотрит на остальных с немым вопросом и паникой в глазах. — что с ней?! — глеб подскакивает первый, лихорадочно пытаясь нащупать пульс, прикладывается ухом к носу, проверяя дыхание. артём реагирует запоздало, но когда он все же оборачивается, то не скупиться на крепкую брань. слава в углу ахает и дрожащим голосом выпаливает: — она жива? — нужно срочно найти её таблетки, глеб принеси аптечку, быстрее. — командует депо. — егор, положи её обратно. кулик принимается тщательно выискивать нужный препарат в карманах одежды мамы, последняя пластина с круглыми тиснеными таблетками. одна последняя осталась. артём устало вздыхает, понимает, что сегодня они точно не уедут. неизвестно, что случиться, если даша перестанет принимать выписанные врачом препараты. приходит обратно и видит, как глеб с помощью нашатырного спирта пытается привести девушку в чувства. она морщиться, отворачивая голову в сторону. тёма подходит ближе, берет бутылку с водой и тейпа, протягивает даше таблетку. кое-как получается заставить маму выпить таблетку, и артём поясняет, что скоро ей станет лучше. — нам срочно нужно в аптеку, таблеток больше нет. — с ноткой грусти говорит кулик, а глеб роняет голову в руки, шумно вздыхает. — это необходимо, тут недалеко ведь. — да, тут недалеко, только теперь я не уверен, что у нас получится уехать именно сегодня. — похуй. — встревает в диалог егор. — один день нам ветра не сделает, а таблетки даше, как я понял, просто необходимы, так что мы едем в аптеку. — ракитин решительно направляется к выходу. — слав, посидишь с дашей? — мягко спрашивает глеб, подходит и по голове ласково проводит широкой ладонью. — конечно. через минут пятнадцать машина тормозит у небольшого здания. зелёная вывеска «аптека» давно перестала красиво мерцать, и одна буква отвалилась, а с разукрашенных разноцветными баллонами стен стремительно слезала белая штукатурка. внутри грязно, и свет поступает только из больших окон, а ещё уже привычно воняет гнилью. егор брезгливо переступает через лужи засохшей крови, глеб пинает ботинком белые баночки на полу, а артём усиленно ищет на полочках нужный препарат. — блять, его тут нет! — ну пиздец, зато тут гематоген остался. — хмыкает голубин, пряча пару упаковок в карман. — егор, тут где-то склад должен быть, посмотри, пожалуйста, пустой он или нет. — артём устало вздыхает и берет стоявшую в давно не работающем холодильнике воду. — окей, я быстро. ракитин проходит к самому дальнему помещению, медленно открывает ручку двери. внутри никого и тьма непроглядная. припасенный фонарик в кармане как никогда кстати. егор почти бесшумно обходит полки, заглядывая в каждую из картонный коробок. все не то. доходит в самый конец, наклоняет коробку, наконец нужный препарат. в другую руку внезапно что-то впивается, сдирая за собой небольшой кусок кожи. — ебанный! — увесистый фонарик прилетает полумёртвому мужчине прямо в прогнившие зубы, размыкая его челюсть. егор ногой толкает его в живот, и мужчина отлетает на несколько метров назад. рука с огромными следами от укуса пульсирует, но кровь, на удивление, не идёт. неприятная тяжесть расходится от руки по всему телу, пальцы немеют, и егор немедля хватает пару пачек и выбегает из склада.