Ссылка на край света

      Субботним вечером, незадолго до того, как на город опустилась ночная серая мгла, возле главного входа остановился автомобиль, из него вышли двое, третий, поменьше ростом, бросился в дом и выбежал из него с раскладной кушеткой. Бэк сорвался с места и побежал к лифту, чтобы узнать, что происходит. Он оказался в холле, когда двое помощников Исина везли на каталке сопротивляющегося мужчину и пытались уговорить его не орать. Исин, а третьим в этой компании был именно он, оставил их и поднялся в отделение больницы, за ним и пошёл Бэкхён.       — Привет! — выкрикнул Бэкхён, не справившись с приливом радости от того, что просто увидел Исина, который отсутствовал целых три дня.       — И вам не хворать, — Исин сбросил с плеч насквозь мокрый плащ, достал откуда-то полотенце и принялся энергично растирать мокрые от дождя волосы.       — Могу я поинтересоваться, что случилось? — спросил Бэкхён осторожно.       — Пациента привезли. Мне позвонили из Анкориджа, попросили забрать его с ледника. Пошёл туда один, поскользнулся и упал в проталину, начался шторм, лётная техника не смогла за ним вылететь. Я взял ребят из порта, мы поехали и забрали его.       — Вот как. Я могу чем-нибудь помочь?       — Не сможете. Выйдите, пожалуйста.       — Я чем-то обидел вас? — не выдержал Бэкхён, досадуя на очередную неудачную попытку сблизиться. Исин посмотрел на него внимательно и спокойно ответил:       — Отнюдь, но вы отвлекаете меня от работы. Мне надо его осмотреть, обработать, иначе кровью истечёт. Плохо дело, если там перелом, но без снимка я не могу сказать. В любом случае, нужно его до утра продержать, а там пришлют самолёт.       — Что ж, не буду мешать, — Бэкхён поспешил выйти, расстроенный очередным холодным отпором. Несмотря на нежелание Исина идти на контакт, с каждым днём он всё больше нравился Бэкхёну.       В главном холле раненый турист всё ещё буянил, ругая своих спасителей на чем свет стоит. Весь мокрый, в одном ботинке, правая нога вся в крови, штанина свисает грязными лохмотьями, что с его ногой — не понятно. Он сидел на кушетке-каталке, которая жалобно скрипела и, никого не слушая, громко возмущался:       — Долбанные неандертальцы! Я вам говорю, немедленно звоните в Нью-Йорк, на худой конец в Анкоридж. Я не позволю этому щуплому азиату прикасаться к моей ноге! Увезите меня из этой дыры! Хочу в нормальную больницу к нормальным врачам! Я вас засужу всех за самоуправство! Убери от меня руки, чернокожая! Дайте мой телефон, я сам позвоню, куда надо! Не трогай меня!       Крепкий высокий моряк взял его за локти, пытаясь защититься от размахивающих рук, и мужчина стал вырываться ещё яростнее.       Администратор дома, учительница Дженнифер и полицейский тщетно пытались успокоить туриста, стараясь не реагировать на его оскорбительное поведение, но он перекрикивал их всех и ничего не хотел слушать. В холле столпились горожане, переговариваясь и обсуждая туриста с его хамским поведением. В холле стоял галдёж и анархия, крики усиливались, суматоха нарастала.       Бэкхён набрал в лёгкие воздуха и самым высоким тоном, каким мог, зычно произнёс «Тишина!»       Его услышали все и замерли, включая раненого. Бэкхён неторопливо подошёл к нему, пользуясь эффектом неожиданности, и спокойно сказал:       — Это щуплый азиат — лучший травматолог в округе, а эти люди — добрейшие и гостеприимные горожане, не заслуживающие грубости. Вы ведёте себя отвратительно, на камерах наблюдения зафиксировано достаточно ваших слов и действий, чтобы привлечь вас самого к огромному штрафу, как минимум. Из-за шторма вас невозможно эвакуировать в Анкоридж, к тому же на дворе ночь, тоннель уже закрыт, так что либо вы заткнётесь и примите медицинскую помощь, либо я лично сопровожу вас обратно на ледник, чтобы вы дожидались её там из Нью-Йорка. Замороженные трупы хорошо сохраняются, кстати.       Мужчина моргнул пару раз, приходя в себя, почти завороженный сильным спокойным голосом, а потом вдруг выдал:       — Ты вообще кто такой? Ещё один китаец, который мне тут угрожает? Я и тебя засужу, понял! Да я тебя через колено переломаю! — мужчина брызгал слюной, лицо его побагровело от злости.       — У него точно перелом? Может это все горячечный бред? — спросил Бэк одного из моряков.       — Кто знает? Доктор Син не смог его осмотреть, там ветер и дождь со снегом в лицо хлещет, да и темно уже было, даже с фонарем ничего не видно.       — Не смейте обсуждать меня так, словно меня здесь нет! — снова заорал пациент.       — Дайте мне ключи от машины, — попросил Бэкхён моряков. Один из них с сомнением посмотрел на него, но положил в протянутую руку ключи. Они оба уже устали от постоянных жалоб и ругательств, хотя понимали, что человек может вести себя так из-за болевого шока, он всё же объективно пострадавший, но и у них нервы не железные. Турист, увидев, как ключи опустились в руку корейца, тут же схватил его за запястье, сдавив, и злобно зыркнул:       — Никуда ты меня не отвезёшь, понял?!       Дальнейшее произошло в мгновение ока. Бэкхён чуть наклонился к нему, надавив своей массой, положил вторую руку ему на кисть, резким движением вывернул их по кругу, отчего рука противника вытянулась как струна и сверху припечатал ребром второй ладони. Мужчина согнулся пополам, отчаянно закричав. Бэкхён в такой же позе дёрнул его на себя, и каталка поехала в сторону двери.       — Стой! Ладно, сдаюсь! — закричал скорчившийся от болезненного захвата турист. — Сдаюсь! Отпусти!       Бэкхён плавно выпустил его руку, подошёл так, чтобы стоять к нему лицом и тихо заговорил, чтобы слышал его только турист:       — Я могу сломать тебе каждую конечность в трёх местах меньше, чем за минуту, так что эта травма покажется лёгким ушибом. Могу отвезти тебя обратно на ледник и оставить там умирать в ожидании помощи. Могу вырубить тебя одним ударом на сутки и не оставить выбора. Мне плевать, кто ты и какие у тебя связи, но ты вынудишь меня, если немедленно не успокоишься и не отнесешься к этим людям с уважением, ведь они пытаются тебе помочь.       Мужчина посмотрел ему в глаза и понял, что Бэкхен не лжёт и не преувеличивает свои возможности, несмотря на внешнюю хрупкость, поэтому сделал вид, что смирился.       — Я понял, понял, успокойся.       — И да, мы не переходили на «ты». Прошу вас обращаться к горожанам уважительно, особенно к доктору Чжану, если хотите потом ходить на своих ногах.       В Бэкхёне говорило обострённое чувство справедливости, никто из местных не сумел пока с этим хамом справиться, а слушать его оскорбления дальше было невыносимо. В притихшей от удивления толпе материализовался одетый в белый халат Исин, сколько времени он стоял там и что успел увидеть и услышать, никто не знал. Он быстро оценил обстановку, попросил одного из моряков отвезти раненого в больницу, повернулся к молодой темнокожей девушке, недавно пытавшейся успокоить пострадавшего, и что-то тихо сказал ей, она тут же бросилась следом за каталкой. Исин сначала отправился в другую сторону, а Бэкхён решил пойти в больницу.       Дверь в палату имела небольшое застеклённое окошко, входить Бэк не стал, решив понаблюдать и, если пациент снова станет буянить, прийти на помощь. И турист не заставил себя ждать. Мулатку-ассистентку он попросту оттолкнул, судочек с инструментами опрокинул, огрызался на любую её фразу. Бэк вошёл внутрь, одним своим взглядом пригвоздив мужчину к месту.       — Я непонятно выразился?       Мужчина презрительно фыркнул, почувствовав себя увереннее, а когда ассистентка снова попыталась осмотреть его, резко дёрнул ногой и зарычал на неё. Бэкхён пересёк палату, оказавшись за спиной мужчины, ухватил его за указательный палец левой руки и выгнул в такую дугу, что пациент взвыл и попытался освободиться, но Бэк ему не позволил, выворачивая уже всю кисть. В дверях смотровой палаты появился Исин. Бэк отпустил туриста и вышел из-за его спины, чтобы видеть его лицо, мужчина насупился, сложил руки на груди в замок и молчал. Осмотревшись, доктор спокойно велел ассистентке собрать инструменты, вымыть и положить в стерилизатор и подать ему чистые. Затем повернулся к Бэкхёну:       — Выйдите, пожалуйста.       — Я останусь. У нас договорённость с этим господином, — Бэк стойко выдержал прищуренный взгляд красивых карих глаз доктора. Исин ничего не ответил, надел маску и перчатки и приступил к осмотру.       Пациент недовольно взвизгнул, едва доктор прикоснулся к его раненой ноге, но, поймав предупреждающий взгляд Бэкхёна, позволил осмотреть себя, разрезать и полностью убрать лоскуты штанины и ответил на необходимые вопросы. Исин терпеливо промывал его раны, бережно промакивал кровь, что-то прощупывал. Движения его тонких пальцев были лёгкими и быстрыми, Бэк даже залюбовался его размеренными четкими действиями, казалось, турист тоже.       — Сейчас я введу вам обезболивающее и наложу швы. Потерпите пожалуйста, — тихо объяснил Исин, ловя внезапно испуганный взгляд мужчины.       — Моя нога сломана, доктор? Вправлять будете?       — Открытого перелома точно нет, в ране застряли кусочки льда, но это не страшно, мы удалим их с обезболиванием. Насчёт закрытого перелома без рентгеновского снимка не могу сказать, но, судя по вашим жалобам, такая вероятность есть, возможно, трещина кости, снимок покажет. В любом случае мы окажем вам всю возможную помощь, а утром, как только буря стихнет, вас заберёт самолёт.       Девушка-медсестра сложного пациента боялась, поэтому Исин сам ввёл катетер в вену, подсоединил капельницу и продолжил промывать раны. Вся его нога оказалась изрезана осколками льда, порезы были разной глубины и длины, но опасности для жизни не представляли. Исин терпеливо удалял осколки, обрабатывал, накладывал швы, бинтовал. Затем наложил шину, чтобы зафиксировать ногу в максимально правильном положении, чтобы во сне пациент себе не навредил сильнее. После мужчине помогли снять мокрую одежду, предоставив больничную пижаму, и помогли перебраться на кушетку, девушка принесла плед и укрыла его. Спокойствие Исина подействовало на всех: девушка перестала шарахаться, с доверием глядя на своего начальника, и совершенно перестала бояться, очевидно уверенная, что Исин её защитит, а Бэкхён проникся его спокойствием.       — Поспите пока. Обезболивания хватит до утра, а потом я добавлю, чтобы вы спокойно добрались до Анкориджа. Там сделают снимок и определят, чем вам ещё можно помочь. Джейд подежурит с вами, если изменится ваше состояние или что-то захотите, скажите ей, она вызовет меня.       — Я голоден, если честно, — насупившись, признался мужчина.       — Хорошо, мы принесем вам еды, но много кушать нельзя, вас может стошнить.       — Я понял. Спасибо вам. И простите за моё поведение, было очень больно и страшно.       — Случается. Отдыхайте.       Удовлетворившись поведением туриста, Бэкхён первым покинул больницу, но остался дожидаться в коридоре. Закончив оформлять медицинскую карту, Исин снял халат, вымыл руки и собирался было выходить, когда ассистентка остановила его и что-то зашептала на ухо. Исин внимательно выслушал её и кивнул. Выйдя в коридор, он обнаружил Бэкхёна, сосредоточенно изучавшего темноту за окном. Подумав, Исин всё-таки подошёл к нему.       — Зачем вы это сделали?       — Что именно?       — Зачем ввязались в эту ситуацию?       — Он грубил людям и вёл себя отвратительно. Он и меня оскорбил, и вас.       — Чувство справедливости взыграло?       — Отчасти.       — Тогда какова другая причина?       — Хотел, чтобы вы меня заметили.       От прямого взгляда доктора сердце у Бэкхёна вдруг заколотилось о рёбра, словно пойманная в клетку птичка.       — Думаете, я бы с ним не справился? — спросил Исин.       — Уверен, вы бы нашли способ. Но вас не было рядом, когда он бросался на ту девушку и остальных, я не смог промолчать.       — Она рассказала мне. Вам не стоило беспокоиться, мы бы справились.       — Чем я вас обидел? — спросил Бэкхён напрямик, устав от игры в кошки-мышки.       — С чего вы это решили?       — Когда бы я не подошёл, вы всегда прогоняете меня. Пытаюсь заговорить, ссылаетесь на занятость. Что бы ни сделал, вызываю ваше недовольство. Я смог подружиться со всеми здесь, кроме вас. Если я в чём-то не прав, скажите прямо.       Исин задумчиво закусил губу, отчего ямочка на его щеке проступила более явно, Бэкхён понятия не имел, о чём он думает, но в его глазах сейчас со скоростью света сменялись эмоции, и это завораживало. Наконец, Исин принял решение:       — Полагаю, я был груб с вами, простите. Спасибо, что помогли успокоить этого мудака. Ой, простите, мужика.       Бэкхён подавил улыбку, поймав озорной взгляд молодого доктора. Вот сейчас он снова изменился, как будто и не было этой холодной недели. А Исин вдруг продолжил:       — Я весь промок, пока мы его вытаскивали из проталины, нервы он нам потрепал, конечно, но главное, что все живы и целы.       Бэкхён вдруг растерялся от такого резкого перехода на дружелюбный лад, Исин сверлил его взглядом, и приходилось отвечать таким же прямым, выжидая. Наконец, доктор признался:       — Я нелегко схожусь с людьми.       — Не доверяете?       — Это сложный вопрос.       — Тогда поужинайте со мной, — осмелел Бэк.       — Хорошо, — сдался молодой человек. — У господина Чо бывает неплохое пиво, привозят по пятницам. Оцените?       Бэкхён отказываться не стал и направился следом за ним в кафе. Заняв столик, он попросил мистера Чо приготовить одно из новых блюд, похвалив его вкус, чем смутил повара и заставил Исина внимательно себя разглядывать.       — Почему вам хотелось, чтобы я вас заметил? — спросил Исин, когда мистер Чо ретировался на кухню с полученным заказом.       — Потому что я не понимал, отчего вы меня динамите, к тому же пострадало моё эго, я ведь отличаюсь способностью быстро налаживать контакты, а вы заставили меня почувствовать себя неудачником, — Бэкхён широко улыбнулся, давая понять, что это скорее шутка, нежели упрёк. А потом добавил серьёзнее: — Я думал, что ненароком чем-то обидел вас, было неприятно.       — Я всегда замечал вас, — произнёс Исин, едва заметно улыбаясь. — Как я уже сказал, мне непросто сходиться с новыми людьми.       Бэкхён сделал вид, что его удовлетворило это объяснение, хотя и чувствовал, что Исин не совсем искренен. Испытывая необъяснимую неловкость, он решил сменить тему:       — Расскажите, как вышло, что ваша семья попала на Аляску?       — Отец в юности бредил рассказами Джека Лондона и золотой лихорадкой, а мама мечтала о Северном сиянии. Поженившись, они отправились сюда в свадебное путешествие, да так и остались. На золотом ручье им в первый же раз повезло намыть золота аж на 1000 долларов, небывалая удача. Потом так уже не везло. Позже устроились работать, а потом перебрались в Уиттиер, хотя я до сих пор не знаю, почему не остались в Анкоридже. Здесь и появился я.       — Романтичная история.       — Все так говорят, — Исин засмеялся. — Благодаря романтике родителей, я никогда вживую не встречался с бабушками и дедушками, только по видеосвязи и на фото их видел. Хочу когда-нибудь слетать на историческую родину, посмотреть её.       — Из какого города ваши родители?       — Они жили в сельской местности, семья отца выращивала рис, а семья мамы работала на чайной плантации. Так что сельская жизнь им ближе.       — Понимаю. И все же поддержу вас в намерении посетить Китай, там много интересных мест.       — Непременно.       — Покажете мне завтра вашу больницу?       — Думаю, я вам должен, так что да, конечно. Приходите после завтрака.       Мистер Чо поставил перед ними заказанные блюда, и молодые люди принялись за еду, беседуя между делом. Закончив есть, Исин сказал:       — Прости, я так устал, что ничего не хочу, кроме сна.       — О, отдыхай, конечно. Простите, — поправился Бэкхён, понимая, что неосознанно перешёл на «ты».       — Думаю, мы вполне можем перейти на «ты». Неловко выкать человеку, который тебе сверстник.       — Было бы здорово, — согласился Бэкхён.       Исин улыбнулся устало и поплёлся к лифту, зевая и потирая сонные глаза. Бэкхён вдруг подумал, что он такой софтовый сейчас, руки чешутся обнять и никуда не отпускать. Стряхнув с себя наваждение, Бэк отправился в свой номер. Скоро наступит полярная ночь и круглые сутки будет темно, он решил завтра прогуляться по окрестностям, чтобы поймать побольше света, пусть даже призрачно серого.