Конец спокойного сна

Холодно... Я сижу, прижавшись спиной к заброшенному зданию. Не смотря на то, что на мне куртка, ветер продувает насквозь. Декабрь все-таки. Ладно, до действий осталось совсем немного - чуть больше часа. Как жаль, что меня не пустили на передовую и оставили чего-то выжидать в засаде, потому что мне всего семнадцать. А ведь официально именно я являюсь главой нашего подразделения. Хотя, может, это и к лучшему. У меня созрел свой собственный план, надо только, чтобы мы подобрались как можно ближе к главному штабу, а там я сама справлюсь. В голову лезут воспоминания о том, как всё это начиналось... 21 июля 2020 года: Мы с родителями идем в больницу. Вчера поступил указ о том, что абсолютно все обязаны вакцинироваться. Саму вакцину от коронавируса изобрели еще месяц назад, но первыми на очереди, конечно, оказались люди, находящиеся у власти. Честно говоря, я боюсь идти. Разные слухи слышны, и ни один из них не успокаивает. Слава богу, я еще несовершеннолетняя и могу быть вакцинирована только с согласия родителей и в их присутствии. Родители тоже не очень верят в исцеляющее свойство вакцины, поэтому мы специально позже назначенного времени вышли из дома, чтобы оказаться в числе последних. Моя старшая сестра - круглая отличница и зануда. Интересно, в кого она такая? Папа командует отрядом спецназа, а мама - мастер спорта по каратэ и личный тренер городских чемпионов. Так вот, сестра с первого слова поверила властям и побежала одной из первых опробовать это "чудо медицины". К сожалению, никто не может ей запретить. Ей уже девятнадцать, и она вправе сама принимать решения. До нашей больницы остался всего один квартал, я вижу, что мама с папой сосредоточились - пытаются высмотреть среди прохожих уже вакцинированных и посмотреть на их состояние. Бесполезно. Если с ними что-то и случилось, то их явно спрятали от остальных глаз. Вот мы и пришли к главному входу. Пути назад нет. Ну или почти нет. Уверена, внутри огромная очередь. Да, так оно и есть. Внутри полно народу, и все шумят. Я осталась ждать у входа, поскольку это единственное свободное место (хотя, возможно, у родителей есть и другая причина). Сами они пошли оформлять соглашение на мою добровольно-принудительную вакцинацию. Помещение заполняют последние люди, которым по месту жительства тоже необходимо явиться именно сюда. После них двери закрываются, как мне кажется, охранниками. Меня это настораживает, но я стараюсь не подать виду. Что-то здесь явно не так, но если показать беспокойство, то тебе точно не сдобровать. Поднимаю глаза и вижу, что родители чуть ли не бежат ко мне. - Лиза, давай скорее. Мы уходим, - они берут меня под локти, пока я не могу сообразить, что произошло. О чем, собственно, и спрашиваю. - Что случилось? - Ничего. Мы просто уходим. С грустью понимаю, что сделать это будет не так то и просто. Как ни в чем не бывало подходим к выходу. Отец толкает дверь, но та не открывается - заперта. - Черт! - не выдерживает он. Благо профессия папы связана с разрешением подобных ситуаций. Не удивлюсь, если у него и пистолет с собой есть. Он выламывает дверь и наталкивается на изумленные глаза охранников. Но их удивление длится не больше секунды, на смену ему приходит строгий расчет. На папу набрасыаются сразу трое. Но он и не с такими справлялся. С этими он разделывается за пару минут. В результате, у него в руке оказывается автомат. Мама взяла на себя еще двоих. Да уж, та еще семейка. Я хочу им помочь, ведь в школе и на улице я всегда могла постоять за себя. С такими родителями и не могло быть иначе. Но сейчас меня обездвижило наличие у мужчин оружия. Вот с ним я еще не сталкивалась. А тем временем противники увеличиваются в количестве. Родители уже не справляются, а в толпе полный столбняк. Никто еще ничего не понял и не знает, как действовать. Честно говоря, я тоже в полном недоумении. Но делать что-то надо! Мои глаза начинают быстро пробегать по полю боя, пытаясь найти хоть какой-то намек на подручное средство. Сталкиваюсь глазами с отцом. Черт, его уже душат. Душат! Он на что-то указывает взглядом. Но на что?! Я ничего не могу понять. Пытаюсь еще раз проследить за ним и вижу, что в метре от меня без чувств лежит один из амбалов. У него наверняка есть оружие. Подбегаю и хватаю автомат. Черт, он перекинут через плечо этого мужика, а тот тяжелый. Мне требуется еще немного времени, чтобы забрать оружие. Наконец, у меня получилось. Так, где отец? Вот он! Кажется, вот-вот он уже не сможет сопротивляться. Забываю всякий страх. Бегу к бойцу, который пытается задушить моего папу, и со всего размаху ударяю прикладом по затылку. Удар получается хорошим, не даром меня мама учила различным приемам с раннего детства. Этот амбал падает без чувств, отец рядом кашляет. На отдых ему времени не дают, но этих он уже близко не подпускает. Я снова стою в шоке. Наши силы на исходе. Надо уже бежать. Но как? Меня озаряет. Я стреляю в небо без конца, пока не кончается заряд. Это отвлекло охранников от боя. Сейчас они все смотрят на меня. Кажется, я их удивила. Родители понимают, чего я добиваюсь, быстро справляются с ближайшими противниками и бегут ко мне. За моей спиной прибольничный сквер, в котором можно скрыться на пару секунд, а потом перелезть через забор. Я всё это понимаю, но не могу двинуться с места, когда родители уже около меня. Отец хватает меня в охапку и тащит в тот самый сквер. Петляя между деревьев, мы пробираемся к ограде. Она ниже, чем я думала. Здесь я уже беру себя в руки и перелезаю сама. После бегу тоже сама. Позади слышатся выстрелы и крики толпы. Кажется, они осознали свое положение и тоже решили сбежать. Кстати, а какое положение? Что же всё-таки случилось? Эта мысль не дает мне покоя, но сейчас, когда мы бежим от офицеров СОБР, это выяснять не время. Кажется, погони нет. Это хорошо и странно одновременно. Хотя, может у них появилась более важная задача - унять толпу. Однако чувствую, скоро дело дойдет и до нас. Просто они этого так не оставят. Наконец мы добежали до дома. Только теперь позволяю себе отдохнуть и присесть на тумбочку в прихожей. Родители разбежались в разные концы квартиры, собирая самое необходимое. Да, мне тоже надо взять паспорт и деньги. Хотя, зачем мне теперь паспорт? От него будут одни проблемы. Ладно, пусть будет. Перебарываю очередной приступ шока от произошедшего и бреду в свою комнату. Так, кажется, документ лежит в рюкзаке. Теперь деньги. Хватаю кошелек со стола и смотрю его содержимое. Дам, 200 рублей. Не густо. Но у меня есть копилка. Там должно быть 10.000 рублей. Должно хватить на первое время... Стоп. А куда мы пойдем? Куда? На улицу? Там еще опаснее. Решаю спросить у отца. - Пап! - Да, Лиза? - он даже не оборачивается, собирая спортивную сумку. - Куда мы пойдем? - Пока не знаю, но здесь оставаться опасно. - Это понятно, но куда? Он лишь отмахивается, всё спеша. Ладно... - Мам! Иду в спальню. - Мам, у тебя есть мысли, куда мы собираемся? Где можно укрыться? - Ну... Так пару идей... Тут меня признает мысль. А от чего, собственно, скрываться? Что мы противозаконного сделали? Почему родители так отчаянно боролись с теми из СОБР? Боже! Я ничего не понимаю... - Мам, ну скажи хотя бы, что случилось? - Милая, у нас совсем нет времени. - Да куда мы спешим?! - уже не выдерживаю я. - У меня все мысли в кучу! Мы бежим, а я даже на знаю куда! Это несправедливо! И где... - меня осеняет. - Где Вика? Где она? Вот теперь я точно напугана. Мы собираемся бежать без нее. Как так? Как мы можем ее бросить? - Мы уже не можем ей помочь, - на мой крик пришел папа. - Что значит, не можем помочь? - теперь я говорю шепотом. Мне страшно произносить свои мысли вслух. Только теперь замечаю слезы в глазах родителей. Неужели всё настолько плохо? С меня хватит неизвестности! - Всё! Хватит! Я устала догадываться! Скажите мне всё, что было. Иначе я никуда не пойду! - я сама в шоке от собственной смелости и напористости. Да, мне, конечно, палец в рот не клади, но не до такой степени. - Не глупи! - в тон мне ответил папа. Теперь понятно, в кого я такая. - Мы уходим сейчас же. Не веди себя, как ребенок. В глубине души я понимаю, что он прав. Но я что, не имею права знать? И куда мы так бежим? Если бы за нами была погоня, нас бы уже настигли. Не успеваю опомниться, как я уже на его плече. - Пусти! Я сама пойду... Хватаю по пути рюкзак с паспортом и кошельком и пару кофт. На большее времени мне не хватило. Спукаемся по лестнице, и только теперь отец соизволил начать рассказ. - Когда мы подписывали соглашение, услышали крик. Скорее не крик, а громкий плач. Оттуда вышла женщина, а на кушетке лежал ребенок. Он был мертв. Я посмотрел на твою маму, она, поняв намек, незаметно прошла вперед. Но ей и делать ничего больше не пришлось. Одна из медсестр по неаккуратности забыла закрыть дверь. Там была палата людей, мертвых людей. - Ты уверен, что они мертвы? Может, просто без сознания? - мне не верится, что это массовое убийство. Власти способны на многое, но не на такое. - Лиза, поверь, я отличу мертвых людей от людей без сознания. Эти были не без сознания. - Почему ты так уверен? - мы продолжаем красться по подъезду. - Они не дышали, и у всех одна и та же рука была неподвижно сжата от боли, подступившей перед самой смертью, а вены на ней вздуты. - То есть вы думаете, Вика среди них? - мне трудно бороться со слезами, поэтому последнее слово прозвучало больше похоже на всхлип. - Она пошла первой, вряд ли ей дали особую другую вакцину. - Но мы же должны проверить! Мы не можем просто уйти! - слезы уже не остановить. Я правда не понимаю, как они могут так спокойно уйти, даже не убедившись, что Вика у... Нет, не могу даже подумать об этом слове. Мама с папой переглянулись. Сочувственно? Странно... Они мне явно что-то не договаривают. Да сколько можно меня уберегать от информации? Я им что? Маленький ребенок? Между прочим, это я оглушила того здоровяка. Я встаю, скрестив руки. Правда, уже совсем устала от этих недомолвок. - Ладно, я сейчас все расскажу. Только пойдем скорее, - смягчается отец. Ну наконец! Мысленно закатываю глаза. Однако продолжаем мы свой путь молча. Осторожно выходим из подъезда и тихо идем между домов. Интересно, я хоть когда-нибудь узнаю, куда мы направляемся? Отец снова нарушает молчание: - План таков: я иду на работу и разведываю обстановку там. Вы с мамой ждете меня в этом магазине, - за словами следует звук разбитого стекла. Он тут же выбил окно и завел нас в местный минимаркет. - И без самодеятельности. Всё понятно? Мы с самой молча киваем, обезоруженные резкой сменой планов. Кстати, об оружии, нам оно может пригодиться. И почему я тогда выбросила тот автомат? Ладно, здесь действительно безопаснее, чем где-либо. - Я за вами приду ровно через час. С места не уходить. Только в самой крайней ситуации. Если переходите на новое место, то оставляете мне записку, скажем, под пакетами с сахаром. Всё ясно? Да уж, узнаю своего командира. Здесь он как рыба в воде. - Всё ясно! - отвечаем с мамой в унисон. - Отлично, - папа начинает уходить, но резко возвращается и целует нас в лоб. Теперь он уже окончательно ушел. Мы с мамой проходим в глубь магазина и садимся за прилавком с мясом. Он находится дальше всех стеллажей от двери. Теперь смотрю на маму выжидательно. Не знаю, что хочу от нее услышать, но что-нибудь успокаивающее. - Тогда в больнице, я увидела не просто людей, - начала она, неверно растолковывая мой взгляд. - На самом деле, я смогла пройти в ту палату. Первое, что мне бросились в глаза - Вика. Она лежала неподвижно на одной из коек. Я подошла к ней и... - навернувшиеся на глаза слезы помешали маме продолжить. Я понимающе обняла ее, не став торопить. У меня самой ком подкатывает к горлу. Но сначала я должна всё узнать. Через пару секунд мама перерывает плач и продолжает. - Она не дышала. Я проверила. Я ничем не смогла помочь, - последние слова были сказаны навзрыд. Всё, теперь я точно поняла, что значит "ей уже нельзя помочь". Рыдания, которые я сдерживала уже около часа вырвались наружу. Не знаю, сколько мы с мамой так проплакали, обнявшись. Привели нас в чувство звуки стрельбы совсем близко. Кажется, они были на соседней улице. Я стала искать бумагу для записки. Мама оказалась смекалистей и вынула чековую бумагу из кассового аппарата. Видимо, в этом магазине за мясо расплачиваются отдельно. Странно, но сейчас не до этого. Где бы взять ручку? В поле моего зрение попадает кетчуп. Ползу к нему. Мама смотрит на такие чернила удивленно, но открывает тюбик. Кое-как но вполне разборчиво мама написала, что мы переходим на улицу 5-я линия, что в трех кварталах отсюда. Сверху положила еще один слой бумаги. Я нашла полку с сахаром и положила этот "сэндвич" в самый низ. Однако стрельба отдалилась, и в смене места нужды не оказалось. Мы решили взять какие-нибудь консервы на всякий случай. Я даже откопала оленину. Прошло еще немного времени, и вернулся папа. - Так, нам надо укрыться в лесах на ближайшее время, - без предисловий выпаливает. Люблю его прямоту. - Потом будет видно. Надо запастись едой. Учитывая, что придется жить в глуши "ближайшее время", которое может затянуться на неизвестный срок, выбранных консерв очень мало. Родители начали собирать остальные, а я прокралась к вкусняшкам. Без них я вряд ли проживу долго в столь напряженной обстановке. Что бы такое взять, что долго не будет портиться? Выбор падает на жвачку (которая может даже приступить чувство голода) и пару пакетов сухариков, уж они-то точно переживут и атомную войну. Для видимости бросаю еще сахар (коллории понадобятся для энергии) и пакетики с сухим супом. В руку еще просится сгущенка. Ей я тоже не могу отказать. На выходе мне папа что-то бросает в руки. Я едва успеваю это поймать. Это пистолет. Удивленно смотрю на бросившего и замечаю, что у него прибавилась одна сумка, видимо, с оружием. И что я могу с этим пистолетом сделать? Неужели я в кого-нибудь попаду? С меткостью у меня всегда были проблемы. Лучше бы мне дали автомат, я хотя бы его прикладом орудовать умею. Но вслух я высказываться не решаюсь. Нынешнее время. Да, именно с этого дня начался конец спокойного сна. На глаза в очередной раз наворачиваются слезы, ведь это еще были счастливые дни. Тогда мои родители были еще живы. Теперь же я одна, совсем одна. Убиты все близкие мне люди: мама, папа и сестра. Именно поэтому я здесь. Сегодня я отомщу за всех! Пожалуй, всё же рада, что мне не доверили ни одного отряда. Я смогу осуществить свой план. Спасибо, что меня вообще взяли на эту операцию. Остальных детей вообще оставили в нашем укрытии. Хотя, я рада что детский отряд, который я курирую, останется в безопасности. За эти несколько месяцев они все стали мне как родные.