Жизнь непредсказуема

      Гарри третий час торчал со старым потрёпанным томиком зельеварения и пытался понять эту невероятно тонкую и ужасно сложную дисциплину. Пока что выходило плохо. У Джосслин, которая о магии узнала всего-то полгода назад, получилось куда более приличное антипохмельное зелье, чем у него. На закономерный вопрос, почему они вообще начали повторять зельеварения с антипохмельного, которого и в программе-то нет, Кейд отмахнулся и коварно свалил на работу: — А какой тебе прок от бодроперцового зелья? Что, слабо принять Тайленол? А антипохмельное — это тема. Прогресс! Прошло чуть больше двух недель, как Гарри оказался под опекой Кейда, и пока его более чем всё устраивало. Кейд, конечно, ругался почище Филча и легко мог отвесить дружественный подзатыльник с напутственным «эх, ты, растяпа», но был спокоен, дружелюбен и вообще чем-то напоминал смесь близнецов Уизли, Ремуса Люпина и Флитвика. Причём он был менее разрушительными, чем Фред и Джордж, и более безрассудным, чем профессор-оборотень. От Флитвика же Кейд взял профессионализм, умение находить точки соприкосновения и обширные знания. А знал Кейд очень много, даром, что не мог применить это на практике. Жить с Кейдом Гарри решительно нравилось. Ещё бы Сириус и Ремус не уехали бы так скоро, и было бы совсем замечательно. Но, увы, эти двое пока занимались какими-то своими таинственными делами, о которых знали только взрослые. На это Гарри презрительно фыркнул. Он дважды победил Волан-де-морта! Выучил Патронус, сражался со стаей дементоров. Да он самый молодой ловец в истории, в конце концов! Он взрослый. Понимая это, Гарри решил провести хоть бы одно лето с пользой: тренировки, тренировки и ещё раз тренировки. Словно его и впрямь Гермиона покусала. Общим советом из пяти человек, магия стала камнем преткновения в новой жизни. Нет, ему никто не запрещал тренироваться в заклинаниях, взмахах палочки и прочей волшебной ерундистике, как выразился Кейд. Более того Джосс, которая сейчас находилась в счастливом отпуске, выразила желание узнать о магии как можно больше. Хоть бы и теорию. И все ему активно помогали. Ремус, когда они с Сириусом заезжали к ним на пару дней, посоветовал начать с повторения материала с первого курса. На что Сириус тут же мечтательно добавил, что всё менее интересное, — травологию, например, она тебе особо не пригодится, — можно пропустить, и словил подзатыльник от Люпина. Джосслин полностью поддержала Ремуса и вообще всячески старалась поддержать Гарри. Она с большим энтузиазмом включилась в обучение, составляя таблицы, графики и диаграммы. Такой подход Гарри решительно одобрил — просто и удобно. Что касалось Кейда, то тут всё было не очень понятно. Когда речь заходила о волшебстве, Кейд находил тысяча и одну причину, чтобы сбежать. На учебники он косился с презрением, на палочку — со скептицизмом, а Молнию однажды вообще спутал с обычной метлой и подмёл ею пол в гараже. Молния вполне по-человечески обиделась на такое обращение с собой и следующие сутки била Кейда током. Именно тогда Гарри ещё раз убедился, что магические артефакты имеют очень строптивый характер, и злить их не стоит. Правда, почему Молния вдруг обрела способность генерировать электричество, никто так и не понял. — От магии одни неприятности! — зло процедил тогда Кейд и, захватив из гостиной доску, которую там же и полировал, уехал на пляж. Обычно Гарри, который даже в бассейн не ходил, ездил с ним. Кейд учил его плавать и стоять на доске. До настоящего сёрфинга, понятное дело, было ещё далеко. Но Гарри просто радовался, что может провести время с родственником, которому не всё равно. Хотя бывали дни, когда им обоим было неловко друг с другом. В такие моменты Гарри запирался у себя в комнате и то злился на Кейда, что не появился раньше, не забрал его, и рвал старые пергамент, то забивался в угол комнаты и, завернувшись в одеяло, хандрил. — Эй, юный Эйнштейн, идём ужинать, — дверь на веранду открылась, и из неё вылезла светловолосая голова Джосслин. Где-то позади неё бурчал телевизор и слышались громкие шаги Кейда, спускающегося со второго этажа. Гарри с удовольствием оттолкнул от себя учебник зельеварения и вскочил с деревянных досок пола, на которых до этого мирно валялся. Скрипучие качели, весящие чуть поодаль, он предпочёл игнорировать, считая их девчачьими. Книжка, пергамент и перо с чернилами тут же оказались забыты. Впереди его ждал сытный ужин. — Книжки убрать и за стол, — наставительно сказала Джосс, не сильно щёлкая подошедшего Гарри по шраму на лбу. Гарри потёр лоб и, захватив школьные принадлежности, вошёл в дом. Вечер плавно перетекал в ночь, жара дня сменялась прохладой. К дому напротив медленно подкатила машина, приветственно залаяла собака, выбегая на подъездную дорожку и встречая хозяина. Где-то на их улице кто-то заливисто смеялся. — Кейд, когда ты прекратишь уворачиваясь от темы? — спросила Джосс, уже сидя за обеденным столом. Гарри нахмурился, накладывая себе в тарелку пасту с креветками. К креветкам Гарри всё ещё относился подозрительно, но расстраивать Джосс, приготовившую все это, не хотел. Поттер сразу понял, о чём шла речь. — Ну, и что вы оба хотите знать? — вздохнул Кейд, дождавшись, когда Гарри присоединится к ним, и скорчил страдающее лицо. — Почему ты так против магии? — Как устроен магический мир? Одновременно выпалили Гарри и Джосс и рассмеялись. — Просто и вместе с тем сложно. В зависимости от того, что ты хочешь. Чем отличается волшебник от обычного человека? Принципиально — ничем. У нас одна и та же анатомия, мы дышим кислородом, едим одну и ту же еду, пьём ту же воду и в открытом космосе можем продержаться не больше десяти секунд. Ну, может живут волшебники дольше. Коренное отличие — магия. Она так и свербит в тебе, это что-то вроде чихания или насморка, который ты не можешь контролировать, так? Так вот для удовлетворения этой потребности, тебе достаточно банального Люмоса или там Акцио. Всё остальное уже лентяйство чистой воды. Зачем тебе зелья, скажем, Антипохмельное, если есть старый-добрый рассол? — Это как-то слишком просто, — нахмурился Гарри, чувствуя подвох. Он поковырял в тарелке, накалывая креветку и отправляя её в рот. — За сложностями тебе к Флитвику и профессорам в школе. На деле всё куда проще: либо ты можешь взмахнуть палочкой и создать Люмос, либо ты не можешь. Ты когда-нибудь думал, почему вас не особо заваливают магической теорией? Гарри покачал головой. Честно говоря, ему не очень интересно, почему именно он может творить волшебство. Он просто делал это и всё. Когда Хагрид забрал его от Дурслей со словами «ты — волшебник, Гарри», Поттер был настолько рад, что не задавался никакими вопросами, принимая новые обстоятельства жизни как данность. — Потому что ребёнку это не нужно. Ты знал, что, когда мы рождаемся, у нас перевёрнуто зрение и мы всё ещё можем дышать под водой? Разве это, блин, не магия? Чисто теоретически любой ребёнок может стать волшебником, иначе не было бы магглорождённых. Так вот, возвращаясь к теории. Когда ты взмахиваешь палочкой, говоришь заклинание и получаешь результат, мозгами ты не особо думаешь. Это происходит на уровне инстинктов. По сути, тебе и палочка-то не нужна. Так просто принято. Кейд подчеркнул слово «принято», сконцентрировав на нём внимание. И Гарри вдруг вспомнил, что многие магглорождённые и полукровки, за которыми он наблюдал, оказывались куда сильнее, чем чистокровки. Например, Симус Финниган, известный своей способностью ко взрывам. И ведь, чертовски мощно получалось. Или Колин Криви, магглорождённый второкурсник, уже отличившийся отличным владением режущим Диффиндо. А Джастин Финч-Флетчли, противный, но достаточно сильный пуффендуец? И уж тем более Гермиона! — Чистокровным забивают всякую ненужную чушь в головы. Какая разница, чистокровка ты или грязнокровка, если простейшее Акцио выполняешь, дай бог, раза после двадцатого? Крэбба и Гойла знаешь? Род чистокровнее не придумаешь, в своё время был наравне с Малфоями и Абботами. И что? Где они сейчас? Со слов Рема, они одни из самых худших студентов на четыре потока. А этот пуффендуец, Эрни Макмиллан? Парнишка вообще в родстве с Блэками. Очень ему это помогло? Казалось, что тема для Кейда и впрямь больная. Он всё больше и больше распылялся, забывая наслаждаться очень замечательной пастой. И креветки всё-таки оказались вкусными. — Короче, — резко оборвал себя Кейд, — есть то, что у магов принято. Например, принято считать непростительное заклинание Авада Кедавра — тёмным и вообще. Принято ругать Слизерин и критиковать английскую магическую аристократию. И есть то, что не принято. Например, не принято дружить факультетами. Не принято хорошо относиться к магглорождённым. И так далее. Вопрос в том, что конкретно для тебя является «принятой нормой». Опустошив половину стакана с яблочным соком, Кейд продолжил: — Магглы в этом плане проще. Да, осталась часть общества, в которой ещё очень сильно влинияние традиций и прочих пережитков прошлого. Но, по большому счёту, эти ребята куда прогрессивнее и более открыты миру, чем магическое общество когда-либо было и будет. И знаешь, кто бы что не говорил, но ты не обязан выбирать один мир. Ты, малыш, дитя обоих миров. Хочешь живи, как маг, хочешь — будь магглом. Но мой тебе дружествеский совет: наслаждайся этой жизнью. У тебя сейчас столько возможностей: живи, твори, исследуй, учись, дружи, играй, стань чемпионом. Просто будь собой. Будь просто Гарри, а не дурацким Мальчиком-Который-Выжил. — Хорошо. А что насчёт Дамблдора? — спросила Джосс. Гарри бы не обратил внимание, если бы не её тон: обманчиво мягкий, с нотками настороженности и истеричности. Гарри напрягся. Когда тётя Петунья использовала такой тон, ему обычно влетало, а список дел по дому возрастал втрое. — А что Дамблдор? — Кейд миролюбиво пожал плечами и отправил в рот сразу три креветки. — А Дамблдор ничего. Ему просто пора на пенсию. Кстати, как насчёт того, чтобы на выходные поехать на пляж всем вместе? В этом был какой-то подвох. Кейд явно уводил разговор в другую сторону. Но, если честно, Гарри это не заботило. Он уже включился в беседу о маленьком походе, в котором он тоже никогда не был. Судя по рассказам Фреда и Джорджа, которые в детстве часто ходили в походы с мистером Уизли, это должно быть круто. Чего Гарри не заметил, так это внимательный взгляд Джосслин и предостерегающие покачивание головой Кейда.