Шах и мат
17 июля 2021 г., 21:40
14 февраля.
Два года спустя после пленения.
Чонин вошёл в свой танцевальный зал, устало оперся о стену и медленно сполз вниз. За время его долгого отсутствия пол и музыкальный центр покрылись толстым слоем пыли. Сюда не входил никто, кроме него и хореографа. Об этом месте знал ещё его бывший секретарь и дед, обоих больше не было рядом. Он впервые посетил свою квартиру — обязанности и дела не позволяли покидать особняк. Но сегодня у него внезапно освободилось время, и Чонин решил сбежать от всех.
Он так сильно устал. Зная, что возглавлять клан вообще не весело, он мало понимал, насколько это ответственно и рутинно. Сейчас Чонин гораздо больше понимал деда, его серьёзность и его переживания, но легче от этого не становилось. В делах деда был порядок, ему удалось подавить восстание недовольных директоров, полностью войти в курс всех дел, хорошо подготовить клона, завершить несколько проектов. Осталось ещё много начатых, некоторые из них — долгосрочные, другие можно было завершить в течение полугода, но Чонин понимал — работа не кончится уже никогда. Её невозможно просто взять и переделать за отведенный срок, появится новая работа, а за ней ещё, и этот бесконечный процесс нельзя остановить или поставить на паузу.
Он ещё не привык окончательно считать наследие деда своим, и про себя нередко называл его делом Дали, но отдавался работе, насколько мог. Его уважали и боялись, клон по прежнему показывал лицо, но часто говорил голос Кая, за два года все привыкли и уже смирились с таким положением дел.
Сначала Чонин хотел отказаться от возвращения в свою прежнюю жизнь, потому что не представлял, как потянет модельную карьеру параллельно с бизнесом. Но потому подумал, что тогда не сможет притворяться и скрываться, а совсем уходить в тень от публики нет смысла, ведь это его алиби. Официально его служба в армии будет длиться ещё семь месяцев, а потом он начнёт восстанавливаться в модельном бизнесе. Пока же он выкупил модельное агентство и, присоединив его к своей империи, оставил персонал и директора, но обязал их хранить коммерческие тайны и отвечать теперь лично перед ним.
Дома мод прислали новые контракты на лето, а киностудия уже предложила новую роль в кино. За оставшееся время нужно было наладить работу так, чтобы некоторые вещи происходили без его участия, но под жёстким контролем, привыкнуть воспринимать конгломерат как часть себя.
Съёмки уже не приносили столько удовольствия, как раньше. Даже позируя перед камерами для пополнения соцсетей из псевдоармии, он продолжал обдумывать дела клана, отвечал на звонки по рабочим вопросам и читал срочные бумаги в перерывах.
Кай считал личным успехом, что удавалось сохранить свою личность в тайне, и окончательно решил продолжать этот путь. Всего десять человек в его клане знали о том, что Ким Кай и Ким Чонин — одно лицо, остальные верили во второго Чонина. Но Кай не снимал руку с пульса, он теперь никому не доверял полностью.
На тайных встречах с подчинёнными или главами других мафиозных домов Чонин появлялся лично, лицо его всегда было скрыто темнотой. Он садился во главе стола, над которым горела одна лампа, освещавшая лица его собеседников, при этом они видели только его силуэт и слышали его голос. На этих встречах он говорил глухим низким голосом, а в жизни модели — звонким и высоким. Тренировать голос начал давно, но в последние месяцы уделял этому искусству больше внимания.
В его жизни не осталось ничего, что его радовало бы, никакой отдушины. Он не танцевал долгих два года, если не считать трёх попоек в ночных клубах. Насколько можно чувствовать себя каменной статуей? Чонин чувствовал на 99%. Казалось, очерствело не только тело, но и его душа. Он запрещал себе даже слушать музыку, чтобы не сорваться.
Сегодня 14 февраля. В этот же день ровно два года назад он попал в плен До Кенсу. В День всех влюблённых. Чонин грустно усмехнулся. За это время в его жизни произошло столько изменений, сколько хватило бы на 10 жизней. Недавняя встреча с Кенсу лишь всколыхнула воспоминания, однако именно она не позволила ему утонуть.
Поднявшись, парень достал из встроенного шкафчика робот-пылесос и включил, чтобы автомат пособирал пыль. Сам же подошёл к музыкальному центру, набрал в лёгкие воздуха и сдул с него толстый стой пыли. На крышке лежала одинокая флешка. Сразу вспомнилось всё — и хорошее и плохое, все эмоции, которые он пережил в доме До: от злости и страха до разочарования и начинающейся влюбленности. То время теперь казалось безмерно далёким и нереальным, словно он принимал участие в съёмках фильма. Чонин снял колпачок и вставил флешку в разъём. Музыка мгновенно заполнила пространство, обостряя воспоминания. Парень скинул надоевшие туфли и пиджак, сорвал галстук, вытащил из брюк рубашку и стянул носки. Носки он ненавидел даже больше, чем галстуки.
Тело сковало после длительной работы с документами и за компьютером, спасали только умелые руки массажиста — единственная роскошь, которую он себе позволял. Спортзал теперь был необходимостью, чтобы просто выдерживать нагрузки. Но по-настоящему могло помочь только одно: он давно не танцевал, а постоянные тренировки с железом не давали желанной гибкости и расслабления. Сделав растяжку, Чонин стал вспоминать движения, придуманные для выступления перед Кенсу, он закрыл глаза, чтобы ничто не отвлекало. Сначала получалось не очень, тело сопротивлялось, внутренние блоки заставляли часто останавливаться и начинать заново. Но чем больше он начинал, тем лучше получалось. Удалось плавное движение бёдрами и волна грудью, рука наконец опустилась так, как нужно. Спустя час он танцевал уже увереннее, раскрепощённее, чувствуя, как отпускает затекшие мышцы. Мозг услужливо подкинул воспоминания о руках и губах Кенсу на его теле, сквозь музыку Кай слышал его жаркий шёпот и хриплые стоны и танцевал всё отчаяннее, ассоциируя этот танец с только ему известными впечатлениями.
С последними аккордами он рухнул на колени, запыхавшись, и посмотрел на себя в зеркальную стену. Вот он, настоящий Ким Чонин, тот самый, который так нравился Кенсу, и себе он тогда нравился. А это всё — строгие костюмы, элегантная укладка, золотые часы, суровые рабочие встречи, серьёзный взгляд — это не он. Это тот образец босса, каким был его дед, тот человек, которым его хотел сделать Дали. Но это лишь подделка. Ненастоящий Чонин. Настоящий здесь, сейчас — растрёпанный и разгорячённый танцем, с влажной от пота рубашкой, босыми ногами, страстью во взгляде — это и есть Ким Чонин, даже не Кай.
Он вдруг понял, что за прошедшие полтора года почти потерял себя, пытался превратиться в кого-то другого, кем на самом деле никогда не сможет стать. Нельзя успешно играть роль, если ты сам в себя не веришь, если каждый день заставляешь себя, если ненавидишь всё, что делаешь. Так не может продолжаться долго, рано или поздно он допустит ошибку, сорвётся, сдастся, сломается. Но он сможет справиться со всем, если будет следовать своему сердцу, интуиции и стилю. Кенсу как-то сказал, что всегда проще заниматься чем-то, что любишь. И он был прав.
Наконец-то он понял, как жить дальше, как не предать себя и не потерять окончательно. Он больше не станет носить костюмы, это не его стиль, как бы не диктовали обстоятельства. Его стиль — модные дизайнерские вещи, из которых всегда возможно собрать деловой образ, но в его индивидуальном стиле, удобная обувь вместо старомодных туфель, стильная стрижка вместо стандартной укладки. И танец. Ему необходимо вернуть себе танцы, чтобы дышать, чтобы чувствовать себя настоящим, пусть даже никто и никогда больше не увидит его танцующим искренне. Его уже видели и оценили, Кай помнил всё.
Он устроит взаимодействие с подчиненными не так, как надо и как завещал дед, а так, как удобно самому Чонину. И да, он останется жёстким, но станет более гибким, потому что не верит, что можно иначе. Этот формат жизни позволит ему выработать собственное настроение и образ, не повторяющийся у других, не такой скучный и однообразный, подчеркнёт его индивидуальность, поможет не желать себе смерти каждое утро. Так ещё можно жить. Возможно, в будущем при таком раскладе он научится любить свою жизнь.
Чонин мысленно перемотал последние два года своей жизни и понял, спроси его кто-нибудь, что с ним было в этот период, он не ответит. Всё слилось в однообразную массу. Несколько дней в доме Кенсу после покушения со временем стали казаться сладким сном, но всё ещё оставались самым ярким и чувственным эпизодом в его жизни. С этим человеком Чонин чувствовал себя максимально живым и настоящим. А теперь он хотел чувствовать себя настоящим снова и всегда.
–♦️–
Тот же день в доме До. Кенсу медленно потягивал виски в своём кабинете. Ему нужно было разобраться в себе, вернуть прежнее спокойствие и самоконтроль, обрести гармонию. Первым делом он перестал отрицать свое влечение к Чонину и потребность в нём. Кенсу осознал, что сам вогнал себя в треугольник судьбы и прошёл в нём все три роли. Сначала он пленил Чонина и играл роль тирана, потом он стал для Чонина спасателем, уберегая парня от гнева Дали, а позже стал винить Чонина в собственных чувствах и переживаниях. Теперь же он разорвал этот треугольник. Прежде подобные игры ему нравились, это было увлекательное хобби — заставлять людей испытывать эмоции, управлять их психикой, воздействовать так, что они сами порой не понимали этого. И если с подчинёнными и конкурентами он может и будет продолжать играть, то в жизни Чонина больше ничего не будет значить, если тот сам не захочет. Чонин выбрал свой путь. Если он за два года так и не принял решения, значит, бессмысленно ждать его дальше. Тот разговор в баре, когда он утешал пьяного Кая, случился несколько месяцев назад, с тех пор они почти не пересекались — ни лично, ни по работе. Бэкхён снова намекал на совместную поездку в Японию, но Кенсу так и не решился. Он не собирался навязываться. Он не станет идти на поводу у эмоций, не будет устраивать «случайных» встреч, а для переговоров у них есть юристы и советник Бён. Чонин в бизнесе станет для Кенсу особой экономической зоной, с которой не будут действовать стандартные правила. Что же касается личной жизни, Кенсу не горел желанием с кем-то встречаться. Раньше ему не требовались другие люди, Кенсу всегда был одиночкой, так было спокойнее, не нужно было поддерживать разговор или жертвовать личным временем. Он не был готов создавать семью, пусть даже по брачному контракту, ему не нужна рядом женщина без чувств. Прежде ему всегда хватало себя и книг в библиотеке, иногда шахматной партии с Бэкхёном, этого было достаточно, чтобы разнообразить жизнь. Но так было до Чонина. Рядом с ним Кенсу пылал и горел, бесился и успокаивался, испытывал нежность и потребность защищать, а те несколько дней, что они провели в гармонии после нападения, сейчас и вовсе казались сказкой. Кенсу думал, что со временем воспоминания поблекнут, а позже вообще сотрутся, заменятся другими, так ведь обычно и происходит. Но Чонин из его памяти стираться не собирался. Что ж, придется жить с этими чувствами, но не идти у них на поводу. Кенсу невесело улыбнулся. Если бы он не пленил Чонина, а потом сам же не соблазнил его, ему сейчас не приходилось бы всё это переживать. С другой стороны, он бы никогда не узнал, что способен испытывать такие сильные эмоции. Отчаянно хотелось снова ощутить чувственность Чонина, наблюдать за тем, как он танцует, смотреть в его подёрнутые поволокой страсти глаза и слушать его мягкий голос. Даже сейчас Кенсу был готов пойти на многие уступки, чтобы вернуть себе всё это. Но добровольно и по обоюдному желанию. Только вот Чонин больше не захочет. Что ж, за свои решения приходится платить, и теперь Кенсу будет расплачиваться одиночеством.–♦️–
13 марта того же года. Чонин прислал к Кенсу Бэкхёна, который с загадочным видом передал запечатанный конверт. Советник рассматривал своего почти друга с заинтересованной улыбкой, но вопреки своей обычной разговорчивости, ничего не спрашивал и не комментировал. Кенсу сам не ожидал, что так разволнуется, заставил себя успокоиться, взял нож для писем, аккуратно и неторопливо вскрыл конверт и достал записку. Простой лист бежевого картона. Надпись от руки: «Встретимся на берегу реки Хан в 10 ночи, там, где мы однажды гуляли». — Вы знаете, что в этом конверте? — Только предполагаю. — Почему он попросил Вас? Мог отправить курьером. — Он попросил меня согласовать день. Назначил Вам встречу? — улыбнулся Бэкхён. Кенсу не выдал эмоций и никак не отреагировал, сложил записку и сунул в конверт, а затем сжёг в камине, как всегда делал. Только после нескольких минут молчания он снова сел напротив Бэкхёна, задумчиво закусил губу и сказал: — Завтрашний вечер я, пожалуй, смогу освободить. — Что ж, я так и передам. Может, партию в шахматы? — С удовольствием, — Кенсу впервые за долгое время улыбнулся. Снова была весна, цвели деревья, одурманивая сладким ароматом. Цветение в этом году началось намного раньше обычного из-за аномально тёплой зимы. Теплый, напоенный ароматами воздух весенней ночи приятно обдувал разгоряченную кожу. Кенсу приехал немного заранее и с небольшого расстояния наблюдал, как люди Ким готовятся к встрече, осматривают местность, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Когда прибыла машина Чонина, Кенсу вышел из собственного автомобиля, поправил пиджак и расстегнул пуговицу. Дыхания немного не хватало. За последние десять месяцев он видел Чонина только по ТВ и в интернете, на официальных мероприятиях, смотрел фотографии в военной форме, внимательно следил за всеми упоминаниями о нём. Но каждый раз не верил ни заученной улыбке на его лице, ни пустому взгляду. Кенсу знал обо всех происшествиях в клане Ким, даже рисковал оказаться втянутым в войну с четырьмя баронами, которые заявились к нему с просьбой принять их под своё покровительство и восстать против Кима до того, как предали Чонина. Кенсу послал их открытым текстом, они намека не поняли и получили то, что заслужили. Признания Кая в клубе обескуражили Кенсу, но по здравому размышлению он решил, что эту информацию стоит взвесить и обдумать, прежде, чем приходить к каким-либо выводам. Каким стал его Кай за это время, как сильно изменился? Умеет ли он так же искренне улыбаться? Продолжает ли танцевать? Слушал ли он хоть раз за это время подаренную Кенсу музыку? Что он помнит о жизни в доме До, и осталось ли в нём хоть что-то от прежнего Чонина? Чонин вышел из машины, серьёзный и элегантный, одетый в своём собственном стиле — в бомбере от Gucci и стильных брюках. Брендовые вещи бессовестно ему шли, подумал Кенсу, любуясь и внутреннее радуясь, что за последние полгода молодой человек перестал носить деловые костюмы. Они тоже ему шли, но, очевидно, были неудобны и не соответствовали его свободному стилю. Волосы он снова перекрасил, очевидно, для нового фотопроекта, теперь в оттенок вишни, и это ему тоже бессовестно шло. На лице Чонина не читалось ни единой эмоции, за что Кенсу мысленно его похвалил. О чём они будут говорить сейчас? Кенсу понял, что впервые не может прочитать состояние человека, и не стал даже пытаться. Пусть Чонин ведёт беседу, пусть сам сделает первые шаги, а Кенсу просто послушает. — Давно не виделись, — в качестве приветствия заявил Чонин, сканируя его пронзительным чёрным взглядом. Лёгкий кивок головы и его телохранители отошли на 100 шагов. Кенсу отдал такое же указание своим людям и снова обратился в слух. — Ты предрекал новую эру, и она началась, — произнёс Чонин с расстановкой. — Да. Правда, она проходит не по моему плану. — Нельзя спланировать всё. — В непредсказуемости есть своя прелесть. Чонин улыбнулся. Он старался в как можно более короткий срок исполнить задуманное, чтобы, наконец, встретиться с Кенсу. И по тому, как его мгновенно заполнило теплом при первом же взгляде, он сделал вывод, что это правильное решение. — Я не забыл своё обещание и наше давнее соглашение. Однако предлагаю внести некоторые изменения. Кенсу заинтересованно склонил набок голову. Чонина слегка потряхивало от волнения и предвкушения, он жаждал увидеть удивление и желание в глазах Кенсу после того, как озвучит причину этой внезапной встречи. — Было бы скучно встречаться в том формате, который ты предлагал изначально. Поэтому я предлагаю кое-что подинамичнее. Взаимная охота. Мы будем соперничать в хитрости и уловках, один должен будет похитить или заманить другого и вправе удерживать у себя не более трёх дней, потом должен отпустить. И охота начнётся снова. Кенсу не торопится отвечать. Внутри него просыпается вулкан, и он пытается совладать с ним. Чонин смотрит на то, как лёгкий ветерок развевает отросшие волосы, и завидует. Он тоже хочет прикоснуться, зарыться руками в густую гриву. Воздух между ними электризуется. — Есть ограничения в том, что можно делать с пленником в эти три дня? — Никаких. — А как часто можно похищать? — Без вреда для работы. — С каким сроком действия ты предлагаешь эту игру? — Пока нам не надоест, — на лице Чонина расцветает красивейшая улыбка, затрагивающая его искрящиеся глаза. Кенсу улыбается в ответ, чувствуя, как его захлёстывает мощным волнением. Кажется, в первом раунде он сдастся без боя. С этого дня всё изменится, и Кенсу надеется, что исключительно в лучшую сторону, ведь Чонин выбрал его.
