Как доказать, что не спал с начальником отца

У Нориаки были неудачные дни, но сегодняшний официально становится самым худшим. Его отец срочно просит телефон, чтобы позвонить, и младший Какёин спешно протягивает ему гаджет, не успев даже выключить интернет, чтобы сообщение от Дио не высветилось на экране. Нориаки тихо стучит ногой под столом, в панике глядя на отца, чтобы по окончанию разговора быстро выхватить телефон у него из рук. Переписка с Брандо в самом разгаре. Совсем недавно мужчина заставил Нориаки уединиться в ванной и сфотографировать себя без одежды. Как раз сейчас Дио расписывает, как красив его парень и как бы он хотел его трахнуть. Нориаки даже в голову не пришло отказать отцу или соврать, что у него тоже нет денег на телефоне для звонка. Он привык всегда помогать обоим родителям, не отказывая их просьбам практически никогда. Теперь он весь сжимается. Из-за волнения ему не удаётся даже вникнуть в смысл разговора отца. Чуть меньше года назад отца Нориаки переманили в другую фирму, предложив ему более выгодные условия для работы. Именно на новой работе отца Нориаки встретил Дио — главного директора фирмы. И спустя два месяца общения юношу утянуло в странные отношения с ним. Может быть, со стороны их можно назвать нездоровыми, ведь Брандо старше Какёина на тринадцать лет, а сам Какёин ещё даже школу не закончил. Это его первые отношения, поэтому он не воспринимает их разницу в возрасте как что-то сильно значимое, ведь с Дио у него всегда куча общих тем для разговоров, а мнение общественности его не сильно волнует. Тем не менее эти отношения всё равно приходится скрывать буквально от всех. Порой Нориаки не хватает человека, которому он может выговориться, высказать свои переживания по поводу того, что он не может рассказать родителям про Дио, поделиться тем, насколько он счастлив с этим человеком. Какёин не позволяет Брандо забирать его со школы и подвозить до дома, чтобы знакомые или соседи не увидели их вместе. Родители Нориаки никогда не берут его телефон, чтобы намеренно проверить, с кем переписывается сын или кому он звонит, поэтому здесь юноша просчитывается и совершает огромную оплошность. Отец заканчивает телефонный разговор, убирает гаджет от уха и нажимает на кнопку отбоя, держа телефон прямо перед своим лицом, которое мгновенно искажается от увиденного на экране. Именно в этот момент раздаётся звук уведомления о новом сообщении. Нориаки подрывается с места, чтобы выхватить телефон, но его отец уворачивается, продолжая смотреть на экран. — Папа, — возмущается юноша. В голове у него бьётся только одна мысль: «Хоть бы было ещё не поздно», но когда отец поворачивается и демонстрирует ему экран с перепиской, в которой Дио писал явно не о высоком искусстве, Нориаки понимает, что пришёл конец. Конец всему: и его нормальным отношениям с родителями, и его спокойным отношениям с Дио. — Почему тебе пишет мой начальник? — серьёзно спрашивает отец, продолжая держать телефон в руке. У Нориаки дрожат руки, а в висках начинает громко пульсировать. Он стоит напротив отца и боится пошевелиться. Нет никаких слов, чтобы он мог ответить и спокойно разобраться в ситуации — отец не поймёт его, как бы Нориаки не оправдывался. — Что у тебя с Брандо? Что он тебе пообещал? Знаешь, сколько ему лет? — продолжает отец. — Ты ведь ещё школу не закончил. С каждой фразой его голос становится всё громче. Нориаки продолжает молчать, страх сворачивается в груди юноши. — Неужели из-за денег? По-твоему, я недостаточно тебя обеспечиваю? Когда это началось? Из-за шума появляется мать Нориаки и обеспокоенно замирает возле двери. — Что тут происходит? — спрашивает она. — Папа, отдай телефон, — тихо просит юноша. Ему хочется быстрее скрыться в комнате, позвонить Дио и всё рассказать. Сейчас он один на один со своими родителями и понятия не имеет, что сказать в свою защиту, ведь отец обставляет отношения с Дио так, будто они самое порочное, во что его сын только мог ввязаться. — Отвечай на вопросы, — требует отец. Мать подходит ближе, бросая растерянные взгляды то на мужа, то на сына. Незримое давление становится невозможно терпеть, и Нориаки буквально сбегает в свою комнату, оставив телефон у отца. Заперев дверь изнутри на ключ, юноша бессильно падает на кровать и сжимает простынь в кулаках. — Это ведь не правда? — вслух произносит Какёин. Ещё несколько минут назад он расслабленно отвечал на заигрывания Дио, а теперь ему так страшно и стыдно, что он не может даже просто лечь спать — заснуть сейчас он не в силах, в голове слишком много мыслей по поводу ближайшего предполагаемого будущего. Нориаки просто лежит, свернувшись на кровати, когда кто-то сперва тянет за ручку двери, а потом стучится. Никак не среагировав, юноша даже не смотрит в сторону двери. — Тебе не стоит больше приносить мне еду на работу, сын. Телефон пока побудет у меня. Тебе нужно оборвать эту связь, — говорит отец из-за двери. Каждый день после школы Какёин относил отцу обеды, чтобы тот не отвлекался от работы. Так он и встретил Дио. Ничего неожиданного его отец не сказал, потому что Нориаки уже сам понял положение вещей в этой ситуации. Не дождавшись ответа, мужчина уходит. Через некоторое время в дверь стучится мать и зовёт сына поужинать. Она просит хорошо подумать, забыть про отношения с Дио и помириться с отцом. Не в силах ей ответить, Нориаки продолжает молчать. Несмотря на всё произошедшее, он не намерен расставаться с Дио, что бы не говорили его родители. За последние несколько месяцев он слишком сблизился с ним, чтобы вот так оборвать их связь. Привязанность к Брандо плетёт узлы вокруг сердца Какёина толстой верёвкой. Заснуть этой ночью ему удаётся с трудом. Посреди ночи Нориаки вытаскивает из шкафа рубашку, которую когда-то забрал у своего мужчины, кутается в неё и всё-таки засыпает. Используя наручные часы, он специально ставит будильник на час раньше обычного, чтобы успеть уйти из дома раньше, чем проснутся родители. Пересекаться с ними он не хочет, поэтому не успевает даже поесть, собираясь быстро, опасаясь, что кто-то увидит его. В школе он появляется очень рано, поэтому просто сидит на скамейке и ждёт появление одноклассников, чтобы попросить у кого-нибудь телефон и позвонить Дио. Нориаки до сих пор бросает в дрожь от воспоминаний о вчерашнем вечере, и он не представляет, как сегодня пойдёт домой, как будет общаться с родителями, как будет видеться с Дио. Ему бы скорее закончить школу и перебраться к своему парню. Вчера Какёин увидел столько осуждения в глазах отца, сколько не видел никогда. С детства он был послушным и примерным сыном, гордостью родителей. Наверное, из-за этого отец вчера отреагировал подобным образом, ведь привык ждать от сына всегда самые лучшие результаты. Дождавшись появления одноклассников, Нориаки первым делом спрашивает у одного из них телефон и вбивает туда цифры, заученные наизусть. — Дио, привет, — тихо говорит Какёин, чтобы одноклассникам не был слышен его разговор. — Нори? Что случилось? — Отец узнал про нас. Нориаки опирается спиной о стену и поднимает взгляд на потолок. Даже из-за того, что он просто услышал голос Дио ему становится легче. — И что он сказал? — спокойно спрашивает Брандо. — Он хочет, чтобы мы расстались. Он забрал мой телефон. Я не знаю, что мне делать. — Не волнуйся, вишенка, я всё улажу. — Он тебя не послушает, не надо. — Расслабься, Нори. Я не отдам тебя даже твоим родителям. После уроков свожу тебя куда-нибудь. — Хорошо. Разговор заканчивается, Дио отключается, но Нориаки не хочет отдавать телефон однокласснику. Естественно, ему всё равно приходится. Страх немного угасает, после разговора с Брандо Какёин преисполняется уверенностью, что мужчина его не оставит. Однако нервозность и беспокойство его всё равно не отпускают. После занятий Какёин бежит к месту, где обычно паркуется Дио, когда забирает его со школы. Он не заезжает на школьную парковку, чтобы никто не увидел, как Какёин садится в его дорогую машину. Теперь это уже бессмысленно, но Нориаки всё равно находит своего парня на старом месте, в переулке за школой. Запрыгнув в жёлтый «Lamborghini», юноша обнимает Дио. Ещё до того, как они начали встречаться и просто общались, мужчина часто обнимал его, а самому Нориаки было очень неловко, из-за чего он отстранялся. Сейчас он нуждается в этих объятиях наравне с кислородом. — Хочешь есть? — спрашивает Брандо и гладит Какёина по спине. Со вчерашнего дня Нориаки так ничего и не съел. Вечером он закрылся в комнате ещё до ужина, а утром просто не успел, и сейчас голод становится заметно ощутимым. — Хочу, — признаётся он. — Когда тебе нужно на работу? Поехали к тебе. — Сегодня нет ничего важного. Дио целует юношу в лоб и заботливо гладит по голове, продолжая обнимать одной рукой. Они сидят в таком положении ещё некоторое время. Слушая мерное сердцебиение Брандо, Какёин постепенно успокаивается. Наконец отстранившись от мужчины, он садится нормально и застёгивает ремень безопасности. — Папа заходил к тебе? Задав вопрос, интересующий его с самого утра, Нориаки с опаской смотрит на Дио. Тот заводит машину и трогается с места. — Заходил. — Что он сказал, и что ты ему ответил? — Он не поверил, когда я сказал, что дам тебе всё, в чём ты нуждаешься, — с раздражением отвечает Брандо. — Я со всем разберусь, тебе не стоит беспокоиться. — Всё плохо, да? Дио, что ещё ты сказал ему? Если его разозлить, то Брандо может быть очень резок и вспыльчив — это Какёин знает очень хорошо, поэтому он боится представить, что мог услышать отец. Дио так и не признаётся за всю дорогу. Дома у мужчины Нориаки уже давно чувствует себя свободно, поэтому, не спрашивая ничего, идёт в ванную. Приняв душ, он находит в шкафу чистое полотенце, заворачивается в него, сушит волосы и укладывает чёлку. С тех пор, как он был в этом доме впервые, прошло около полугода. Тогда он смущался лишний раз шагнуть не туда, а сейчас он знает, куда Дио кладёт определенные вещи, здесь есть зубная щётка Нориаки, предметы для рисования и некоторая одежда. В спокойной обстановке он почти забывает о проблемах в семье, о том, что ему надо домой. С кухни доносится приятный аромат — Брандо что-то приготовил. Какёин оставлял здесь свои шорты, поэтому он без проблем находит их в большом шкафу с одеждой и надевает на голое тело. Оставив верхнюю часть обнажённой, Нориаки идёт прямиком на кухню. Дио возле плиты помешивает что-то в сковородке. Подобравшись к мужчине поближе, Какёин обнимает его со спины, прижимается и трётся щекой о лопатку. Несмотря на высокий для японца рост, он не дотягивается до Брандо, и во время поцелуев стоя всегда приходится задирать голову. — Почему на тебе осталась одежда? — спрашивает Дио, не оборачиваясь. — Потому что я планирую поесть, — отвечает Нориаки с улыбкой. Выключив плиту, Брандо поворачивается к юноше и устраивает руки на его бёдрах. Они стоят очень близко, глядя друг на друга. Нориаки опять приходится приподнять голову, чтобы видеть глаза Дио. — Я купил тебе краски для боди-арта. Хочешь опробовать? — Правда? — восхищается Какёин. — Конечно. У меня уже есть идея. Правда, я, наверное, не успею разрисовать всё тело. Меня точно уже ждут дома. Теперь они точно не поверят, когда я скажу, что иду на ночёвку к однокласснику. Нориаки сникает, но всё равно приподнимает уголки губ и продолжает: — Было бы здорово, учись мы в одном классе. — Ты так мило говоришь, что со мной не только из-за денег? — усмехается Дио. — Конечно нет, — наигранно возмущается Какёин и игриво проводит рукой по груди мужчины. — Я с тобой из-за твоего члена и шикарного тела. — В твоём возрасте я был меньше. Нориаки вспоминает вчерашние вопросы отца о значении денег в его отношениях с Дио — это самое обидное. Несомненно, удобно, когда твой парень готов оплатить любой счёт, но юноша наоборот просит его не дарить дорогие подарки и избегает походов в места, где он не способен заплатить за себя сам. Скорее всего, со стороны он выглядит настоящей содержанкой. По крайней мере, они с Дио знают, что это не так. Вместо ответа Какёин целует мужчину в щёку и отстраняется, вот только Брандо по-прежнему крепко держит его бёдра и не отпускает. Накрыв его губы поцелуем, мужчина сразу углубляет его. Нориаки поддаётся, послушно обнимает Дио за шею и пропускает в рот чужой язык. Изредка прерываясь, они просто расслабленно целуются, пока Брандо вдруг не тянет шорты юноши вниз. — Эй, — возмущается Какёин. Разорвав поцелуй, он натягивает шорты обратно. — Сперва еда, потом искусство и только после секс. — Теперь ты доказываешь, что со мной не ради члена? — смеётся Дио. — Интересные потребности в пирамиде Маслоу*. Он шлёпает Нориаки по заднице, но оставляет попытки снять с него шорты. Всё же мужчина накладывает приготовленное блюдо в тарелки, и они обедают. После еды Какёин бежит смотреть на краски, приобретённые Брандо. Недавно он выявил желание попробовать нарисовать что-нибудь на его теле, и Дио поддержал идею. На раскраску всего тела уйдёт несколько часов, поэтому сейчас Нориаки намерен рисовать только на лице. Приготовив краски, он раскрывает шторы и ставит стул возле окна. В доме Дио все окна всегда плотно занавешены, словно он боится, что в его обитель проникнут лучи солнца. — Мне нужен естественный свет. Твои шикарные люстры не подходят, — объясняет Какёин. — Тебе придётся посидеть без движений какое-то время. — Я согласен, если ты сядешь ко мне на колени. Нориаки смеётся, но соглашается. Так будет сложнее сосредоточиться, но он слишком охвачен желанием скорее воплотить идею в реальность. В доме Дио лежат его кисти, поэтому юноша быстро подготавливает всё, что ему нужно, усаживает мужчину на стул и садится на него сам. — Что ты собираешься рисовать? — Увидишь. И Брандо позволяет Какёину воплотить в жизнь свою фантазию. Он действительно не двигается, лишь наблюдает. Сидеть на его тёплых коленях приятно, но не очень удобно из-за того, что всё время приходится вертеться, чтобы не закрывать свет. Орудуя зелёными и жёлтыми красками, Нориаки полностью погружается в процесс и заворожённо водит кистью по коже. Попросив Дио закрыть глаза, он аккуратно наносит краску на веки. Закончив с лицом, юноша переходит на шею, продолжая на ней свой незамысловатый рисунок, останавливаясь там, где кожа скрывается одеждой. Время вдруг теряет своё понятие. Настолько сильно Нориаки никогда не увлекался, и по завершению рисунка он будто выходит из транса. Разглядывая результат, он довольно улыбается. — У тебя осталась зелёная подводка? — спрашивает он. — Хочу дополнить образ. У Дио целая полка косметики. Увидев всё это в первый раз, Нориаки оказался действительно поражён. Чуть позже он сам начал тайком одалживать у мужчины тушь, подводку и даже блёстки неизвестного предназначения. Дио кивает, и Нориаки встаёт с его коленей. Очень скоро он возвращается, занимает старое место на коленях мужчины и принимается рисовать ему стрелки, дополняя их рисунками под стать узору красок. Закончив, он откладывает подводку в сторону и любуется результатом. — Ты такой красивый, — говорит Какёин. Потянувшись в сторону, он протягивает Брандо небольшое зеркало, чтобы тот увидел сплетающиеся узоры огня. Зелёные языки пламени переходят в жёлтые, а те сливаются со светлыми волосами, словно стремятся вверх, и огонь выходит за грани рисунка. Дио с интересом рассматривает себя. — Это потрясающе, — произносит он, откладывает зеркало и обнимает Нориаки. — Мне нравится, что ты выбрал именно эти цвета. — Хочу тебя поцеловать, но краска смажется. Полюбовавшись своим трудом ещё несколько секунд, юноша чуть приподнимается с колен, расстёгивает ширинку на брюках Дио и стягивает их вниз, к бёдрам. Их первый раз прошёл полгода назад, поэтому сейчас Нориаки уже ничего не боится и полностью уверен в своих действиях, он больше ладит со своим телом и знает, как сделать приятно себе и Дио. В этот момент Брандо гладит его обнаженную спину и давит на поясницу, вынуждая прогнуться. Приблизившись к чужим губам своими, он едва касается их, но не целует — дразнит. Сдвинув крышку красок, Какёин достает из-под неё тюбик смазки, который он положил сюда заранее вместе с принадлежностями для рисования. Дио лишь ухмыляется и опять тянет резинку шорт. Чтобы избавиться от них, юноше приходится встать. Быстро сняв их с себя, он выдавливает на ладонь немного смазки и обхватывает рукой член Брандо. Старательно надрачивая ему, Нориаки пропускает момент, когда Дио резко вставляет в него два смазанных пальца, поэтому вздрагивает от неожиданности. Улыбнувшись, мужчина успокаивающе целует его плечи и продолжает гладить по спине. Какёину не требуется длительная растяжка, а у Брандо встаёт очень быстро, и совсем скоро мужчина вытаскивает пальцы с характерным звуком, после чего достаёт презерватив из кармана брюк, болтающихся на бёдрах. Раскатав его по члену, Дио шлёпает Нориаки по бедру, и тот приподнимается, чтобы пропустить в себя ствол. Плавно опустившись, юноша раскрывает рот в немом стоне и смотрит прямо на любовника. Лицо мужчины искажается в удовольствии, и вкупе с пламенем на его лице это выглядит впечатляюще. Спохватившись, Какёин поднимается и резко опускается вновь, начиная движения. Он быстро сам находит нужный угол, и член при каждом движении задевает простату, увеличивая удовольствие. Держась за плечи Дио, Нориаки скачет на нём и стонет от обилия ощущений. Собственный член возбуждается без каких-либо прикосновений и трётся о живот, сочась предэякулятом. — Дио, — зовёт юноша и откидывает голову назад. Брандо вплетает руку в его волосы и портит причёску, взъерошив их. Второй рукой он водит по груди Какёина и щипает соски. — Дио, пошли на кровать, — сбивчиво просит Нориаки. Соскочив с члена, он слезает с колен, быстро перебирается на кровать и ложится на спину. Раздвинув ноги, он поворачивает голову в сторону Дио, спешно стягивающего брюки. Разобравшись с предметом одежды, он расстёгивает пару пуговиц на рубашке и снимает её через голову. Избавившись и от рубашки, Дио взбирается на кровать и вставляет член в разработанное отверстие. Возобновив толчки, он удобно хватает Нориаки за бедра. — Не останавливайся, — вскрикивает юноша и жмурит глаза от переполняющих его ощущений. — Так хорошо. Схватившись за спинку кровати, Какёин крепко сжимает руки. Брандо обхватывает его член рукой и двигает ей в такт собственных толчков. Оргазм настигает юношу первым. Он стонет на высокой ноте, сжимает в себе член, и Дио тоже кончает. Когда Нориаки открывает глаза, Дио уже лежит на другой половине кровати и печатает что-то в телефоне. На его лице по-прежнему грим, и юноша запоздало вспоминает, что не сфотографировал его. — Сделай пару селфи. У меня пока нет телефона, — произносит он. Нориаки остаётся у Дио до вечера. Ещё не очень поздно, а домой уходить он не хочет. Недавно они поужинали, а теперь валяются в кровати и переодически целуются. Дио уже смыл грим, начав жаловаться, что кожу начинает тянуть. В какой-то момент тишина в комнате нарушается звуком телефонного звонка. Ответив, Дио сдержанно здоровается, явно раздражённый, что ему кто-то звонит. — Это по работе, я сейчас вернусь, — произносит он, услышав что-то от собеседника, после чего встаёт и выходит из комнаты. Нориаки мельком взглянул на номер звонившего, и цифры показались ему до странного знакомыми. Обычно у него нет проблем с доверием к своему парню, но что-то заставляет его встать следом и прижаться ухом к двери. К счастью, Брандо не стал уходить далеко, поэтому отсюда его слышно, пусть и приглушённо. — Кажется, мы с вами сегодня уже всё обсудили, — говорит Дио. — Нет, он только пришёл в себя. Не хочу расстраивать его. — Я не дам ему телефон, Какёин-сан*. Со мной он чувствует себя гораздо лучше. — Не совершайте ненужных ошибок. Я уже предупредил вас сегодня, чем это может обернуться. Сердце Нориаки бьётся быстрее от осознания, что Дио позвонил его отец. Более того, он хочет поговорить с ним, а Дио этому препятствует, и Нориаки не знает, как к этому относиться — лучше бы он не подслушивал разговор. Вообще-то он и сам не горит желанием говорить с отцом, поэтому ничего не теряет. Быстро вернувшись в кровать, он смотрит на настенные часы. Уже восемь вечера, и ему стоит отправиться домой, как бы не хотелось остаться здесь. Несмотря на то, что Нориаки любит своего отца, слова Дио не вызывают у него особого возмущения, и юноша чувствует себя защищённым. — Что ты сказал ему? — спрашивает Какёин, как только Брандо возвращается в комнату. — Подслушал? — усмехается Дио и взбирается на кровать, нависая над Нориаки. — Мой маленький лис. Я не дам тебя в обиду. Дио ничего не скажет, если не захочет — это факт. Поэтому Нориаки не допытывается и просто обнимает мужчину. — Отвезёшь меня домой? — Уверен, что не хочешь остаться у меня? — Хочу, но мама будет сильно волноваться. — Я знал, на что иду, когда начинал встречаться со школьником, — смеётся Брандо. Оставив на губах Какёина поцелуй, он поднимается с кровати. Застёгивая рубашку, юноша скрывает засосы на теле и тоже встаёт. По пути к машине они продолжают обниматься и дарить друг другу короткие поцелуи. Уже в машине Дио говорит, что завтра днём будет занят на работе и освободится только к вечеру. Так как у Нориаки нет телефона для связи, они договариваются о встрече в парке в семь часов вечера. На этот раз Брандо останавливает машину прямо у дома Какёина, ведь скрывать что-то от родителей уже бессмысленно. Никогда ещё прощание с Дио не было для Нориаки таким болезненным. Он целует мужчину, и только потом выходит из машины. Едва ли не на самом пороге к нему выходит мать, а за её спиной появляется отец. Оба родителя смотрят на сына, и Нориаки понимает, что разговора не избежать. Со вчерашнего вечера ничего не поменялось, и взрослые продолжают стоять на своём. — Он тебя привёз? — спрашивает отец. — Он и тебя шантажирует, сынок? — задаёт вопрос мать. — Что значит «и тебя»? — недоумевает Нориаки. — Он тебе не рассказал? — горько усмехается отец. — Сегодня он сказал мне, что уволит меня и сделает так, чтобы я не мог устроиться даже уборщиком туалетов, если буду мешать вашим отношениям. Со стороны Дио было опрометчиво думать, что отец поведётся на угрозы, когда дело касается его сына. Несомненно, Нориаки не ждал, что его мужчина будет сюсюкаться, расставляя приоритеты, но сказать подобное — это слишком. Но и говорить так без причины он бы не стал, значит, отец спровоцировал его. — Чем он тебе угрожает? — спрашивает мать. — А что ему остаётся, когда ты кардинально против наших отношений? — возмущается Нориаки, игнорируя вопрос матери. В его случае принять сторону родителей — значит отказаться от Дио, какими бы методами он ни старался всё наладить. — Разве не ты вчера забрал мой телефон и запретил видеться с Дио, толком не разобравшись в ситуации? — Ты сам вчера сбежал, ничего не сказав, — возражает отец. — Милый, тебе не нужно защищать его перед нами. Скажи, что тебя с ним держит. Расскажи нам, и мы вместе разберёмся, — говорит мать. — Вы вообще не рассматриваете вариант, где у нас могут быть настоящие чувства друг к другу? Нориаки знает, что этими перебранками ничего не решит, поэтому снова хочет сбежать в свою комнату. Он уже жалеет, что вернулся сюда — куда легче было бы остаться у Дио. Оба его родителя искренне верят, что Брандо шантажирует их сына и заставляет быть рядом с ним. На данный момент Нориаки остаётся только радоваться тому, что он поужинал с Дио, и ему не нужно садиться с родителями за один стол. Как бы стыдно это ни было, ещё после пары реплик родителей, он всё-таки сбегает в свою комнату и запирается там. На этот раз он достаёт краски, чтобы отвлечься рисованием, вот только сразу замечает, что в шкафу что-то не так. Выдвинув ещё одну полку, юноша внимательно осматривает содержимое, а после приходит к выводу, что здесь однозначно что-то искал посторонний человек. Раньше родители не посягали на его личное пространство, и это действительно переходит все рамки. Нориаки в один момент становится очень обидно за то, как близкие ему люди поступают с ним. Пару месяцев назад Дио подарил ему изящный золотой браслет с двумя маленькими вишенками. Обычно Нориаки отказывается принимать слишком дорогие подарки, но в тот раз мужчина настоял на своём. Браслет Какёин носит не часто и прячет в шкафу, опасаясь, что родители могут увидеть его. В третий раз перерыв всю полку, Нориаки понимает, что браслета здесь нет. Он уверен, что оставлял его именно в шкафу, поэтому сомнений быть не может — родители забрали его. В своей комнате он старается не хранить сильно провокационные вещи, которые могли бы выдать его отношения с Дио, но всё же пара таковых у него имеется. Презервативы и смазку Брандо всегда покупает сам, и сейчас Какёин очень благодарен ему за это. Раскрыв шкаф с одеждой, юноша проверяет наличие пары футболок, которые подарил ему Дио, но не находит его рубашку. Забирать вещь у мужчины было довольно опрометчиво, ведь она заметно больше по размеру. Неудивительно, что родители забрали её. На всякий случай Нориаки ещё раз проверяет свой шкаф и убеждается, что рубашки точно нет. Он всерьёз начинает злиться на родителей и просто терпеть это не намерен. Как бы он не любил и не уважал этих людей, они решили не задумываться о его чувствах в этой ситуации, они не верят собственному сыну, поэтому Нориаки собирается высказать им всё. Родители находятся на кухне. Они ужинают, но Какёин не чувствует вины за то, что прерывает их. Обида вперемешку с яростью кипят в нём и требуют выплеснуться наружу. — Кто рылся в моих вещах? — грубо спрашивает юноша, сразу привлекая к себе внимание. — Как ты разговариваешь с нами? — возмущается отец. — Сынок, пойми, мы можем тебе помочь, — говорит мать, видимо, стараясь сгладить ситуацию. — Верните мои вещи, — продолжает напирать Нориаки и подходит ближе к столу. — Я уже сказал, что тебе нужно оборвать эти отношения. Его вещи тебе ни к чему. Чем бы этот мужчина тебе не угрожал, я найду выход, — произносит отец. В этот момент мать берёт мужа за руку и зовёт сына поесть вместе с ними, но Нориаки опять игнорирует её слова. — А ты не боишься, что он воплотит в жизнь угрозы, касательно тебя? Не боишься оказаться на улице без работы? — язвит Какёин. В этот момент он видит в своих родителях чужих людей. Ни один из них не пытается понять его. Они придумали себе нелепое оправдание того, что их сын встречается со взрослым мужчиной. Мать и отец Нориаки привыкли, что он всегда оправдывает все их ожидания, поэтому оказываются не готовы принять подобное, и это самое обидное. — Тебе стоит вернуться в свою комнату, — строго говорит отец. Мать уже просто молчит, закрыв лицо руками, и Нориаки давит в себе желание обнять и успокоить её. Единственное, что он понимает — вещи он действительно не вернет. С каждой секундой он всё больше жалеет, что не остался с Дио. Сейчас он не может даже завернуться в рубашку мужчины, чтобы хоть немного успокоиться. Надевая её очень редко, Нориаки ни разу не стирал её после того, как забрал, поэтому рубашка сохранила запах одеколона Дио. Теперь о ней остаётся только забыть. Нориаки со злостью пихает в сумку самые необходимые вещи, чтобы завтра остаться у Дио и не появляться дома в ближайшее время. Он не знает, сколько собирается прятаться, но оставаться здесь больше не может. Всё-таки когда-нибудь ему придётся покинуть родителей. Вообще-то он рассчитывал, что сделает это, когда закончит школу и поступит в университет. До окончания школы остаётся ещё два месяца, и, в принципе, срок не сильно большой. Самый огромный минус во всей это ситуации — Нориаки ещё нет восемнадцати, и по закону он не может в полной мере распоряжаться своей жизнью.