Ссылка на край света

      Сегодня последняя лекция доктора Ву, и Исин мечтал, чтобы она поскорее закончилась, но Крис, казалось, никак не мог наговориться, а вопросы к нему сыпались от коллег, как град с неба. Исин то и дело ловил на себе жадные внимательные взгляды бывшего, тщательно продумывая свой маршрут побега из больницы, лишь бы только не пересекаться больше с Крисом в коридорах. Не слишком внимательно вслушиваясь в ответы и вопросы, он занимался аутотренингом, уговаривая себя реагировать спокойно и не поддаваться панике. Он убеждал себя в том, что, будучи свободным человеком, никому ничего не должен, и Крис попросту не посмеет его принудить, не сможет заставить уехать. А Исин может и должен сказать «нет».       Лекция закончилась, Исин отметился в ординаторской, попрощался с коллегами и, забрав тёплую куртку, направился по коридору к выходу. Он собирался позвонить Бэку и подождать его на улице, дыша свежим морозным воздухом, когда его схватили за руку и потащили под неосвещённую лестницу. Горячие губы жадно приникли к его губам, ищущие руки трепетно сжали тело и притягивали к другому телу. Куртка бесформенной грудой упала на пол, паника, несмотря на всю подготовку, подкатила к горлу, руки с силой уперлись в широкие плечи. Исин смог не ответить на поцелуй, смог даже оттолкнуть его и зашипеть возмущённо.       — Что ты творишь?       — Ты всё ещё меня любишь, — Крис закусил губу, притягивая его ближе и с надеждой заглядывая в глаза.       — Бред.       — Я чувствую. Ты почти ответил, если бы не боролся с собой.       — Ты сам это придумал.       — Я люблю тебя, Син. Я по-прежнему хочу тебя, — прохрипел Крис где-то возле его уха, отчего по телу Чжана побежали мурашки. — Я очень скучал.       — Мы расстались, если ты забыл, — выдавил он, уворачиваясь от ищущих губ.       — Нет. Это ты ушёл, а я тебя никогда не забывал. Мои чувства не изменились. Они крепки, как и прежде. Я попросился именно сюда только с одной целью — увидеть тебя, хотя мог поехать в другие города.       — Увидел. Можешь уезжать, — Исин пытался вывернуться из его объятий, но Ву держал крепко, и его снова накрыло чувством беспомощности и властности. Он считал, что Син обязан гордиться его достижениями и ценить тот факт, что Крис выбрал Анкоридж именно ради него, что это доказывало силу его чувств.       — Ты жесток, любимый. Я так и не понял, чем обидел тебя. Можешь объяснить?       — Я объяснял. Много раз. Но ты не слушаешь, не хочешь понять. Я не хочу тебя больше, Крис. У меня другая жизнь.       — У тебя кто-то есть?       — Это моя жизнь и тебя она больше не касается, — решительно заявил Исин, борясь с разрозненными чувствами где-то в груди.       — Ты неравнодушен ко мне, как бы не пытался это показать. Я хочу всё вернуть, Син-Син…       — Не зови меня так!       — Я люблю тебя! И никогда не переставал. Прошу, давай снова встречаться?       — Нет! Всё кончено. Ничего не вернуть! — Исин с огромным усилием выдернулся из его объятий и рванул вверх по лестнице. Внутри бушевала буря, ему нужно было где-то спрятаться, успокоиться и прийти в себя.       Бэкхён, только что вошедший с другой стороны коридора, увидел убегающего Исина, а следом за ним поднимался по лестнице незнакомец, высокий, статный, красивый. Он звал Исина и что-то приглушенно говорил ему в спину, но слов Бэк не разобрал. Учитывая, что видел его впервые, он предположил, что это и есть тот самый лектор. Что связывает их с Исином, если они решили уединиться под лестницей? Может быть, это…       Бэкхёну стало тошно от собственной догадки. Против такого красавца у него никаких шансов, плюс он без пяти минут профессор, занимает хорошую должность в научном институте, от него даже через коридор веет властностью и харизмой. Бэкхён и сам бы на такого запал, если бы не был знаком с Исином.       Исин рванул куда-то наверх, незнакомец последовал за ним, а Бэк остался, где стоял. Топчась по пустому коридору, он думал, как вести себя дальше, что стоит спрашивать и чего не стоит. Рядом мигал огоньками кофеавтомат, Бэк подошёл к нему и взял себе капучино. Пока он потягивал относительно противный растворимый кофе, мимо пронёсся высокий мужчина со сжатыми кулаками и насупленными бровями. Бёну стало не по себе: у этого человека такая мощная энергетика, что его настроение легко может будоражить целый зал.       Минут через пять позвонил Исин:       — Ты уже в Анкоридже?       — Да, жду тебя на первом этаже возле кофеавтомата.       Исин спустился быстро, тоже взял себе кофе и посмотрел на Бэкхёна, разглядывавшего плакат с Крисом.       — Он раньше работал здесь? — спросил Бэкхён как можно равнодушнее.       — Работал.       — Вы часто общались?       — В то время — да, сейчас не поддерживаем отношения.       Бэкхён сомневался, стоит ли говорить, что видел их, но по нервному поведению Исина понял — сейчас это будет лишним. Док чётко дал понять — он не желает говорить о прошлом и, судя по тому что видел, Бэкхён мог предположить, что Исин вовсе не миловался там под лестницей, иначе не сбегал бы и не нервничал сейчас. Пусть прошлое остаётся в прошлом.       Парни прошли к машине, Бэк уселся за руль, Син занял пассажирское рядом, потирая озябшие руки.       — Как проходят гонки? Кого прочат в победители?       — Пока без серьёзных происшествий, три кандидата на победу, ставки высоки, как никогда, — Бэкхён решил, что Исину явно хотелось отвлечься, иначе он не был бы так разговорчив.       — Чудесно! Давай не станем дожидаться утра и поедем туда прямо сейчас?       — В ночь?       — А кто нам запретит? Я тоже хочу потискать хаски, а на финише конкурентов в этом деле будет заметно больше.

***       Бэкхён даже не представлял, насколько он прав в своих предположениях о том, что Исину нужно отвлечься. Голова доктора гудела от воспоминаний и неприятных ощущений сегодняшнего дня. Казалось, прошла целая вечность с их расставания, а Крис всё ещё любил его, хотел его, смотрел таким же взглядом, как раньше. Только вот Исин больше не хотел. Отношения с Крисом были как фейерверк: он горел во взрывах страсти и осыпался пеплом в промежутках.       О, он не мог бы сказать ни одного плохого слова в адрес Криса! Тот был великолепен во всем, что делал, ему все удавалось, любое дело спорилось, любая проблема решалась. Не было ничего, что Крис не мог бы достать и о чём договориться, особенно если этого хотел его парень. Он был исключительно заботлив, романтичен, ласков, потрясающ в постели. Крис стремился окружить своего парня самым лучшим, выбирал для него исключительно качественное, старался обеспечить весь возможный комфорт. Только вот действовал он исключительно из своих соображений. Поначалу Исин, для которого это были первые серьёзные отношения, воспринимал его поведение, как проявление любви, и соглашался, даже если ему не очень нравился выбор, но потом стал буквально задыхаться. Его напрягало, что Крис решает, когда и куда ему стоит ехать, сколько времени пробыть на работе, что кушать и как отдыхать. Крис же был уверен, что делает всё для блага своего возлюбленного и не более. Так, он убеждал Исина забросить музыку и продать гитару, чтобы сосредоточиться на карьере. Музыку Исин в итоге забросил, гитару спрятал на верхней полке в квартире родителей, дабы не мозолила глаза, и старался не вздыхать обречённо, когда пальцы фантомно ощущали струны. Напряжение нарастало снежным комом. С каждым месяцем, а потом и каждым днём, Крис всё больше его контролировал.       На третьем году отношений Исин вообще не мог принять ни одного самостоятельного решения, даже о том, что надеть на свидание и когда кончать во время секса. Крис составлял для него расписание, решал, сколько личного времени и для какого занятия ему положено, потому что «для тебя так будет лучше»; от него Исин получал нагоняи за резкие разговоры с другими врачами или начальством, потому что «надо быть терпимее, я не хочу, чтобы они испортили твою карьеру»; его заботливые рекомендации в стиле «тебе не стоит ехать на ледник за туристом, там сейчас очень опасно, ты пострадаешь» со временем стали мешать работе и вызывали недовольство начальства анкориджской больницы.       А ещё Крис был исключительно честолюбив и амбициозен. Последней каплей стало предложение для доктора Ву о карьерном росте и переезде в Лос-Анжелес: он просто объявил Исину дату отъезда и попросил собрать чемоданы к определённому часу. Случилась ссора… ***

      Флешбэк.       — У меня отличные новости! — радостный Крис впорхнул в квартиру, где Исин собирал сумку.       — Неужели?       — Я купил билеты на самолёт, мы улетаем через неделю! Новая жизнь ждёт! Хорошо, что ты уже начал собираться.       — Я никуда не полечу.       — Что ты такое говоришь, любимый? Мы же не можем друг без друга! — Крис подхватил его под руки и закружил по комнате, Исин выдернулся из его объятий, положил руки на его предплечья и сказал, глядя в глаза:       — Я. Никуда. Не. Полечу.       — Почему вдруг?       — А ты меня спросил, хочу ли я? Ты хотя бы поставил меня в известность о своих планах?       — Син-Син, о чём ты? Мы же сотню раз говорили о повышении и переезде.       — Нет, это ты говорил! А я никуда не собираюсь, меня устраивает мой дом и работа, я не хочу уезжать!       — Но ты не можешь оставаться тут! Это же глупо, когда мир даёт шансы, нужно их брать. Мы уедем вместе, устроимся в большом городе, и ты быстро оценишь преимущества!       — Ты меня опять не слышишь. Я не поеду.       — Син, ты не можешь не поехать, билеты уже куплены.       — Я не просил их!       — Но ты должен поехать!       — Я никому ничего не должен!       — Я уже рассказал директору Со о наших планах, он готовит документы, как только заберём их — вольны устраиваться куда угодно.       — Ты что, умудрился уволить меня по собственному без моего ведома?!       — Ты же знаешь, директор Со понимающий человек.       — Как ты мог? Я не хочу увольняться, я не хочу никуда переезжать и не хочу больше с тобой жить!       — Исин, что происходит? Что вдруг случилось?       — Вдруг? Это не вдруг, Крис. Ты меня совершенно не слышишь, даже толком не знаешь! Я устал от этого, понимаешь? Мне уже ничего не хочется.       — Но… Ты сейчас меня упрекаешь в чём-то?       — Нет, не упрекаю.       — Любимый, послушай, дай мне шанс доказать тебе, что я прав.       — Нет, Крис, нет! Я не поеду, не уговаривай, не хочу. Я ничего не хочу.       — Даже меня?       Исин остановился посреди комнаты и серьёзно посмотрел ему в глаза:       — Даже тебя.       — Но мы любим друг друга.       — Любим. Только я не могу так больше.       — Поэтому нам надо сменить обстановку и место жительства.       — Не в них дело.       — Син-Син, ты сейчас явно не в себе. Остановись, подумай, переспи с этими мыслями и признай, что это отличное предложение.       — Я уже сказал нет! Я хочу сам принимать решения, хочу сам выбирать.       — Чёрт, Син-Син, не глупи! — Крис не сдержался, стукнув кулаком по стене как раз возле уха Исина, причём с такой силой, что у последнего аж зазвенело, он весь сжался, а Ву припечатал его к стене, толкнув в плечо и сердито заговорил. — Карьерный рост, более высокая зарплата, жизнь в большом городе, перспективы и наша любовь, это самое важное для меня, для нас, не рушь её, прошу.       — Любовь для тебя на последнем месте в этом списке, — как можно спокойнее ответил Исин, понимая, что Крис не причинит ему физической боли, но внутренне дрожа от необъяснимого страха.       — Не говори так, — примирительно произнёс Крис. — Ты ведь знаешь, я всё для тебя сделаю.       — То, что ты считаешь нужным и правильным. Но в наших отношениях есть ещё я, Крис! Я! И у меня есть свои мысли, желания и предпочтения.       — Ты больше не любишь меня?       — Люблю, но я не могу так больше, пожалуйста, пойми. Я не могу просто сорваться и поехать куда-то в неизвестность.       — Да почему в неизвестность?! Ты же едешь не один, а со мной! Едешь не в глушь, а в мегаполис, не бежишь, а стремишься к развитию…       — Это ты стремишься! А меня здесь всё устраивает!       — Нет, Син, нет! Я не могу без тебя! Я не прощу себе, если оставлю тебя здесь. А как же мы? — Крис искренне не понимал происходящего, поэтому и злился.       — Нет больше нас. — Исин хотел было сказать, что гиперопека Криса, его не умение слышать партнёра убили их любовь, но ведь Ву обидится и всё равно не поймёт. Он свято верит в правильность своих поступков, а Исин больше не может терпеть. Уняв внутреннюю дрожь и страх перед реакцией Криса, он добавил: — Поезжай один, я верю, у тебя всё получится. Ты умный, красивый, талантливый. Я буду рад за тебя. А у нас всё кончено.       — Но ты тоже умный и красивый и очень талантливый! Син-Син, я не позволю хоронить себя здесь! Ты поедешь со мной, а если не получится или не понравится, всегда можно вернуться.       — Я ухожу, — Исин с сожалением бросил взгляд на несобранный до конца чемодан, там остались любимые вещи, которые он сам себе выбрал, но возвращаться нельзя, придётся оставить всё здесь. — Прощай, Крис.       Несколько секунд, которые Исин шёл до двери показались ему вечностью: сердце бешено колотилось где-то в животе, в голове шумело от прилива крови, сзади рвано дышал Крис. Уйти сейчас, разорвать сложные трёхлетние отношениях, в которых Крис даже о свадьбе заговаривал, бросить всё и прекратить собственные метания — это походило на побег из горящего дома. Но ведь от пожара так и спасаются: бросив всё и выбегая на улицу.       Только Крис не умел проигрывать. Догнав Исина, он схватил его за руку, развернул к себе лицом и прижал к стене, стискивая в объятьях, от которых хрустели рёбра.       — Я не могу тебя отпустить, не могу, слышишь! Я до безумия люблю тебя, я по тебе с ума схожу! — жаркие терпкие поцелуи обожгли кожу, большие руки разорвали футболку, беспорядочно шаря по телу, проникли под джинсы, сжали ягодицы, а дрожащий голос продолжал: — Ты — мой, только мой, Син-Син. Никому тебя не отдам. Мы должны быть вместе, нам не жить друг без друга, мы как единое целое. Мы уедем, начнём всё сначала, если захочешь, я буду снова за тобой ухаживать долго-долго, мы не будем прятаться и узаконим наши отношения, я покажу тебе весь мир. Я люблю тебя, слышишь?!       Тело предательски отвечало на ласки, Исин возбудился, но эта страсть, замешанная на горечи, обиде и разочаровании, теперь могла только отравлять. Крис снова принуждал его, полагая, что секс всё решит, признания в любви всё уладят. Исин мог не отвечать, Криса устроило бы даже будь он бревном, ведь Крис был на нём помешан. Остановившись на мгновение, Ву сказал:       — Видишь, ты всё так же горячо реагируешь на меня! Я прав, я знаю. Подожди минутку, я быстро приму душ, и мы продолжим с того, на чём остановились, — он потянул Исина за руку, смахнув раскрытый чемодан с кровати, осторожно усадил, гипнотизируя взглядом, властно поцеловал и добавил: — Одну минуту. Я вернусь. Помни, я люблю тебя каждую секунду.       Как только закрылась дверь ванной, Исин схватил ключи от своей машины и валявшуюся на полу куртку, даже не пытаясь найти телефон, заваленный где-то вещами, выпавшими из чемодана, и выбежал в коридор. Он бежал к машине, словно преследуемый армией демонов, прыгнул за руль и рванул с места, вжав педаль газа в пол. Исин не смотрел, куда едет, мечтая лишь убраться от Криса как можно дальше, снять с себя ошейник с поводком и вздохнуть свободно. Он не взял ни телефона, ни карточек, ни кошелька. В машине валялась карта сети заправочных станций, на оставшиеся на ней бонусы он залил полный бак и поехал дальше. Колесил по дорогам, не ориентируясь ни на что, не включая навигатор, не останавливаясь. Ему казалось, стоит только на полчаса где-то задержаться, Крис найдёт его и увезёт с собой. Уже ночью авто подало сигнал о заканчивающемся бензине. Исин остановился и вышел, чтобы оглядеться. Он находился где-то посреди леса, в неизвестной местности, явно вдали от населённых пунктов, здесь не было даже уличного освещения, только полная луна прожектором нависала над долиной, а где-то неподалёку журчала вода. Исин не знал этих мест, здесь он никогда не был, но сейчас нужно было решить, что делать дальше. Вокруг ни души, в баке нет бензина, на улице октябрь, уже довольно холодный, а он в разорванной футболке и легкой кожаной куртке, даже пледа с собой нет.       Пока он осматривался, луна осветила крышу максимально странного сооружения, дорогу к которому преграждали ворота с предупреждающей табличкой о праве частной собственности. Исин перелез через них и направился к строению, напоминавшему что-то вроде башни из нагромождённых друг на друга небольших домиков. Рядом со строением буквально в нескольких метрах действительно катила быстрые воды небольшая река, а само здание оказалось самой настоящей башней, только из нескольких поставленных друг на друга домиков, дверь не была заперта на замок, очевидно, владелец не опасался кражи.       Войдя внутрь, Исин не обнаружил выключателя, позвал хозяина, походил по холодному дому, верхние этажи которого были совершено пустыми и даже недостроенными, а на первом обнаружился камин. Поискав снаружи, Исин нашел поленницу, на камине лежала зажигалка и стояла бутылочка жидкости для розжига. Он развёл огонь и при его неярком свете нашёл на полу в коробке несколько свечей в стаканах, зажёг их все и расставил по комнате. Здесь определённо можно было жить, стояла неброская практичная мебель, на полу лежала шкура медведя, на диване обреталась стопка одеял. Исин завернулся в два одеяла и улёгся прямо на шкуру вблизи камина, там и отключился, обессиленный переживаниями.       Утром приехал хозяин. Войдя внутрь, он увидел незваного гостя и осторожно тронул его ногой.       — Ты живой?       Исин встрепенулся, словно напуганная птица.       — П…Простите, — пробормотал он, сонно потирая слипшиеся глаза.       — Обычно я сам приглашаю сюда гостей и не люблю, когда заявляются без приглашения.       — Ещё раз прошу прощения, сэр. Я заблудился поздно ночью, бензин закончился, пришлось воспользоваться вашим домом в целях выживания, — Исин неуклюже поднялся на ноги, оправляя одежду. Седой бородатый старик оценивающе оглядел его, затем молча вышел. Снаружи что-то загудело, а в доме включился свет. Вернувшись, хозяин нагрел чайник, закипятил воду, насыпал растворимого кофе в две чашки и залил их кипятком. Исин всё это время молча стоял на месте, вспоминая, что он тут делает и дрожа от холода: камин погас под утро, а теплое одеяло, под которым он спал, сейчас уныло валялось на полу. Исин жалобно посмотрел в сторону одеяла, но поднять постеснялся. Вошёл хозяин, одетый в тёплую куртку, с двумя чашками в руках.       — Возьми одеяло и присядь на софу, сынок, — добродушно предложил старик и когда Исин, зябко кутаясь в ещё хранивший его тепло плед, устроился в углу дивана, старик протянул ему чашку с кофе.       — Судя по твоему внешнему виду, ты жертва либо нападения, либо насилия. Какая из моих версий правдива?       — Ни одна из них.       — Ну тогда рассказывай свою.       Исин рассказал, не в силах больше держать в себе все эти переживания, страхи и эмоции, откровенно признался в своей ориентации, а потом как на духу выложил все события последнего дня и его предысторию, чтобы объяснить причину своего поступка. Его разрывало от неопределенности и обиды, разочарование проело дыру внутри, остатки любви к Крису как кошки скребли грудь и выжимали слёзы из глаз, Исин корил себя за неумение строить отношения, за поспешность и вспыльчивость, пытался убедить, в первую очередь себя самого, что надо было поговорить и найти выход, наверное, Крис бы понял. А старик молча слушал его, периодически кивая седой головой.       Хозяином странного дома оказался аляскинский адвокат — Филипп Вайднер, он назвал свой дом — Башня Гусиного Ручья, поскольку именно у этого ручья дом и находился, а так же поведал, что сам полностью его построил и всё ещё продолжал строить. Признание Исина его совершенно не смутило, а вот при описании его отношений с Крисом адвокат грозно хмурился, жуя губы, спрятанные под густой бородой и усами, отчего борода его забавно подрагивала.       — Ну что ж, сынок, ты прав, насилия вроде как и не было, но ты правильно сделал, что сбежал. Ты почти пленником был, и выглядишь, как пленник. Как бы сильно он ни любил тебя, это не та любовь, которую стоит беречь. Ни в чём себя не кори, дай себе время отдохнуть и разобраться в происходящем, хорошенько подумай, прежде, чем что-то предпринять. Хорошо, что вошёл в мой дом, ночами здесь рыщут волки, иногда медведь забредает. Тебе повезло, что не познакомился с ними в таком состоянии. Есть хочешь?       Исин кивнул. Он был дико голоден, даже живот к пояснице прилип, поэтому с удовольствием отреагировал на лапшу быстрого приготовления в стаканчике, ещё одну порцию кофе и вяленое мясо. С согласия хозяина дома, гость снова развёл огонь в камине и принял в дар старенький, но тёплый свитер на пару размеров больше, чем ему было нужно. Разговор затянулся до самой ночи, зато по его окончании Исин заметно успокоился и искренне благодарил Филиппа за поддержку. На следующее утро адвокат отлил ему бензина и дал свою визитку, предложив обращаться в любое время и в любой ситуации.       По возвращении в Анкоридж, Исин, по совету Вайднера, первым делом пошёл в банк, снял деньги со своего счета и закрыл старую кредитку, тут же оформив новую. Затем купил новый телефон и новую сим-карту и направился домой. В Уиттиере за него уже начали переживать, больше суток Исин оставался без связи, а на его телефон отвечал обеспокоенный Крис, тоже не имевший понятия о местонахождении парня. Чжан пообещал сам сообщить «другу», что он в порядке, что и не преминул сделать в сообщении. Крис тут же стал ему названивать, но Исин упорно не брал трубку. Крис закидал его сообщениями, сперва прося, а потом уже требуя ответов на свои вопросы. Не желая ничего больше объяснять, Исин написал, что всё между ними кончено, никуда он не поедет и желает Крису всего самого наилучшего. Чжан попросил более не искать с ним встречи и ни на что не надеяться.       Следующим пунктом было посещение Анкориджской больницы, в частности кабинета директора. Господину Со Исин вкратце объяснил, что Крис поторопился говорить за него, а он сам уже передумал и никуда уезжать не собирается. Тем не менее, он попросил недельный отпуск, чтобы лучше обдумать предложение о переезде и немного отдохнуть, директор не возражал. Терять толкового травматолога и единственного медика в Уиттиере ему вовсе не улыбалось. Родителям Исин рассказал про отпуск и пояснил, что хочет немного попутешествовать, набрал теплой одежды, закинул в пикап запылившуюся гитару, в Анкоридже закупил кофе и еду, а потом позвонил Филиппу Вайднеру и попросил разрешения пожить неделю в его Башне, на что адвокат без проблем согласился.       Ему нужно было спрятаться, переждать эту неделю, пока Крис уедет, потому что Исин панически боялся встретиться с ним снова лицом к лицу. Освобождённый от постоянного влияния и заботы, он вновь задышал, переоценил их отношения и понял, насколько несвободным был всё это время. За последние три года он постепенно терял себя, как личность, он любил Криса, но задыхался рядом с ним, лишённый возможности делать то, что нравится и самостоятельно принимать решения, задавленный чрезмерной гиперопекой. Казалось, Крису не нужно, чтобы Исин был самим собой, его больше устраивал тот образ, который он себе создал, и тот человек, которого он мог постоянно контролировать. Он верил, что в паре один всегда должен заботиться о другом, а другой просто принимать это, так же как в любой другой сфере: есть сильные и слабые. Термин «равенство» в словаре Ву отсутствовал. Это была золотая клетка в самом классическом её понимании, и с каждым месяцем становилось всё тяжелее. Исин допускал, что некоторым людям такие отношения подходят, они не хотят думать, не хотят ничего решать, им комфортно быть объектом любви и заботы, но для него свобода выбора и личное пространство оказались ценнее любви.       В башне у гусиного ручья он много спал под треск поленьев в камине, гулял на свежем воздухе, пока не замерзали пальцы, всё-таки познакомился с медведем, о котором рассказывал Филипп, правда встреча прошла спокойно, стороны мирно разошлись, обменявшись настороженными взглядами. Вечерами Исин вспоминал пальцами музыку, чувствуя, как возвращается в душу гармония. Он так безумно скучал по своей струнной подруге, что даже поклялся себе никогда больше не предавать её. За ту неделю он написал несколько песен, изливая в них свои переживания, боль разлуки и страх потери себя. Вернулся в Уиттиер обновлённым и успокоившимся. Ещё не закончилась внутри буря, но поутихла, он решил, что пока Криса не будет рядом, он сумеет окончательно обрести веру в себя и научится противостоять железной воле своего теперь уже бывшего парня.       И вот сегодня, почти два года спустя Исин осознал, что ничему не научился. И всё-таки ему удалось отвергнуть Ву сегодня, отклонить его настойчивые предложения, оттолкнуть его физически. Однако внутри не появилось чёткого убеждения о том, что всё кончено. Крис ещё имеет над ним некую власть, и Исину непременно нужно найти способ освободиться от неё. Отчаянно захотелось снова сбежать в Башню гусиного ручья, но рядом был Бэкхён, а не Крис, так что в этом нет необходимости.       Бэкхён вёл машину молча, не тревожа задумавшегося доктора и не рискуя задавать ему вопросы. Что бы там между ними не произошло с этим красивым лектором, Бэкхёна это не касается, и потом, Исин ведь сейчас с ним, чего ещё желать?       Достигнув очередной ночной стоянки команд, парни припарковались неподалёку, чтобы не потревожить собак шумом двигателя, и направились здороваться. Оказалось, что Исин лично знаком с несколькими каюрами, которые были ему неизменно рады. Узнав, что Бэкхён — друг дока, его стали принимать ещё теплее. Исин вызвался волонтёром по оказанию помощи людям, если они в ней нуждаются, и, действительно, нескольким мужчинам она понадобилась. До утра они общались с каюрами, затем сопровождали их некоторую часть пути и, в конце концов, поехали в Ном дожидаться финиша. В гостинице Исин принял горячий душ, без сил завалился спать.