Жизнь непредсказуема

      Утро воскресенья Кейд собирался провести в постели, окружённый документами и прочими рабочими бумажками. Джосс, взяв Гарри, отправилась на пляж, прокричав что-то из серии «ленивый муж и очаровательный ребёнок». Кейд не знал, почему в этой сугубо женской схеме ребёнок всегда был лапочкой, но милостиво отпустил часть семейства на прогулку. Сам же, повалявшись ещё час, позавтракал прямо в кровати и принялся решать важные вопросы. В последнее время активизировался его психанутый отчим, который как-то очень рьяно взялся сотрудничать с магглами. И Кейд не обратил бы никакого внимания на дела родственников, если бы они не касались его фирмы. Не иначе как дражайшие папенька с маменькой прознали про Гарри. Ещё бы, такой подарочек! Кто контролирует Избранного, контролирует британское магическое сообщество. Когда Кейд ввязывался во всю эту муть с опекой, он знал, что так просто от них с Гарри не отстанут. Это было очевидно. Отчасти поэтому Кейд озаботился получением для Гарри австралийского гражданства. Пришлось серьёзно повозиться с установлением родства, но это того стоило. Никто не может отобрать у него Гарри. А вот попытаться воздействовать — запросто. — А ты вырос, малец, — уважительно сказал ему Сириус, когда они сидели ночью на ступеньках перед домом. Гарри, утомлённый проведённым в тренировках с Ремусом и Сириусом днём, мирно спал в своей новой кровати. Сам Ремус сидел с Джосс на кухне и составлял не то план обучения Гарри, не то распорядок дня волшебника, не то вообще читал курс лекций по воспитанию магических детей. Они же с Сириусом вылезли на улицу с бутылкой виски и двумя стаканами. — Мы все выросли, — вздохнул Кейд и сделал глоток. Он знал, о чём говорит Сириус. — И, чтобы не осталось никаких вопросов, у меня всегда был запасной план. Вопреки мнению многих, я прекрасно осознаю, что делаю. — Да уж, особенно, когда ты женился, — фыркнул Сириус, абсолютно по-собачьи встряхиваясь. Он потрепал Кейда по волосам, как совсем недавно Гарри. Кейд вообще-то ненавидел шутки про Роуз и ту отстойную ситуацию, но Сириусу их прощал, потому что знал, что Блэк подтрунивает над ним по-доброму. — Дамблдору не понравилось, что ты забрал Гарри. Кейд ничего не ответил. Его мало волновало, что и кому не нравилось. Гарри— его племянник, а остальные могут пойти далеко и надолго, если им настолько нечего делать, что они лезут в дела чужой семьи. Единственные, кто имел хоть какое-то право вмешиваться в жизнь Гарри, — Сириус Блэк и Ремус Люпин. И они оба были сейчас здесь. — Я ему больше не доверяю. Не удивлюсь, если Дамблдор скоро сюда заявится, — после небольшого молчания продолжил Сириус. На соседнем участке замяукал кот, на что Блэк скривился и погрозил воздуху кулаком. — Ну и ладно, — пожал плечами Кейд. Он достал пачку сигарет и закурил. Проскочила мысль, что он вообще-то бросает курить, но сама атмосфера неспешного задумчивого вечера, резко перешедшего в ночь, задавала тон и подразумевала атмосферу сигаретного дыма, тягучих разговоров о вечном и Боба Марли на фоне.— Он отлично знает, что борьба за Гарри проиграна. Он также знает, что со мной бесполезно бодаться. Единственное, что он может попробовать сделать — натравить на меня органы опеки, возмутить общественность. Как думаешь, ему удастся? — Общественность тебя уже ненавидит, — лающе засмеялся Сириус. Кейд недоверчиво посмотрел на Блэка. — Ты даже не представляешь, что сейчас происходит в Англии, так ведь? — У меня травмированный ребёнок с кучей комплексов. И я не знаю, что делать, чёрт возьми! Сейчас он шутит, улыбается, тянется к мне и Джо, а через секунду снова закрывается в раковине, становится слишком вежливым, боится сделать малейшую ошибку. Какой нормальный четырнадцатилетний пацан будет мыть посуду без уговоров и нытья? — Воспитанный, — автоматически ответил Сириус и помрачнел, вспомнив, через что прошёл Гарри за тринадцать лет. — Ни хрена, — Кейд сделал затяжку и сплюнул. — Будь ты триста раз голубой крови, воспитанный, вежливый и идеальный мальчик-зайчик, в четырнадцать мыть посуду ты будешь только после долгих уговоров, с видом вселенского мученика. И ещё будешь тихо ненавидеть того, кто тебя заставил встать у раковины. Так что да, я понятия не имею, что там происходит в мире. Крыть было нечем. Гарри не был забитым ребёнком, не был и агрессивным. Он не срывался на однокурсниках, не издевался над ними, но и не сближался. Гарри держался в стороне ото всех. Он старался не проявлять эмоций, подавляя их. Но когда эмоций становилось слишком много, а ситуация накалялась, происходил бум. Чаще всего такое случалось рядом со Снейпом, Малфоем или кем-то или чем-то ещё, что Гарри квалифицировал, как причиняющее вред. К его чести, малыш ни разу не применил волшебство в качестве оружия. — Меня вот что беспокоит, — Сириус встал со ступенек, потянулся и прошёлся взад-вперёд по недавно стриженному газону, — почему, чёрт возьми, Дамблдор не связался с тобой раньше? Почему отдал Гарри Дурслям, хотя ты как вариант более предпочтительнее? Ближайший, пусть и бывший, но волшебный родственник, чистокровный. Ладно, хорошо, тогда тебе было мало лет. Но почему не перед первым курсом? — Ты бы отдал ребёнка эгоистичному ублюдку, которому плевать на всё и всех, кроме себя? — отозвался Кейд. — Ты бы отдал ребёнка конченному отморозку? Вот и он нет. Для Дамблдора я всегда буду пацаном, спустившим Филча с Астрономической башни, пригнавшим стадо кентавров на УЗМС и устроившим там «войну народов». Именно я зачаровал кресло директора в Большом Зале пердеть всякий раз, как к нему кто-то приближался. Так что, Блэки, Кейд Поттер давно у Санты в списке плохих мальчиков. Сириус как в воду глядел. Дамблдор действительно собирался нагрянуть. Это Кейд понял из письма, которое принесла ужасно недовольная серая сова. Стоило Кейду отвязать от лапки перетянутый красной лентой свиток пергамента, как гордая сипуха клюнула его в руку и с видом мученика улетела, ухнув что-то на своём. Хедвиг с комнате Гарри откликнулась не менее сердитым уханием. — Спасибо, моя прелесть! Ты лучшая, — крикнул Кейд в ответ. — С меня причитается, детка. Так, ну и что тут у нас? Дамблдор собирался заявиться сегодня. И, судя по характерным звукам трансгрессии, господин директор только что появился у них в гостиной, не утруждая себя предупреждениями. Кейд вздохнул. Потом ещё раз. Затем он свесил ноги с кровати, схватил с прикроватной тумбочки пачку сигарет и, как был в одних семейный трусах, так спустился вниз. К внимательно озиравшемуся Дамблдору, как и пятнадцать лет назад одетому в фиолетовую мантию и турецкие туфли-тапочки с заострёнными носами. — И вам доброго дня, мистер Дамблдор, — Кейд нарочно использовал вместо «профессор» слово «мистер», выделив его насмешливым тоном. — Как ваше здоровье? — Очень хорошо, мистер Поттер, спасибо, — чинно ответил директор и сел на старый продавленный коричневый диван, который Джосс уже давно порывалась выкинуть. Рядом стоял новый песочный, идеально вписывающийся в интерьер сафари, диван, на который плюхнулся Кейд, широко разведя ноги в типично манере альфа-самца. В совокупности с трусами-шортами, босыми ногами, татуировкой на плече и зажженной сигаретой во рту, Кейд не производил впечатление семейного человека. — Клайн, вообще-то, но для вас я Кейд. Итак, чем обязан? — Сразу к делу, Кейд, — вздохнул Дамблдор, — ты как обычно нетерпелив. — Ну хватит этого, — поморщился Кейд, почесав лодыжку правой ноги. Вся игра в «я тобой так разочарован, мой мальчик» давно на него не действовала. Она работала курсе на первом, когда Кейд был маленьким и зелёным, но быстро надоела. Ровно тогда, когда маленький Кейд понял, что наследнику Поттеров не могут сделать ничего страшного. — Серьёзно, Альбус, мы оба взрослые люди. Гарри мой по всем законам. Я это знаю, вы это знаете. Чего вам спокойной школой не управляется? — Ты не знаешь, что Гарри значит для всех нас, — начал было Дамблдор, сверкая голубыми старческими глазами из-под очков-половинок. — Только ему одному суждено победить Тёмного Лорда. — А вы ему об этом сказали? — с интересом спросил Кейд, стряхивая пепел в стоящую на журнальном столике обшарпанную банку из-под кофе, полуржавую и полупустую.— Потому что пока у меня дома живёт не герой магического мира, даже не Геракл, а просто мальчик. И он вам и вашему сообществу трусливых идиотов не кусок мяса, который можно бросить Лорду под нос в надежде задобрить вселенское зло. — Ты всё ещё не понимаешь, мой мальчик, — Дамблдор с сожалением покачал головой. — Существует пророчество, в которое верит Реддл… — Но пока в него не поверит Гарри, пророчество не имеет какой-либо реальной силы, — прервал Дамблдора Кейд. В своё время он очень долго изучал эту крайне нелогичную область магии. — И вы ничего не сказали Гарри, следовательно, не хотите, чтобы он имел к этому какое-либо отношение. Только вот вы сами неосторожно попали в ловушку, Альбус. Вы поверили в пророчество и, неосознанно, подталкиваете события в этом направлении. — Гарри будет продолжать учится в Хогвартсе, — твёрдо произнёс Дамблдор, помолчав какое-то время. — И ты не можешь запретить ему общаться с друзьями. Он успел оглядеть гостиную, приметив висящий на стене яркий самодельный плакат с распорядком дня, — потому что ребёнок в доме, новая обстановка и абсолютно другой микроклимат в семье требовал от всех членов изменений в привычном укладе жизни, — коробку с совиными угощениями, — потому что, разумеется, Хэдвиг имеет такие права на дом, как и все остальные, — стопки книг по магическим дисциплинам и художественные произведения, — потому что культурное развитие на квиддиче не заканчивается, — музыкальный центр с кассетной полочкой, телевизор и много-много неволшебных фотокарточек, раскиданных по стене в причудливом порядке. Там были фотки с Гарри, без Гарри, пейзажные и портретные, смазанные и в фокусе, профессиональные Джосслин и первые попытки Гарри. — А я против, что ли? — возмутился Кейд. — Он, конечно же, закончит Хогвартс. Вот ещё, не буду я делать вашу работу! Учёба — в школе, отдых дома. И за кого вы меня принимаете? Я не монстр, чтобы ограничивать его в общении! А если он заведёт ещё пару-тройку друзей, я буду только рад. — Я не понимаю тебя, мой мальчик. Что ты хочешь от Гарри? — От Гарри? Хм, дай подумать. А! Точно! Хочу, чтобы он выбросил те ужасные дырявые носки. Бесит уже! — засмеялся Кейд. А потом резко стал серьёзным. — Хочу, чтобы никто не лез в воспитание Гарри. Об этом есть кому позаботиться. Не дёргай нас, Дамблдор, и всё будет хорошо. Гарри победит Лорда, это я вам обещаю. Но каким образом, когда и где — вас не касается. Ваше дело — школьные вопросы: успеваемость, поведение и всякое такое. И если я узнаю, что кто-то пытается посягнуть на мои права опекуна, плохо будет всем. Я вступлю в права главы рода, займу место в Визенгамоте, начну создавать альянсы и лоббировать те законы и законодательные акты, которые мне нужны. Ну, или окончательно развалю магическое сообщество, ещё думаю над этим. Кейд поднялся с дивана, неторопливо потянулся, словно в издёвку сверкая подтянутым мускулистым телом. — И я понимаю, почему вы отдали Гарри Дурслям, я даже приблизительно представляю ход ваших мыслей сейчас. Но ваше время давно прошло. Пора двигаться вперёд. За этими детьми, — Гарри, мальчик Долгопупс, подруга Гарри, близнецы Уизли и остальными, — за ними будущее. И только вам выбирать: остаться на перроне или запрыгнуть в уходящий поезд. — Хорошо, Кейден, что ты предлагаешь? — Не можешь подавить восстание, возглавь его. Мы начнём перекрывать Реддлу кислород. Там далеко не вся аристократия была за малыша Томми. А вот если мы их перетянем к себе, они будут за нас. Министерство… Пока во главе Фадж, все Министерство — цирк. Значит, его надо дискредитировать, при этом подготавливая почву для приемника. Я слышал, что Амелия Боунс неподкупная судья Визенгамота, человек крепчайших моральных принципов, кремень, а не баба! Как насчёт неё? Давайте дадим бой «Пророку». Кажется, старина Ксено Лавгуд выпускает замечательную газету. Вот и чудно! Она же молодёжная, будем давить на старичков через новое поколение. А промыть мозги детям не так уж и сложно. И в этом момент Дамблдор снова увидел того, кого испугался тогда пятнадцать лет назад. Гибкий пытливый ум, решимость помноженную на готовность действовать здесь и сейчас, харизматичность и умение вести за собой, силу и осознание своего влияния на других. Тогда Альбус ошибочно принял Кейдена Поттера за нового Тома Реддла. И поэтому не связался с ним после смерти Лили и Джеймса. Но Кейд Клайн был куда опаснее Реддла, дурость молодости сменилась осознанностью взрослой жизни. И это делало его в сотни раз куда более грозным противником, чем Волан-де-Морт.